горячая плоть и ледяные кости.

монегаск дёрнулся, быстро моргнув и снова схватился за винтовку сильнее, почти вжавшись в нее как в спасательный круг. он припал глазом к оптике, чтобы увидеть этот угол ещё раз. но там уже никого не было, только мертвая тьма с пыльными стенами. его натурально трясло, дыхание сбилось, он точно видел. он точно видел те самые синие глаза, тот самый взгляд, который он узнает из всех 8 миллиардов человек. ему хотелось вскочить с места и искать его среди всей этой разрухи, но Шарль держал себя в дрожащих руках, здравый смысл бил в голову только поменять позицию, и как можно быстрее, ведь если его заметили - может случится необратимое. <почему он не выстрелил? почему он не убил меня? почему он просто ушёл?> - панически думал Шарль, прокручивая все возможные сценарии, его мысли текли быстрее крови из очередного разорванного с обнажёнными внутренностями трупа. мозг не успевал генерировать весь этот ужас, этот внутреннй страх из-за одного человека, поэтому вернул его в прошлое.

------

лето 1937 года, 2 года до Второй мировой войны и 4 года до Великой Отечественной. Шарль познакомился с Максом в средней школе ещё два года назад, а сейчас они уже скоро должны были сдавать выпускные экзамены, их отношениям было почти два года. они любили друг друга безумно, со всей внутренней страстью, об этом знал лишь круг их друзей и родители Шарля, так как они относились ко всему спокойно : «главное, что бы дети были счастливы» - так говорила мама Шарля с улыбкой. а вот родителям Макса нельзя было знать даже как он не так дышит, иначе это строго каралось. Макс Эмилиан Ферстаппен был голландцем как и вся его семья, но родился он в Германии в 1919 году, Берлин. его можно было почти назвать ребёнком богатых родителей. отец - Йос Ферстаппен занимал тогда высокий пост в правительстве, а в 1929 году занял пост Рейхсфюрера СС, мать была домохозяйкой. у них был красивый дом, но не кричал о богатстве, у Макса была личная няня-горничная-служанка, ведь его мама часто болела и становилось тяжело присматривать за маленьким сыном и бытом. за этой блестящей картинкой царил только сплошной ужас и страх. няню Йос использовал как недо-любовницу, когда жене было плохо, Макс это знал, Макс это видел своими глазами. его били, много били, сильно били. мать тоже били. его воспитывали как солдата, ему не прививали - в нем выжигали все живое, все эмоции, в нем выжгли чувство превосходства над другими. отец водил его на пытки, казни, заставлял работать, заставлял учить все виды оружий, оружий, патронов, снарядов. и все это было на практике, что-то не получалось - били так, что не чувствовал пол тела неделями. в Советский Союз Макс поехал по обмену, учить русский язык, культуру. в конце концов...между Германией и Советом же был «дружеский», «мирный» договор. так и в школе он и познакомился с Шарлем, он его научил дышать заново, любить, чувствовать что-то приятное кроме гнева и пустоты. близость у них была нежная, наполненая чувствами, всей любовью, которую Макс не мог высказать до конца. Макс вообще чаще высказывал чувства касаниями, взглядами, это нравилось Леклеру больше слов. и то лето 1937 в деревне у его лучшего друга Карла , когда в жару они в одних лёгких шортах дурачились в воде, плескались друг на друга заливаясь смехом, и те вкусные пирожки его бабушки, и те нежные поцелуи переходящее в нечто большее уже в остывшей бане... Шарль любил называть его «пантера», хоть Макс и был светлым, со светлыми волосами и глазами, но характер был непредсказуем. с любимым человеком и друзьями он был добр, ласков подобно коту, а с другими в нем включался солдат, которого в нем воспитали. он не дрался, не ругался, это слишком энергозатратно и эмоционально - это Ферстаппен-младший понял ещё в юности в "военной подготовке отца". он это не любил. он мстил с холодной головой, да так, что человек сам вынужден был сознаваться в проступке. либо же он молча портил его репутацию в людях, а это был почти как крах. вот поэтому в шепотах и разных кругах его прозвали «чёрная смерть». это не нравилось Леклеру, он не верил, что его парень настолько пугающий. Макс же это все проигнорировал.

------

оказывается...может. их разлучил 1938 год, но они списывались письмами, окончательную точку поставил 1939 год. связь оборвалась. чувства остались: оголенные, сырые, горячие как плоть и ледяные как кости.