Глава 18. Эпилог

      Зал федерального суда Восточного округа Мичигана тонул в торжественной, почти осязаемой тишине. Позади остались все круги изнурительного процесса. Коллегию присяжных даже пришлось сменить: в первый раз жюри так и не смогло прийти к единогласному решению, из-за чего процесс завертелся с самого начала.       Адвокат Аллена всласть воспользовался промежуточной победой — его подзащитному удалось избежать приговора здесь и сейчас. Защита знала все карты обвинения, видела, какие свидетели держались неуверенно и на каких можно надавить. Но даже тщательная подготовка ко второму кругу — включая дорогой пиджак, галстук и гладко выбритое лицо респектабельного гражданина — не помогла Дэвиду Аллену.       И вот, спустя восемнадцать месяцев в одиночной камере, за столом защиты рядом со своим адвокатом сидел Дэвид Аллен. Некогда безупречный и всесильный капитан SWAT теперь был закован в наручники и одет в оранжевую робу. Постаревший, надломленный, он всё же пытался сохранить остатки больной гордости, хотя в глазах уже тлела лихорадочная искра безумия.       Даже издалека было видно, что он превратился в бледную тень себя прежнего. Если бы Гэвин лично не знал обо всех его грехах и если бы этот ублюдок однажды не пытался его прикончить, то на долю секунды Риду стало бы даже жаль Аллена.       Задние скамьи были до отказа забиты криминальными блогерами и репортёрами крупных газет. Они внимательно слушали показания и быстро делали пометки в блокнотах, чтобы на их основе впоследствии написать статьи для вечерних новостей. Федеральное правило под номером пятьдесят три строго запрещало фото- и видеосъемку в зале суда. Никаких диктофонов на столах прессы, телефоны и ноутбуки журналистов отобрали ещё на входе.       Единственным визуальным свидетельством процесса оставались наброски судебных художников. Они расположились в первом ряду с пастелью и бумагой, быстро фиксируя лица присутствующих. И Аллен явно позировал им, изо всех сил стараясь, чтобы на его последнем портрете на свободе не выглядеть жалким и униженным.       Судья поправила очки и ударил молотком, разрывая тишину.       — По совокупности обвинений в вооруженном ограблении, заговоре, должностных преступлениях под прикрытием закона и убийстве первой степени, совершенном в отношении Пола Майерса… — голос судьи эхом разносился под сводами зала. — Подсудимый Дэвид Аллен приговаривается к пожизненному заключению в федеральной тюрьме строгого режима без права на условно-досрочное освобождение. Судебное заседание объявляется закрытым.       Тяжелый удар молотка прозвучал, как финальная точка. В зале мгновенно поднялся гул — репортёры бросились к выходу, строча молнии в агентства новостей.       Гэвин Рид медленно поднялся с места. На его губах заиграла усталая улыбка. Многомесячное дело, за которое он бился, наконец подошло к концу. Конец бесчисленным показаниям, выматывающим предварительным заседаниям, на которых защита пытался оспорить каждую улику как незаконно добытую. Конец встречам с Дэвидом. Он поймал взгляд Аллена — пустой, но полный бессильной ярости — и демонстративно салютовал ему двумя пальцами от виска.       Шоу окончено, Капитан.       Хотя... какой он, к чёрту, теперь капитан.       Ричард поднялся следом. В суматохе уходящих людей, никто не заметил, как его ладонь на секунду накрыла пальцы Гэвина, крепко сжав их. Этот мимолётный жест значил куда больше, чем любые слова. Да и вряд ли в такой момент нашлись бы подходящие.       У выхода из здания суда их ослепила стена фотовспышек. Разноголосые вопросы наперебой звучали со всех сторон. Журналисты тянули микрофоны, пытаясь ткнуть ими прямо в лицо — каждому хотелось урвать свой кусок сенсации из первых уст.       — Сержант Ричард, как интеграция андроидов в спецназ повлияла на исход расследования?!       — Лейтенант Рид! Это правда, что дело Аллена координировалось изнутри департамента?!       Гэвин ни на секунду не замедлил шаг. Привычно надвинув козырёк фуражки пониже и пряча довольные глаза, он шёл вслед за напарником. Ричард уверенно рассекал толпу, мягко, но непреклонно оттесняя плечом особо настырных репортёров.       Только когда служебная машина рванула с парковки, они наконец смогли перевести дух в тишине салона. Гэвин с наслаждением сорвал с головы парадную фуражку и швырнул её на заднее сиденье.       — Господи, ещё бы секунда, и я бы разбил кому-нибудь камеру, — выдохнул он, ослабляя тугой воротник кителя. Он повернул голову к Ричарду, — Но чёрт возьми, Ричард... Наконец-то это всё закончилось.       Ричард бросил на Гэвина мимолётный взгляд и снова сосредоточился на дороге.       — Сторона защиты в любом случае не смогла бы ничего поделать, учитывая неопровержимость улик. — Андроид на секунду повернулся к Риду, и его голос зазвучал куда теплее: — Пойми, без твоего упрямства у нас ничего бы не вышло.       Не отрывая глаз от шоссе, Ричард коротко коснулся лба напарника тыльной стороной пальцев, смахивая отросшую чёлку. Гэвин перехватил его руку и на секунду прижался губами к ладони. Лето заканчивалось, но на сердце по-прежнему было жарко.       — Ладно, романтик. Заедем по пути за угощением для ребят?

***

      Тактический класс SWAT гудел от непривычного оживления. Офицеры подсаживались друг к другу, вовсю обсуждая новости, которые долетели до департамента быстрее, чем Гэвин и Ричард успели вернуться и лично обо всём доложить.       Судебный процесс, длившийся долгие месяцы, наконец-то завершился. Для бойцов это стало огромным событием: казалось, давящее грозовое облако, висевшее над отрядом полтора года, наконец-то рассеялось. Можно было выдохнуть и просто отпустить то, что так долго сковывало сердца.       Этот процесс вымотал не только Рида, но и его подчинённых. Команду долго штормило от синдрома предательства до комплекса вины Иуды, будто стресса на миссиях было недостаточно. Дело дошло до того, что Фаулер в принудительном порядке обязал каждого пройти через мозгоправов. Гэвин всё понимал. И в своей странной, исконно ридовской манере пытался поддержать своих людей, заботясь о них как умел. И его старания окупились сполна.       Конечно, призраки прошлого всё ещё бродили по углам тактического класса, но теперь это была лишь тихая светлая грусть. Бойцы скучали не столько по бывшему капитану, сколько по прежней уверенности — по временам, когда мир казался понятным, надёжным и где не было места предательству.       Когда дверь с тихим щелчком открылась и в класс вошли Гэвин и Ричард, гул голосов утих практически сразу. Несмотря на установившиеся тёплые отношения, бойцы мгновенно подобрались, демонстрируя отличную выправку: расправленные плечи, приветственные короткие кивки. Эти ребята и в самом деле придерживались субординации.       — Вольно, бойцы, — Гэвин устало, но довольно усмехнулся, бросая свой пиджак на спинку стула. — Мы торчали в этом чёртовом суде полдня, так что... Праздничные пончики за наш счет. Налетай, пока горячие.       По помещению прошёл одобрительный гул. Ричард распаковал две огромные коробки, надеясь, что не прогадал с количеством. По всему помещению мгновенно разнёсся умопомрачительный запах глазури, корицы и свежей выпечки. Офицеры собрались вокруг, потянулись к столу, с улыбками разбирая угощение. Ричард спокойно наблюдал за процессом, слегка кивая каждому в ответ на негромкие «Спасибо, сержант» и «Отличная работа, лейтенант».       