ПРОЧЬ

***

Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Гарри не видел своей жизни. Он видел только дым, камни и ярко-зелёную вспышку Авады, пронесшуюся в трёх дюймах от его плеча. Он бежал. Ноги гудели, в боку кололо, тяжёлый ком в кармане больно бил по бедру при каждом шаге. Артефакт Первеллов — последняя надежда, последний дурак-план, который он припас на самый крайний случай. "Глупо", — подумал Гарри, перепрыгивая через груду обломков. — "Глупо умереть здесь. Не от "Авады", не от руки Волдеморта, а просто под грудой камня, как какой-нибудь магл под бомбёжкой". Он споткнулся, едва не упал, выровнялся и побежал дальше. В голове было пусто и звонко, как в пересохшем колодце. Это была битва за Хогвартс. И этот Хогвартс горел. Гарри бежал по коридору третьего этажа. Свернул направо, вскочил на движущуюся лестницу, перепрыгнул через провал в ступенях. Астрономическая башня. Туда, куда меньше всего хотелось возвращаться. Полчаса назад отсюда упал Дамблдор. Гарри видел это. А за минуту до этого Снейп, их шпион, их предатель, смотрел ему в глаза и... передал воспоминания. Целый ворох чужих жизней, уместившихся в стеклянном флаконе. Воспоминания не врали. Гарри знал теперь, что он — крестраж. Что Дамблдор растил его, как скот на убой. Что вся его жизнь, все подвиги, все потери — были частью плана, в котором ему отводилась роль покорной жертвы. Сейчас это не имело значения. Сзади ревело Адское пламя. Беллатриса перестаралась — или хотела именно этого. Огонь пожирал этаж за этажом, жадно, не разбирая, где свои, где чужие. Гарри чувствовал жар даже здесь, на лестнице. Пути назад не было. Только вперёд. Наверх. Туда, где ждал Волдеморт. Гарри не думал, зачем он бежит именно туда. Тело знало само. Связь, проклятая, ненавистная связь — она тянула его, как магнит тянет железо. Волдеморт был там. Гарри чувствовал это каждой клеткой: его холод, его злость, его предвкушение. Встреча неизбежна. Гарри влетел в башню, задыхаясь. Пламя внизу ревело, лестница под ногами дрожала — ещё немного, и она рухнет. Волдеморт стоял у окна. Один. Без Пожирателей, без Нагини. Просто стоял и смотрел на горящий замок. Гарри не успел ничего сказать — "Авада" пронеслась в дюйме от его виска. Он кувыркнулся в сторону, вскочил, выставил щит. — Здороваться не научился? — крикнул он, посылая ответное заклятие. Волдеморт отбил его ленивым взмахом палочки. — Мы выше приветствий, Поттер. Мы — неизбежность. — Неизбежность — это налоги, — Гарри послал ещё одно заклятие, зигзагом. — И смерть. Твоя, например. — Дерзко, — Волдеморт парировал удар. — Ты остался таким, каким я тебя помнил. Гарри встретил его взгляд. — Я всегда знал, что играю со смертью, но теперь я надеюсь, что это будет наша последняя встреча. Волдеморт замер. В его глазах мелькнуло что-то вроде... восхищения? — Станцуем наш последний танец? И последний смерти час, одного из нас? — Это наш последний раз. — Я чувствовал, как ты бежишь, Поттер, — произнёс Волдеморт. Голос его звучал странно — не триумфально, а почти... устало. — Ты всегда бежишь ко мне. Как мотылёк на пламя. — А ты всегда ждёшь, — Гарри выровнял дыхание, сжал палочку. — Прячешься за спинами, пока твои псы делают грязную работу. Волдеморт медленно сделал шаг вперёд. Красные глаза блеснули в свете пожара. — Что-ж, к твоему сожалению, сегодня тебе пришлось узреть меня. Сегодня я пришёл за тобой. Гарри усмехнулся — зло, коротко. — Как трогательно. Личное внимание Лорда. Я польщён. Где-то внизу рухнул этаж. Гул прокатился по башне, стены жалобно скрипнули. — Замок разваливается, — заметил Волдеморт почти равнодушно. — Защита пала. Основатели проиграли. — Ты проиграешь, — отрезал Гарри. — Ты всегда проигрываешь. Потому что ты ничего не понимаешь в защите. В жертве. В том, за что люди готовы умирать. Волдеморт склонил голову, разглядывая его с непривычным интересом. — Ты злишься, Поттер. Не боишься. Злишься. Это так знакомо... — Я устал бояться. Гарри моргнул, Волдеморт стоял в трёх шагах — резко оказался ближе — бесшумно, как всегда. — Как приятно встретиться снова. — В который