кошка хитрее лисицы.

эта «чёрная смерть» наблюдала за Шарлем с неприметной возвышаннсти. этот снайпер отлично видел Шарля, своих и чужих, и его пуля могли прямиком попасть в голову кого-то из русского командования. тихое дыхание было в позиции снайпера, такое, что казалось лежит труп. палец медленно слез с курка винтовки, и рука огладила оружие как драгоценность, как продолжение своих рук. —Siehst du,«Charlie», - ласковым шепотом заговорил снайпер, не шелохаясь. —fuchs ging auf die jagd nach katze, aber fuchs wird selbst zur beute. - продолжил он, скрываясь со своей позиции тихо, незаметно, словно его никогда и не было. его работа на сегодня закончена. «Шарли» - именно так наводящий ужас снайпер называл свою винтовку, что всегда помогала,была верной и "ласковой" только в его руках. никто не знал что это имя, эта нежная формулировкп имела огромное значение для солдата Вермахта. снайпер вернулся в расположение своей части, этого бы никто не понял, если бы овчарки, что никогда не умолкалм и разрывали глотки в лае, тихо сидели или лежали на своих местах. это был тот самый знак, по которому все всё понимали, в части становилось тише, даже немецкие командиры сбавляли обороты в своем громком голосе. в своих мелких апартаментах снайпер скинул сумку где так же лежала карта и другие мелкие вещи на стол, аккуратно положил винтовку. подошёл к раковине ополоснув лицо и шею, вдох-выдох. но его одиночество продлилось недолго, краткий стук, скрип двери, в проеме стоит молодой Ефрейтор. —sie werden am tor erwartet. -без имён, без знаков. снайпер кивнул, взял сумку с винтовкой в охапку выйдя из расположения к воротам. он узнал машину сразу, лакированная и блестящая настолько, что ее можно было увидеть из космоса. такую мог только водить один человек, но чтобы он сам лично приезжал... снайпер такого не помнит. в салоне пахнет какой-то стерильностью, вычурностью и кожей как от обновки. —ich habe Ihre persönliche ankunft nicht erwartet.- произнес снайпер. его голос был грубым, чуть хриплым от контраста недавнего тепла с холодом. машина плавно тронулась, и человек рядом наконец-то заговорил. голос был твёрдый, четкий, но достаточно мягкий для того, что бы понимать что тебя не на расстрел везут. —Ich weiß. - произнес полковник Нико Росберг. —aber ich wurde gebeten, dich persönlich zum hauptquartier zu bringen. - продолжил Нико, не смотря на снайпера а куда-то окно. снайпер отвернулся к окну сам, обдумывая для чего же полковника Росберга попросили лично доставить его в штаб командования. там ведь обсуждались совсем другие действия, которые не связанные с его работой. его работа - убивать. убивать молча, безжалостно. штаб казался бы безжизненым если бы звеняющую тишину не нарушал треск печатной машинки где печатались какие то бумажки и стоящих охранников. Росберг провел снайпера по длинным лестницам и коридорам с плавными поворотами. открылись двери главного кабинета, где были полковники, майоры и тому подобное. даже узнал парочку солдат из других частей что были не для вида, а тоже как часть. какой-то разведчик, стратег.. он не запоминал всю эту ненужную информацию, если она не о врагах. в курс дела его ввели быстро, снайпер слушал молча, иногда лишь добавляя свои чёткие комментарии, которые не могли не проигнорировать. план был прост : его и ещё каких то людей отправят в конкретное место, где должны были схлеснуться немецкие и советские силы, создав какую-нибудь новую кровавую мясорубку. цель: уничтожить всех главных лиц, что бы противник потерял ориентацию и проиграл. место оказалось в паре десятков километров от линии фронта, у какого-то мелкого городишки, который через несколько часов будет стерт с лица земли, оставляя лишь трупы и разруху. все кто мог занял свои позиции, скрылся, слился с местностью, стал тенью. Шарль, которого пригнали сюда тоже, как одно из лучших специалистов, был на крыше тёмного заброшенного, полуразрушенного здания, он скрывался в снегу этой крыши, стал продолжением этого задания. он был таким же одиночкой, помощники ему только мешали, создавали шумную ауру одним своим присутствием, из-за чего он даже "молодых талантов" отказывался учить, зная, что потом их припишут к нему. а монегаску лишняя головная боль ни к чему. пару часов пролетели как по щелчку пальцев, и вот уже вместо тишины уши закладывало каждый раз от разрыва снарядов рядом и не очень, от треска пулемета, грохота, криков на родном и чужом языке. Шарль с холодной головой выполнял свою работу в идеале. прицел, выстрел, смена позиции. он берег партроны как зеницу ока, стрелял как в главных, так и в парочку простых солдат, что могли пробираться рядом с его низкими позициями. все смешалось в одну сплошую кучу тел, крови и трупов, крики с выстрелами стали адской мелодией, которую приходилось слушать каждый день. к этому может привыкнуть только какой-то больной на голову человек. притаившись в новой незаметной позиции тот стал оглядывать через оптику перемитер выикивая вражеских снайперов в окнах, на крыше, в бликах. он повернулся чуть в сторону, и его взгляд незначительно упал в тёмный, мелкий угол разбитого окна, зелёные глаза зацепились за почти незаметное дуло винтовки, а чуть выше - глаза. в слабом свете отражение окна на Шарля смотрели два синих глаза, что в тьме пространства были почти чёрные, они смотрели холодно, в упор, пытаясь пробраться в самую душу. у Шарля встал ком в горле. Макс...