Только один из бойцов — капрал Маркус Трент, проработавший с бывшим капитаном почти пять лет, — медлил. Он стоял у стены, отрешённо крутя в руках опустевшую кофейную чашку.       Гэвин подошёл к группке офицеров, среди которых стояла Патриция. Уж мама Саттер точно должна была знать, что творится на душе у её детей.       — Чё это с ним? — Гэвин коротко кивнул в сторону Маркуса.       Саттер проследила за его взглядом и тяжело вздохнула, понимающе качнув головой. Её светлые пряди забавно повторили это движение.       — Лейтенант, вы же и сами понимаете, какой сегодня день. Тренту тяжелее всего, он как никто другой был предан бывшему капитану. Маркус хоть виду и не подаёт, но вся эта ситуация ударила по нему сильнее, чем по кому-либо из нас.       Полтора года в лейтенантском кресле знатно обтесали Гэвина. Он и сам замечал, как постепенно выветривается былая резкость, из-за которой он вечно лез на рожон. Но сильнее всего на него, конечно, повлиял Ричард. Раньше Гэвин при любом непонимании как минимум язвительно подколол бы бедолагу, если не сказать хуже. Но теперь к нему пришло чёткое осознание: терпение и попытка разобраться в ситуации работают куда лучше, чем его привычные рандеву с кулаками.       Гэвин вернулся к столу, подхватил бумажную тарелку с последним оставшимся классическим пончиком в шоколадной глазури — кажется, именно такие любил Трент, — подошёл к капралу и молча впихнул угощение ему в руки. Гэвин лишь коротко похлопал его по плечу и вернулся к остальным.       Маркус посмотрел на пончик. Тяжело вздохнул, прогоняя остатки затянувшейся тоски, и поднял взгляд на Рида и Ричарда — те сейчас о чём-то негромко переговаривались у тактической доски. Ситуация была паршивой, да. Но жизнь продолжалась, и теперь это их отряд.       Трент взял пончик, откусил приличный кусок и громко, перекрывая общий гул, произнёс:       — Чёрт, лейтенант, а у вас отличный вкус. Спасибо.       Гэвин обернулся и вместо ответа лишь улыбнулся и кивнул.

***

      Гэвин сидел в кресле за своим столом, сложив ноги на край стола и просто наблюдал, лениво потягивая кофе из бумажного стакана. Офицеры уже почти прикончили обе коробки с пончиками. Сейчас они, обмениваясь колкостями, обсуждали детали прошедшего суда. Ричард в это время спокойно разбирал бумаги на своём столе. Идиллия.       Хотелось продолжить так сидеть, раз важных задач у отряда не было, хотя по-хорошему следовало бы погнать парней вниз, на закрытый стрелковый полигон. Но Рид так устал, да и нет ничего страшного в том, чтобы ещё чуть-чуть так посидеть.       Единственный парень в сугубо женском снайперском расчёте «Сьерра» — которого в отряде за глаза звали не иначе как «дежурным», — как раз тянулся за вторым пончиком, но вдруг замер. Он прищурился, переводя взгляд с коробки на лицо сержанта, а потом удивленно присвистнул.       — Эй, Рич... То есть, сержант, — парень запнулся, быстро восстанавливая субординацию, но любопытство взяло верх: — А где эта ваша... мигалка?       Шум в комнате заметно поутих. Несколько бойцов обернулись, и взгляды сосредоточились на правом виске Ричарда. Там, где раньше ровно горел или предупреждающе мигал синий кругляк светодиода, теперь была чистая, гладкая кожа.       — Мать твоя женщина, а ведь точно, — негромко протянул Трент. Он даже пончик опустил, разглядывая командира. — И давно вы его сняли, сержант? Я только сейчас расчухал, что в глаза ничего не светит.       