раз? — Гарри даже не пытался скрыть злость в голосе. — Я сбился со счёта. Кладбище... голова профессора... серьёзно? Негусто для Лорда. В глазах Волдеморта мелькнуло что-то странное. Не гнев — тень удивления? Или Гарри показалось? — Ты не то чтобы всё помнишь, — тихо сказал Волдеморт. — Я тебя огорчу, — Гарри шагнул вперёд, сжимая палочку. — Хэллоуин я помню. К сожалению, размыто. Но остальное — прекрасно. Каждую твою попытку меня убить. Каждую смерть, что на твоих руках. — Не каждую, — Волдеморт улыбнулся. Странно. Почти печально. — Ты многого не знаешь, Поттер. — Так просвети меня, — Гарри усмехнулся. — Времени полно. Замок горит, все умирают — отличный момент для откровений. Волдеморт смотрел на него долго. Очень долго. Огонь плясал в его красных глазах, и Гарри впервые заметил: в них нет торжества. Там вообще ничего нет. Пустота. — Ты прав, — вдруг сказал Волдеморт. — Времени мало. И ударил. Гарри едва успел выставить щит — заклятие врезалось в него с такой силой, что его отбросило к стене. Камень треснул за спиной. — Не откровений ты хочешь, Поттер, — голос Волдеморта плыл сквозь гул пламени. — Ты хочешь драки. Хочешь закончить это. Так закончим. Гарри вскочил, посылая ответное заклятие — Сектумсемпра, без жалости. Волдеморт отбил, даже не шелохнувшись. — Слабо, — процедил он. — Где твоя знаменитая гриффиндорская ярость? — А где твои приспешники? — Гарри послал ещё одно заклятие, потом ещё, серией. — Все сбежали? Оставили своего Лорда одного встречать смерть? Волдеморт замер на мгновение. В его глазах мелькнуло что-то — не боль, нет. Что-то другое. Тень тени. — Смерть, — повторил он. — Ты так любишь это слово. Думаешь, я её боюсь? — Ты построил на этом страхе всю свою жизнь! — Я построил её на другом, — Волдеморт шагнул вперёд, и Гарри вдруг показалось, что тот говорит не с ним. Или с ним, но о ком-то другом. — Я построил её на том, что у меня отняли. — У тебя отняли? — Гарри рассмеялся — зло, хрипло. — Ты отнимал всю жизнь! Ты убил моих родителей! Ты убил Сириуса! Ты убил Седрика! Ты убивал всех, кто мне дорог, и говоришь мне об отнятом?! Имя Сириуса сорвалось с губ раньше, чем Гарри успел подумать. Боль ударила в груди, горячая, как пламя за спиной. Волдеморт смотрел на него. И в его глазах... мелькнуло что-то. Всего на секунду. Словно Гарри задел нерв, о существовании которого сам Волдеморт не подозревал. — Да, — тихо сказал он. — Я убивал. Пауза. — Но не всех, кого ты считаешь. — Что это значит?! Вместо ответа Волдеморт поднял палочку. И Гарри, повинуясь инстинкту, поднял свою. Заклятия ударили одновременно. Золотая нить вспыхнула между ними — толстая, пульсирующая, живая. Гарри знал эту связь. Он помнил её по кладбищу. Но тогда она была тоньше. Слабее. Сейчас она ревела, как пламя вокруг. Гарри попытался разорвать — бесполезно. Магия держала крепко, вцепившись в самую суть. Он чувствовал Волдеморта — не мысли, нет, но состояние. Холод. Пустоту. И где-то глубоко-глубоко — тоску. Невозможную, нечеловеческую тоску, которую тот закопал так глубоко, что сам о ней забыл. — Что... — выдохнул Гарри. Волдеморт молчал. Он смотрел на золотую нить, и в его лице не было удивления. Было узнавание. Словно он ждал этого. Словно знал, что так будет. Внизу снова рухнул этаж. Башня дрогнула, стены пошли трещинами. — Отпусти, — прошипел Гарри. — Нам нужно... — Никуда нам не нужно, — перебил Волдеморт. Голос его звучал глухо, будто издалека. — Ты хотел знать правду, Поттер? Смотри. И Гарри пронзила волна чувства. Это длилось секунду — или вечность. Золотая нить пульсировала между ними, и сквозь неё, как сквозь мутное стекло, Гарри почувствовал потерю. Резкую, рваную пустоту там, где только что было что-то живое. Что-то, связанное с Волдемортом крепче, чем плоть и кровь. Нагини. Глаза Волдеморта вспыхнули. Впервые за всю битву Гарри увидел в них не холод, не пустоту — ярость. Настоящую, живую, обжигающую. — Ты, — прошипел Волдеморт, и в этом шипении не осталось ничего человеческого. — Ты и твои ничтожные друзья... Связь дёрнулась, натянулась, как струна. Гарри чувствовал её каждой