Глава 16. Прямой эфир Кристины Уоррен

      В Центральном департаменте Детройта пахло дождевой сыростью, жжёным кофе и надвигающейся катастрофой. Стрелки механических настенных часов мерно тикали, показывая второй час пополудни. Сквозь бронированные панорамные окна пробивался глухой, яростный шум протестующих, узнавших об аресте Аллена.       Новость вспыхнула как лесной пожар: капитан SWAT этого самого участка оказался оборотнем, проворачивавшим фальшивые ограбления ювелирных магазинов. Вся эта грязь не должна была выйти за пределы участка до окончания следствия и вердикта окружного суда. Но, как водится, что-то пошло не так. Информация утекла. Соцсети штурмовали: как такое допустили? Можно ли верить полиции, если преступниками стали те, кто должен был защищать? Если не утихомирить толпу, Детройт вспыхнет уже в буквальном смысле.       Капитан Джеффри Фаулер устало сидел за своим столом, не снимая влажного после дождя пальто. Рубашка под мышками промокла от пота, а в горле пересохло от выкуренных за последние два часа сигарет. Напротив него, оккупировав кожаный диван и два кресла, сидело министерское и федеральное начальство.       Спецагент ФБР Картер, присланный Министерством юстиции, выглядел так, будто лично собирался зачитать Фаулеру права. Рядом с ним хмурился глава Отдела внутренних расследований Моррис, непрерывно прокручивая на планшете логи телефонных звонков Аллена.       Тишина затягивалась, как удавка. Картер выдерживал паузу, Моррис не поднимал глаз от планшета. Оно и понятно: они с Фаулером были давними друзьями, и, несмотря на должность, глава ОВР не стремился распинать капитана. Хотя лучше бы начал он — от своего было бы не так обидно. Но первым заговорил Картер.       — Это провал административного надзора, Джеффри. Чистой воды преступная халатность, — спецагент бросил на стол увесистую папку, приземлившуюся прямо перед Фаулером. — Твой прямой подчиненный, капитан элитного спецназа, целый год руководил преступным синдикатом прямо у тебя под носом. Вашингтон в ярости. Президент Уоррен лично требует отчетов. «Detroit News» уже крутит сюжет о том, что полиция Детройта погрязла в коррупции. Через два часа мэрия объявит о твоём временном отстранении от должности. Это официально.       Картер не расшаркивался — выдал всё как на духу, без изматывающих саркастичных допросов и ухмылок. Такие люди не упиваются минутной властью, они мыслят категориями приказов и политических рейтингов. Они на вес золота. Не будь Джеффри в нынешнем паршивом положении, он обязательно обменялся бы с федералом визитками для налаживания полезных контактов. Мало ли где в будущем может пригодиться знакомство со спецагентом ФБР такого уровня. Но сейчас на кону стояла его собственная карьера.       Фаулер медленно потянулся к пепельнице, стряхнул оттлевшее и поднял на федерала тяжёлый, воспаленный взгляд. Всё, что ему сейчас сказали, нисколечко не удивило. Даже поразительно, что никто ещё не упомянул реальный срок. Но капитан был готов и не к такому.       — Вы хотите снять меня прямо сейчас? — хрипло спросил Джеффри. — В разгар бунтов? Когда SWAT дезориентирован, а патрульные готовы швырять жетоны в лицо руководству? Вперед, спецагент Картер. Объявите об этом прессе у ворот. Покажите городу, что департамент окончательно обезглавлен. Посмотрим, сколько кварталов сгорит к утру.       Моррис качнул головой, переводя тяжёлый взгляд с одного на другого. Проведя ладонью по лицу, глава ОВР наконец подал голос, принимая сторону друга:       — Фаулер прав, спецагент Картер. Нам нельзя устраивать кадровую пустоту. Но и оставить всё как есть мы не можем. Общественность требует крови. Белому дому нужен мощный, оглушительный инфоповод, который перебьет заголовки об Аллене. Что-то радикальное. Нужно очистить систему, но у нас нет кандидатур. Никто не пойдет сейчас возглавлять разваливающийся отряд, ведь парни из SWAT до сих пор молятся на Аллена.       