Глава 15. Зови меня Ричардом

      На Детройт опускалась глубокая ночь. Капли дождя мерно стучали по стеклу, смывая налипшую городскую пыль. В комнате горел лишь торшер в углу, отбрасывая длинные тени на пол.       Гэвин и Девятка только недавно вернулись после суток в госпитале. Дорога домой прошла в абсолютном, давящем молчании, и сейчас Рид не просто сидел, а скорее врастал в старый кожаный диван, медленно увязая в уютном коконе. Всё мягкое, что нашлось в доме — пару поношенных пледов и декоративные подушки — андроид заботливо подоткнул ему под поясницу, лопатки и шею.       Детектив лежал неподвижно, боясь сделать лишнее движение. Он вытянул затекшие ноги и осторожно положил ладони на живот — туда, где под свободной домашней худи угадывались жёсткие, стягивающие ребра липучки медицинского бандажа. Дорогая цена за согласие побыть живой наживкой для Аллена. Тело глухо, изматывающе ныло после побоев, каждый вдох давался с трудом, но внутри вопреки всему наконец-то воцарился покой. Операция была завершена. Трехдневное безумие, державшее их на грани, подошло к концу.       Девятка сидел у его ног на широком подлокотнике. Как только они перешагнули порог дома, андроид не проронил ни слова, словно любая реплика могла разрушить этот хрупкий мир. Он просто молча присутствовал рядом, неотрывно наблюдая за каждым, даже самым слабым вздохом детектива. Прям как сейчас.       Гэвин окинул его ленивым взглядом из-под полуприкрытых век, и уголков губ коснулась едва заметная усмешка. Андроид в его старой, явно узкой ему в плечах тёмно-серой футболке казался... домашним. И чертовски человечным в этой нелепой, растянутой одежде.       — Хэй, — тихо позвал Гэвин и на секунду удивился собственному скрипучему голосу. — Принеси воды. И таблетки те, в синей коробке. Кажется, больничный обезбол окончательно перестал действовать.       Рёбра, будто подтверждая догадку, отозвались предупреждающей, острой вспышкой, заставив Рида судорожно втянуть воздух сквозь зубы. Девятка поднялся мгновенно, бесшумно скрылся в темноте кухни и вернулся спустя полминуты со стаканом воды и шуршащими блистерами.       Андроид аккуратно опустился на край дивана, обивка под его весом ощутимо просела. Он бережно приподнял Гэвина за плечи, помогая устроиться чуть выше. Одной ладонью Девятка придержал его за затылок, пальцами зарываясь в жесткие волосы, а второй поднёс стакан к самым губам.       — Да я же не инвалид, я сам, — Рид поморщился, но перехватил стакан из рук андроида.       Закинувшись таблетками, он принялся пить, делая маленькие, осторожные глотки, но новая вспышка боли заставила вздрогнуть, и немного воды пролилось на грудь. Гэвин чертыхнулся, попытался смахнуть капли тыльной стороной ладони, но на серой ткани худи уже вовсю расползалось неаккуратное тёмное пятно.       — Блять, — тихо и беззлобно выругался Гэвин, косясь на мокрую ткань. — Официально заявляю: эволюция пошла вспять. Я разучился пить. Завтра начну ползать и мычать.       Девятка молчал. Затем тихо, но искренне хохотнул. Вовсе не насмешливо, скорее... удивлённо.       Гэвин поднял голову и замер, забыв как дышать.       На лице андроида таяла мягкая, тёплая улыбка. Светодиод на виске мигнул жёлтым, затем синим, и Рид вдруг понял: Девятка сам растерялся от произошедшего. Но теплота исчезла слишком быстро, словно он вспомнил что-то до ужаса неприятное.       — Прошу прощения, — сказал Девятка ровно, но голос в конце всё-таки надломился. — Я не должен был.       — Да ладно тебе, я просто облился... — Гэвин осёкся, вглядываясь в побледневшее, застывшее лицо андроида. Юмор испарился без следа, уступив место тревоге. — Девятка?       Рид моргнул и отставил стакан на журнальный столик.       — Ты не разучился, — голос Девятки прозвучал сухо, почти механически. Он упорно смотрел не на Гэвина, а куда-то сквозь него, в пустую стену напротив. — Твоя координация нарушена из-за мышечного тремора. Это закономерное следствие перенесенного шока и множественных побоев.       Гэвин нахмурился, видя, как едва зародившаяся расслабленная атмосфера моментально испарилась, уступая место тяжелому напряжению.       — Так, стоп. Мы же закрыли эту тему еще в машине.       — Нет, не закрыли, — Девятка наконец повернул голову. Его пронзительные голубые глаза казались пугающе пустыми, точно за хрусталиками шел бесконечный подсчет критических ошибок. — Мой алгоритм расчёта времени прибытия содержал погрешность. Всего три процента. Но из-за них… когда я вошёл в ангар, Аллен уже готов был нажать на курок. Если бы я промедлил ещё секунду, ты бы...       Он не договорил, но это «бы» повисло в воздухе тяжелым свинцовым грузом.       Гэвин пару секунд молчал, глядя на этот очевидный сбой системы. На этот первый в жизни андроида экзистенциальный кошмар. Потом со вздохом потянулся вперёд, предсказуемо поморщившись от резкой боли в боку, и бесцеремонно цапнул Девятку за запястье, сильно сжав пальцы.       — Слышь, — негромко, но жёстко перебил его Рид. — Завязывай. Плевать мне на твои три процента. Аллен в камере, я — на своём диване. Да, мне хреново, да, я облился водой как дебил. Но я дышу. И только потому, что ты вынес ту хренову дверь. Так что засунь свои вычисления куда подальше. Ты успел. Это единственный факт, который имеет значение.       Девятка медленно опустил глаза, рассматривая чужие пальцы, по-прежнему сжимающие его запястье. Напряжение стало уходить — медленно, неохотно. Андроид перевернул ладонь и неловко, но крепко переплёл свои пальцы с пальцами детектива.       — Это... пугает. Осознание, что я мог не успеть. Мои алгоритмы не приспособлены для обработки таких ошибок. Когда я увидел тебя там, логика отключилась. Осталось только...       — Чувства, — негромко подсказал Гэвин. Он слышал, как у самого в груди глухо и быстро стучит сердце. Рид отвернулся к окну, внезапно смутившись интимности момента, но руки так и не убрал. — Добро пожаловать в клуб, жестянка. Мы, люди, в этом дерьме постоянно живём. Сущий ад, привыкай.       Андроид улыбнулся. Улыбка вышла натянуто-болезненной.       — Уже поздно отрицать девиантность, верно?       — Как минимум, серийный номер тебе больше не подходит, — Гэвин снова поймал его взгляд. В карих глазах блеснула привычная ехидная искра, за которой детектив отчаянно пытался спрятать собственное волнение. — Потому что звать парня, с которым я сплю, «Девяткой» — это какой-то запредельный уровень извращения. Даже для моих сомнительных вкусов. Тебе нужно имя. Нормальное человеческое имя.       Андроид завис, диод ушёл в жёлтый — система обрабатывала запрос.       — Согласно статистике департамента Детройта за последние тридцать лет, самыми популярными именами являются... — начал он привычным лекционным тоном.       Гэвин театрально застонал, закатил глаза и бесцеремонно перебил его на полуслове:       — Прекрати! Никаких Джонов, Майклов или, упаси бог, конторских вариантов. Я не буду звать тебя как налогового инспектора, у которого краду годовые отчеты. Придумай что-нибудь нормальное. Сам. Что нравится именно тебе.       Девятка замолчал. Жёлтый огонёк на виске дважды моргнул, прежде чем успокоиться и смениться чистым, безмятежным синим. Андроид посмотрел на их переплетенные пальцы, словно ища там подсказку, а затем поднял взгляд на детектива.       — Я... уже искал, — негромко признался он. — До этого дня. Существует старое имя немецкого происхождения. Оно означает «отважный властелин» или «разящий без промаха». Мне показалось, это соответствует моим тактическим характеристикам. И... мне действительно нравится, как оно звучит.       Андроид заглянул ему прямо в глаза:       — Зови меня Ричардом.       Рид перебрал имя на языке, пробуя его на вкус. «Ричард». Звучало строго, солидно и чертовски шло этому упрямому куску пластика с повадками породистого лорда.       — Ричард, значит... — Гэвин улыбнулся — впервые за этот долгий, паршивый день искренне и спокойно. Он чуть подвинулся, освобождая место на узком диване, пусть даже это движение отозвалось тупой болью в рёбрах. — Приятно познакомиться, Ричард. А теперь ложись рядом, пока я окончательно не отключился. Хватит с нас на сегодня экзистенциальных кризисов.