клеткой — толстую, пульсирующую нить, которая с каждой секундой становилась только крепче. Если она окрепнет до конца... Мысль пришла сама, холодная и чёткая, как приговор. Гарри много раз смотрел в лицо смерти. Он научился думать быстро. Связь нельзя разорвать. Не сейчас. Внизу, этажом ниже, с оглушительным треском рухнула стена. Гарри знал это место — знал слишком хорошо. Прямо под ними, в проломе, разверзлась дыра. Та самая, куда полчаса назад упал Дамблдор. Если разорвать — ударная волна. Отбросит. Прямо туда. Он представил это на секунду — полёт в пустоту, камни, темнота, и внизу... Гарри тряхнул головой, отгоняя картинку. Потолок над ними жил. Трещины ползли по камню, как змеи, с каждой секундой становясь шире, глубже. Сверху сыпалась каменная крошка, пыль забивала лёгкие. Если не разорвать — потолок рухнет. Мы оба будем здесь. Краем глаза Гарри заметил движение. У стены, там, где несколько минут назад упала свеча, разгоралось пламя. Ткань старого полотна тлела, жадно пожирала сухие нити. Огонь подбирался к деревянным панелям. Пожар. Трещины. Дыра внизу. Выбор был прост. И невозможен одновременно. — Красиво, — услышал Гарри собственный голос. Тихий, почти спокойный. — Ты специально выбрал это место? Волдеморт не ответил. Он смотрел на Гарри странно — не как на врага, не как на цель. Как на что-то... знакомое. Потерянное. Найденное. — Я раскрошил себя по кускам... Голос его плыл сквозь гул пламени, сквозь треск камня, сквозь звон в ушах. Он говорил на странной, тягучей ноте — не заклинание, не проклятье. Песню. — Я раскроил себя по дням... Гарри смотрел на него и не понимал. Безумие? Насмешка? Что это, Мерлин, такое?! — И если меня обнять, ты всё же нащупаешь швы... Трещина на потолке дёрнулась, поползла быстрее. Свеча у стены разгорелась ярче, пламя лизнуло дерево. Внизу, в дыре, что-то глухо ухнуло — рухнул очередной этаж. Время сжималось. Мне нужно... что-то нужно... Гарри лихорадочно перебирал варианты. Щит? Бесполезно — от падающей башни не защитит. Трансгрессия? Нельзя, замок слишком насыщен магией, его разорвёт. — Мои сады отцвели, во мне темнота... Левая рука, сжимавшая палочку, вдруг дрогнула. Нет, не палочку. Карман. Там, в кармане, тяжёлым холодным комом лежало... Артефакт. Гарри чуть не рассмеялся вслух. Он забыл. За всей этой битвой, за смертями, за пожаром — он забыл, что у него есть выход. — И тихо кавыль качается в такт твоему бедному, нежному сердцу... Пальцы медленно, чтобы не привлекать внимания, скользнули в карман. Металл обжёг холодом даже сквозь ткань. Активация кровью. Вернёт меня на пару часов назад. Я смогу... Что? Исправить? Предупредить? Гарри не знал. Но это был шанс. — Убегай, убегай... Волдеморт смотрел прямо на него. На его руку. На карман. И улыбался — той же странной, почти нежной улыбкой. Он видит. Он знает. Почему он не останавливает меня? — От меня как от огня... Пламя у стены взметнулось к потолку. Трещины на камне зашипели, раздались шире. — Сквозь ложь... Гарри вытащил артефакт. Металл блеснул в свете пожара, холодный, древний, невозможный. — Убегай... Кровь. Нужна кровь. Гарри полоснул пальцем по острому краю артефакта, даже не почувствовав боли. Тёплая влага на коже. Металл жадно впитал её. — Убегай... Вокруг всё поплыло. Цвета смешались, звуки стали далёкими, чужими. Гарри видел сквозь пелену лицо Волдеморта — и в этом лице не было торжества. Было что-то другое. Что-то, что Гарри поймёт только потом. — ПРОЧЬ! ПРОЧЬ! ПРОЧЬ! Последнее, что он услышал перед тем, как мир завернулся в воронку — этот крик. Три слова, вырванные из горла с такой силой, будто Волдеморт не приказывал, а... Темнота.

***

Волдеморт стоял один. Золотая нить лопнула, выплеснув в воздух тонну сырой магии. Ударная волна ударила в стены, в пол, в потолок — и башня, наконец, сдалась. Камни посыпались вниз, увлекая за собой всё: пламя, пепел, обломки. Волдеморт не двигался. Он смотрел на то место, где только что стоял Гарри Поттер. Пустота. Тишина. Усмешка тронула его губы. Тихая. Почти счастливая. Ну вот, — подумал он. — Теперь ты знаешь. Потолок рухнул.