Фаулер глубоко затянулся, выпуская плотную струю сизого дыма. В его голове, зажатой в тиски мигрени, наконец-то сложился безумный, отчаянный, но единственный рабочий пазл — план, который он набросал на обратной стороне рапорта, пока ехал из мэрии. Задумка была не из простых, она нарушала должностные инструкции, но могла спасти его шкуру и вернуть контроль над городом.       — У меня есть план, — тихо, но отчетливо произнёс Фаулер, гася сигарету о дно пепельницы.       Картер скептически прищурился, скрестив руки на груди:       — Твои прошлые решения уже привели вас в эту задницу, Джеффри. И кого же ты хочешь продвинуть на это расстрельное место? Замкомандира отряда? Забудь. Его ФБР затаскает по допросам первым, он пойдет соучастником по делу Аллена, если не докажет обратное.       — Нет, — Фаулер выпрямился, опершись ладонями о стол. Его голос внезапно обрёл прежнюю капитанскую жёсткость, не терпящую возражений. — Замкомандира отпадает. Мое предложение… оно не из стандартных. Но «Киберлайф» ухватится за него обеими руками, а Администрация президента получит такую идеальную картинку для вечерних новостей, что об Аллене забудут уже к полудню. Город заткнётся, Картер. Обещаю.       Федерал переглянулся с главой ОВР. В кабинете повисла звенящая, напряженная тишина.       — И в чем суть? — осторожно поинтересовался Картер, подаваясь вперед.       Фаулер вместо ответа открыл свой рабочий терминал. Нажав несколько клавиш, он быстро ввёл командный пароль авторизации высшего уровня, доступный только руководству Департамента, и вывел на большой интерактивный экран у стены два личных дела из закрытой базы данных департамента.       — Вот моя рокировка. Смотрите сюда, джентльмены. Я отправляю этот запрос напрямую в Белый дом, и вы подпишете его вместе со мной. Потому что иначе завтра Детройт разнесёт этот участок на кирпичики.       Картер подошёл к экрану, вчитываясь в строки спецификаций и рапортов, выведенных на дисплей. С каждой секундой глаза спецагента округлялись. Глава ОВР и вовсе шумно выдохнул, едва не выронив планшет.       — Ты сумасшедший, Фаулер… — прошептал Картер, оборачиваясь к капитану. — Это… это беспрецедентно. Пресса сойдет с ума. Белый дом, конечно, одобрит, Уоррен любит такие ходы. Но ты понимаешь, что устраиваешь внутри самого SWAT? Ты бросаешь их в мясорубку. Они не примут приказ.       — Примут, — жёстко отрезал Фаулер, одним резким ударом по клавише закрывая терминал. Интерактивный экран мгновенно погас, погружая лица присутствующих в холодный полумрак кабинета. — У них просто не будет выбора. Оформляйте документы, Картер. Связывайтесь со своими кураторами в Вашингтоне. Пусть Белый дом готовит прямую трансляцию на всю страну. Шоу должно начаться вовремя.

***

      Главный конференц-холл Департамента полиции Детройта напоминал растревоженный улей. Зал до отказа забили репортеры со всех уголков страны — от местных хроник до федерального гиганта «Detroit News». На сцене, сияя лаком, возвышалась трибуна с президентской печатью, зажатая между тяжёлыми полотнищами флагов США и штата Мичиган. Фотовспышки сливались в сплошную, слепящую стену света, а гул голосов заглушал даже лозунги протестующих, которые всё еще доносились с улицы сквозь кордон патрульных и бронетехнику.       За кулисами, скрытый от чужих глаз тяжёлой портьерой, Гэвин Рид в очередной раз дёрнул лацканы нового парадного кителя, едва не запутавшись пальцами в плетёном аксельбанте. Нервным движением Гэвин стряхнул несуществующую пыль с погон, на краях которых тускло поблескивало по новенькому серебряному прямоугольнику. Серебра в его новой форме вообще хватало — взять те же манжеты, теперь отороченные плотным серебряным кантом.       Гэвин предпочёл бы оказаться под перекрестным обстрелом в заброшенном доке, лицом в грязи, а не под прицелом сотен объективов. Парадный мундир казался чужим, сковывал движения, хотя смотрелся в нем Рид чертовски солидно. Бровь под аккуратной полоской медицинского лейкопластыря все ещё саднила, а сломанные ребра отзывались тупой, тянущей болью при каждом глубоком вдохе.       «Ничего, блять, справимся. Не впервой терпеть неудобства», — мрачно подумал Гэвин, пытаясь сглотнуть скопившуюся во рту сухость.       