Гэвин Рид тихо фыркнул в свой стакан с кофе, пряча усмешку. Он-то прекрасно знал, когда и при каких обстоятельствах Ричард избавился от этого клейма Киберлайф, но оставил право ответа за напарником.       Ричард оторвался от документов. Его взгляд оставался абсолютно спокойным, но в нём промелькнула едва заметная, чисто ридовская ироничная искра. Всё-таки они многому друг у друга научились.       — Недели две назад, офицер, — ровно ответил Ричард, поправив воротник формы. — Решил, что в полевых условиях это слишком хорошая мишень. И к тому же лейтенанту Риду надоело, что я «мигаю на него жёлтым», когда обрабатываю отчёты.       Рид закатил глаза. Врунишка.       По классу прокатился дружный хохот. Напряжение и неловкость окончательно улетучились. Бойцы переглядывались с явным одобрением: сержант без диода воспринимался ими уже не как присланный сверху высокотехнологичный надсмотрщик, а как живой командир, который стоит с ними в одном строю.       — Логично, — ухмыльнулся снайпер, салютуя Ричарду куском пончика. — Без обид, сержант, но так вам гораздо лучше.       — Рад, что мой внешний вид утвержден командой, — сухо, но с явным юмором отозвался Ричард. — А теперь доедайте и за работу. Праздник окончен, отчёты сами себя не напишут.       Офицеры зашуршали бумажными пакетами, а Гэвин снова отпил кофе. Возможно, многие в команде и сами давно поняли, что их сержант — далеко не просто машина, и ждали, когда командир сделает этот шаг. Взгляд зелёных глаз на секунду мазнул по чистому виску напарника, и в памяти Рида мгновенно вспыхнул вечер двухнедельной давности.       В тот вечер они не стали включать верхний свет — после тяжёлой смены у Гэвина раскалывалась голова — довольствуясь лишь мягким светом торшера. На экране телевизора крутили какое-то бесконечное, скучное кино, в сюжет которого никто не вникал.       Хмельной после первой бутылки пива, Гэвин сидел прямо у Ричарда на коленях, лицом к лицу. В руке он уверенно держал тонкие маникюрные ножницы, миллиметр за миллиметром поддевая край светящегося синего кругляшка. Металл импровизированного инструмента тихо звякал, когда Рид осторожно отделял диод от синтетической кожи.       Ричард замер, отключив даже имитацию дыхания. Он лишь надёжно, но мягко придерживал Гэвина за талию, и Рид отчётливо ощущал жар от рук Ричарда сквозь тонкую ткань белой майки.       — Слушай, — негромко, чуть хрипло пробормотал Гэвин, сосредоточенно прищурившись. Остриё ножниц замерло в паре миллиметров от виска, — Не боишься, что я тебе там что-нибудь закорочу или вообще пораню? Рука сорвётся — и привет, ремонт за твой счет.       Ричард даже не моргнул. Он слегка приподнял голову, заставляя Гэвина отвлечься от работы и посмотреть ему прямо в глаза. В их глубине не было ни капли страха.       — Нет, Гэвин, не боюсь, — тихо, но твёрдо ответил андроид. Его пальцы на пояснице Рида едва заметно сжались. — Я ведь тебе доверяю.       Гэвин тогда ничего не ответил. Он лишь шумно выдохнул, выругался сквозь зубы, чтобы скрыть, как сильно его зацепили эти слова, и вернулся к делу. Спустя пару минут надоедливый металлический кругляк с тихим щелчком лёг в его ладонь, навсегда погаснув.       — Эй, лейтенант, вы с нами? — голос Кортеса по кличке Призрак выдернул Гэвина из воспоминаний.       Рид моргнул, возвращаясь в реальность. Пончики были съедены, бойцы уже расходились по местам. Он перевёл взгляд на Ричарда, который как раз смотрел на него в ответ — словно тот и впрямь умел читать его мысли.       — С вами я, — буркнул Гэвин, с тихим стуком опуская пустой стакан на стол и пряча довольную ухмылку. — Живее, парни. Сержант прав, за задержку отчетов я вам лично головы откручу.