тишина и горечь.

зима 1942 года выдалась не просто холодной, а убийственно холодной в прямом смысле этого словосочетания. люди умирали на улицах города от убийственного холода, что карабкался в дома без света и отопления. если в Москве эта проблема была ещё решаема, то вот в других городах, где немцы хозяйничали словно на своих землях.. Ленинград был тому подтверждение, смерть на улице там уже не вызывало удивления. конечно, люди умирали не только от холода, но и от голода, от постоянных налетов, обстрелов, там держались на каждую ниточку судьбы на жизнь. но когда эта ниточка оборветься? в лесах, полях, у солдат тоже ситуация была не лучше. куча снега, мало укрытий, мерзкий холод который пробирался в конечности от несколько часов сидения в сугробе. русские были более подготовленее к холодам, это ведь их родная земля, их родной холод, они с ним практически на «ты». а вот немцы... немцы даже на «вы» опасались, ни одно немецкое командование не могло угадать какие будут морозы, шинели не спасали от минус сорока. подготовленее к этому всему была конечно только элита нацисткого режима. Вермахт и СС. эти суки никогда никого не щадили, ни своих - ни чужих. их выращивали для убийств, выбивая любое сочувствие ко всему живому. смерть для них была лишь смешной шуткой, над котрой можно было бы смеяться каждый день. в дневном лесу было тихо, неотпускающий холодок смерти ощущался всеми солдатами обеих сторон. у костра обсуждались стратегии, планы, маневры. как бы солнце не светило ярко - оно не грело, лишь напоминало что ты ещё не гниющий кусок плоти, а человек, человек который может видеть солнце. советские службы не утихали не на секунду, жужжали хуже пчёл. кроме боев, стратегий и планов наступлений у них была одна проблема, которая росла как опухоль - все больше с каждым днем. у нацистов были хорошие снайпера, лучшие, если так говорить. но был один, который с первых месяцев начал доставлять кучу проблем и навивал страх даже у своих похуже бомбежок. количество смертности увеличивалось в разы. «чёрная смерть» (schwarze tod) - так кличали этого снайпера даже сослуживцы. но, сослуживцы даже его не видали, о нем знали, о нем шептались, но никогда не видели. —вы издеваетесь? если его даже эти не видели, как я могу что-то сделать?! - взорвался Шарль, всплеснув руками, смотря на своего командира. Шарль - монегаск, но товарищи кличат его просто «француз», сын небогатого человека, что переехал в СССР с женой с старшим сыном когда ему предложили тут работу. и вот, Шарль Леклер уже 22 года живёт в России, воюет за русских, ненавидет нацистов и ни о чем не жалеет. его брату Лоренцо пришлось не сладко и кратко, его убили в первые недели войны, младший брат Артур вместе с родителями умерли в этом году в бомбежке в соседнем квартале от того, где располагася тыловой штаб его батальона. штаб, кстати, тоже разбомбили. —Шарль, я понимаю твоё недовольно, но и ты пойми, мы как крысы для этого ублюдка, он летает над нами и убивает с перееферической скоростью! скоро от нас вообще никого не останется, а ты лучший снайпер с нашей стороны! Шарлю не оставалось ничего, как взять себя в руки и выдохнуть. излишняя эмоциональность для снайпера - все равно что выпустить смертельнобольного человека на марафон. —хорошо, допустим. - перешел монегск на серьёзный тон. —есть хотя-бы плюс-минус данные, где он может выссидать? —есть. - кратко кивнул командир и развернул большую карту местности на тёмном из дуба столе. Шарль пристроил мини-карту из кожаной сумки рядом. —вот тут наши, - тыкнул командир красным карандашом в точку на карте. —тут немцы. - ткнул мужчина на противоположную сторону от красной точки, расстояние небольшое. —их чудо-снайпер может обитать примерно в этом круге. - пальцем обвел он большой круг вокруг этих точек. Леклер только кратко кивнул, перенося точки на свою мини-карту, уже обдумывая собственную стратегию. ему цель обозначать ненадо, и так было понятно : уничтожить. спрятав карту в сумку, он обменялся несколькими фразами с командиром, отдал честь и взяв винтовку отправился на обозначенное место. среди сугробов по колено Шарль почти сливался с ними из-за белой специальной формы, которую натягивали поверх обычной. такая форма обеспечивала меньшую заметность, что играла на руки снайперам, разведчикам, и отдельным группам, что действовали в ночи. среди высоких хвойных, в лесу, он чувствовал себя королём в своей стихии. незаметность, тишина были его лучшими подругами. он занял свою позицию рядом с немцами на большом дереве притаившись как мышь. через бинокль или оптику винтовки он отлично видел каждое лицо этих гадов. вон стоит техника, вот костер у которого расселись солдаты, вон какие-то люди из командования о чем то разговаривают. из немецкого он знал пару фраз, и то, этот язык он ненавидел всеми фибрами своей души. была б воля - каждого пристрелил, но нельзя. он тихо ждал, ждал любого подозрительного шороха, выстрела, осматривал себя на лишние предметы, что б ничего не отблескивало, не давало повода немцам выстрелить в подозрительный блик. в минуту тишины и спокойствия он дал себе немного подумать. подумать о будущем, подумать о себе, о друзьях, если бы одна мысль не перекрыла б все тепло. «чёрная смерть» - псевдоним, который показался ему слишком знакомым, будто где то он его слышал...