Обернувшись, Рид окинул быстрым взглядом стоявшего по правую руку Ричарда. Новая, безупречно отутюженная форма андроида один в один повторяла его собственную, разве что отсутствовали аксельбант и знаки отличия на погонах. Это была не какая-нибудь типичная униформа «Киберлайф» из дешёвой синтетики с неоновыми вставками, а полноценный человеческий мундир из дорогой ткани. Никаких светящихся треугольников на груди, никаких кричащих надписей «ANDROID» на спине, которые раньше клеймили его как собственность корпорации.       Ричард сейчас олицетворял собой триумф новой, пугающей эпохи. На его идеальной фигуре эта форма смотрелась еще грознее, монолитнее и авторитетнее, чем на обычных людях. От этого зрелища у Гэвина внутри всякий раз предательски пропускало удар сердце. В этом парне теперь было больше государственного престижа и холодной силы, чем во всем Департаменте полиции вместе взятом.       Ричард заметил пристальный взгляд Гэвина и неожиданно подмигнул. Гэвин от такой человеческой выходки едва не поперхнулся. Сам он вот так подмигивать не умел — точнее, умел, но только выходил дурацкий нервный тик сразу обоими. Боже, о чём он вообще думает в такой момент?       — Начинается, — коротко шепнул Ричард.       Гэвин моментально выпрямился, натягивая на лицо привычную, непроницаемую маску сурового профессионального безразличия.       На сцену уверенным шагом вышел официальный ведущий Белого дома, и над притихшим залом разнесся усиленный мощными динамиками командный голос, от которого у Гэвина на секунду заложило уши:       — Леди и джентльмены. Президент Соединенных Штатов Америки — Кристина Уоррен.       Аудитория взорвалась аплодисментами. Кристина Уоррен вышла к трибуне уверенной походкой политика высшего эшелона, для которого любой кризис — лишь ступень в предвыборной гонке. Она подняла изящную ладонь, призывая зал к тишине, и шум моментально стих. Журналисты замерли, готовые ловить каждое слово.       — Граждане Америки. Жители Детройта, — начала Президент, и её голос, транслируемый в этот момент на миллионы экранов по всей стране, звучал твёрдо и проникновенно. — Последние дни стали тяжёлым испытанием для нашей веры в закон. Мы столкнулись с предательством там, где не ожидали. Бывший капитан SWAT Дэвид Аллен предал жетон, предал присягу и предал каждого из нас, превратив элитный отряд в ширму для собственной жадности. Но великая нация сильна не тем, что она никогда не допускает ошибок. Она сильна тем, как она находит в себе силы очистить свои ряды и двигаться дальше.       Уоррен сделала выверенную, драматическую паузу, глядя прямо в объектив центральной камеры «Detroit News», удерживая внимание нации.       — Полиция Детройта доказала, что способна к самоочищению. И сегодня мы навсегда переворачиваем эту позорную страницу. Человеческий фактор принёс нам глубокое разочарование, но будущее правосудия Детройта строится на абсолютной неподкупности, железной дисциплине и синергии человека и передовых технологий. Я прошу выйти на сцену детектива Гэвина Рида и офицера модели RK900.       Гэвин шумно сглотнул вставший в горле ком, чертыхнулся про себя и шагнул из-за портьеры. Андроид двинулся следом — синхронно и безупречно. Вспышки камер мгновенно превратили сцену в филиал ада.       — Детектив Рид, — Уоррен повернулась к нему, и её улыбка на секунду стала теплее. — Ваша интуиция, мужество и безоговорочная верность долгу позволили вскрыть этот гнойник внутри SWAT. Рискуя собственной жизнью, вы вывели преступника на чистую воду. За проявленный героизм при задержании особо опасного преступника, решением Министерства юстиции и руководства Департамента полиции Детройта, вам присваивается звание лейтенанта.       Президент взяла с бархатной подушечки, которую держал ассистент, золотую медаль «За доблесть» и плавным движением приколола её к лацкану кителя Гэвина. Рид, превозмогая желание зажмуриться от слепящих вспышек, заставил себя вытянуться струной и отдать честь.       — Отныне вы, лейтенант Рид, возглавляете тактическую координацию спецназа Детройта, — провозгласила Уоррен, снова оборачиваясь к залу. — Но вы будете не одни. Администрация Белого дома совместно с корпорацией «Киберлайф» делает исторический, беспрецедентный шаг вперед, чтобы гарантировать каждому гражданину: коррупция в рядах SWAT больше никогда не повторится.       Она сделала приглашающий жест в сторону андроида. В холле повисла такая звенящая тишина, что было слышно мерное гудение осветительных приборов. Замысел Фаулера раскрылся перед миром во всей своей безумной красе.       — За безупречное выполнение протоколов и неоценимый вклад в раскрытие дела андроид модели RK900 повышается в звании, — чеканила Уоррен. — Впервые в истории Соединенных Штатов Америки андроид наделяется официальными командными полномочиями. Сержант RK900.       — Благодарю вас, госпожа Президент, — глубокий, ровный баритон андроида разнесся по залу, заставив вздрогнуть сидевших в первом ряду репортеров. — Мои алгоритмы полностью посвящены защите граждан Детройта и строгому соблюдению законов Соединенных Штатов.       Зал буквально взорвался. Журналисты вскакивали со своих мест, перекрикивая друг друга, операторы ловили лучший ракурс. Этот кадр — Президент США, жмущая руку первому в мире андроиду-сержанту SWAT, и хмурый, суровый лейтенант Рид рядом с ними — уже через секунду разлетелся по всем новостным лентам планеты. Стратегия Фаулера сработала на сто процентов: национальный триумф технологий «Киберлайф» начисто выжег из инфополя грязный позор Дэвида Аллена.       Чуть поодаль у стены замер сам капитан Фаулер — его лицо казалось высеченным из камня, но в глазах читалось мрачное торжество человека, который только что выиграл раунд против ФБР и, похоже, сумел сохранить должность.       Уоррен чуть наклонилась к Риду и, продолжая ослепительно улыбаться на камеры, тихо, одними губами, едва различимо за шумом зала, процедила:       — Город смотрит на вас, лейтенант. Я лично одобрила этот бред вашего Капитана только потому, что мне нужны ваши результаты. Оправдайте мои инвестиции.

***

      Тяжёлые двери конференц-холла отсекли оглушительный гул прессы. Гэвин тут же рванул пальцами тугой воротник кителя, срывая верхнюю пуговицу — дышать со сломанными ребрами в этой тесной форме было практически невозможно.       — Живой? — коротко бросил Фаулер, размашистым шагом заходя в свой кабинет и на ходу сбрасывая пиджак на спинку кресла.       — Вашими молитвами, капитан, — отчасти язвительно прохрипел Рид, придерживая ладонью бок. — Уоррен, кажется, передавала вам привет. Сказала, закопает обоих, если не оправдаем её надежд.       Фаулер лишь усмехнулся, тяжело опустившись в кресло. В кабинете всё ещё витал едва уловимый запах табака. Ричард зашёл последним, беззвучно прикрыв дверь, и замер у косяка. Безупречный, неподвижный, с новеньким знаком отличия сержанта — с тремя серебряными стрелками, направленными вверх.       — Ну что, лейтенант Рид, поздравляю. Вывеску на дверях мы поменяли. Пресса в экстазе, «Киберлайф» празднует триумф. Но если серьёзно... Раскрывать дело через покушение на самого себя, Рид, — это перебор даже для твоего пуленепробиваемого эго.       Гэвин криво усмехнулся, осторожно опускаясь на край дивана:       — Но схема-то сработала.       — Сработала, — ворчливо выдохнул Фаулер. — Только вот ты хоть представляешь, как SWAT вас встретит? Они на Аллена молились. Ждите ад на первом же брифинге.       Ричард слегка наклонил голову:       — Конфликты неизбежны, капитан. Но бойцы SWAT — профессионалы. Когда они увидят реальные доказательства вины Аллена, им придётся принять новые назначения.       — Ну-ну, — Фаулер перевёл тяжёлый взгляд на Рида. — Отлёживаться некогда, люди Уоррен будут следить и докладывать. Сорвёте следующую операцию — нас казнят в прямом эфире. Забирай своего сержанта и уматывай. До конца дня ты свободен, но завтра в восемь на построение, без опозданий. Покажи им, кто теперь главный.       Гэвин тяжело поднялся, сжав зубы от резкой боли в боку, и угрюмо бросил на ходу:       — Зубов у меня хватит на весь SWAT, капитан. Пошли, Рич, Завтра познакомим отряд с новыми правилами. Обещаю, будет весело.