Самый яркий лучший друг

Нервно дёргающаяся нога. Белая стена в бледной кухне. Быстро бьющееся сердце. Вторые сутки Обито не появлялся. Неподалёку от квартиры Какаши дежурили двое из Анбу, но на вопрос, где носит их сослуживца, ответить не смогли. Какаши настолько привык к его присутствию, видимому и невидимому, что сейчас испытывал непонятное ощущение. Будто часть его самого взяла и испарилась. К обеду он даже начал переживать — не случилось ли чего? Подождав ещё с час, нервно перечитывая одни и те же строчки в книге по десятому кругу, Какаши не выдержал и отправился в резиденцию. Мантию и шляпу оставил дома — всё-таки он шёл туда не работать. Хотя, если быть совсем уж честным, он успел немного соскучиться по монотонной работе с бесконечными бумагами и душными людьми. Бледные пушистые облака плыли по бледному небу. Вокруг кричали цикады, и с каждым его шагом их крик становился только сильнее. Прогретый воздух удушал. — Хокаге-сама, — вытянувшись в струну, поприветствовал дежурный у его кабинета. — Нам не доложили, что вы вернулись к своим обязанностям. — Я и не вернулся, — сухо отозвался Какаши. — Учиха Обито здесь не появлялся? — Утром заходил, — отчитался дежурный, даже не шелохнувшись. — Сказал, что вы просили принести некоторые документы. — Документы? — Какаши нахмурился, но вовремя спохватился. Всё-таки проблем для Обито не хотел. — Ах, да, документы. А потом куда направился? — Не могу знать, Хокаге-сама. Если прикажете, могу доложить командиру, он отправит людей. — Нет, нет, не стоит, — Какаши уже пожалел, что вообще заявился в резиденцию. — Продолжайте дежурство. И если Обито-семпай объявится, передайте, что я его искал. — Есть, — дежурный вытянул спину и сложил руки по швам. Какаши толкнул тяжёлую дверь кабинета. Бледное помещение ни капли не изменилось в его отсутствие — да и с чего бы, его не было всего неделю. Он рухнул в кресло, выпустив шумный вздох, откинулся на спинку и закрыл глаза. В темноте за тяжёлыми веками блеснуло яркое пятно. Какой же дурак… Снова вздохнув, Какаши взглянул на стол и наконец заметил — от привычного беспорядка не осталось и следа. Документы лежали на краю аккуратными стопками; кисти были убраны в лакированный футляр рядом с запечатанным бутыльком чернил; ручки и карандаши ждали своего часа в стеклянном стакане. Вот бы в голове можно было навести такой же порядок. В надежде найти хоть какую-то зацепку Какаши принялся осматривать ящики. В верхнем лежала его печать, остальные были забиты документами и всякой мелочью, о которой он вряд ли вспомнил бы, не окажись она перед глазами. Когда бледная рука потянула последний, самый нижний и непримечательный ящик, где он хранил пару-тройку книжек, Какаши замер.

Что ты здесь забыл, Бакаши? У тебя отпуск.

Кривоватый почерк Обито так и не изменился со времён Академии. «А ты?» — так и хотелось спросить в ответ. Какаши фыркнул себе под нос и, аккуратно спрятав записку в карман, задвинул ящик. Снаружи цикады продолжали свою бесконечную песню, растекавшуюся в удушливом полуденном воздухе. Внутри продолжал зудеть один-единственный вопрос. Где его носит? До пяти вечера Какаши просидел в бесцветной гостиной, рассеянно листая тусклые страницы книги. Он корил себя за то, что вообще затеялся идти на фестиваль, да ещё и с Обито, перебирал десятки вариантов, куда тот мог запропаститься, пытался понять, почему вообще так сильно распереживался, пока не раздался ритмичный стук в дверь. — Ты ещё не готов? — Обито вскинул бровь и сложил руки на груди. На светло-серой юкате не было ни складочки — новшество для человека, предпочитающего обходить утюг стороной даже перед встречами с даймё. Чёрный оби плотно обхватывал талию и гармонично смотрелся с графитово-серым хаори. На Какаши смотрели такие же чёрные — и до ужаса яркие — глаза. Какаши уставился в ответ, даже не зная, с чего начать. А потому просто молча удалился в ванную. Из зеркала на него смотрели бледные глаза с бледной синевой на бледной коже. Ещё чуть-чуть, и от Какаши ничего не останется. В груди всё же полыхнуло облегчение, когда до него донеслось шуршание из кухни. Зацепиться бы за него, за это тёплое чувство, чтобы не раствориться в своей пустоте… Какаши устало провёл ладонью по лицу, быстро принял душ и начал своё перевоплощение.

Пепельные волосы скрылись под каштановым париком.

Серо-голубые линзы перекрасили тёмные радужки глаз.

Фиолетовые полоски скрыли шрам и синеву под глазами.

На вешалке в спальне его уже ждала аккуратно подготовленная с утра юката. Бледно-фиолетовая в вертикальную полоску, её он купил неприлично давно и почти не надевал, и до последнего сомневался, что сегодня к ней прикоснётся. В дверном проёме за спиной появился Обито. — Не изменяешь себе, Бакаши, — Обито поставил одну из чашек с чаем на стол у кровати. — Всё так же возишься. — Себя вспомни, — буркнул Какаши, завязывая пояс. — Нам с командой тебя вечно приходилось ждать. Какаши повернулся, встретившись с ним взглядом. —Тем более, это ты куда-то пропал. Он так старался произнести эти слова спокойно, в своей безразличной манере, но понял, что прозвучали они с лёгким налётом обиды мальчишки. Лишь бы не заметил. Обито опустил глаза, ковырнул ногтём чашку. — Отлучиться надо было. — Мог бы предупредить. Обито сделал глоток, поставил чашку и подошёл ближе. Какаши же вцепился взглядом в отражение Сукеа, продолжая бороться с поясом дрожащими руками. Конечно, руки дрожали — он же за целый день съел только небольшую порцию мисо. Обито встал у него за спиной и принялся поправлять пояс. — Только не делай вид, что соскучился. Какаши мельком взглянул на яркое пятно в отражении. Скучают только те, кому больше нечем заняться. Он же просто переживал, как бы с его лучшим другом ничего не случилось — в конце концов, остаться без личной охраны Шестой Хокаге никак не мог. Да и вообще, пусть он и в отпуске, но любое отсутствие необходимо согласовать напрямую, потому что Обито…

ему дорог.

Уверенные руки уверенно справились с поясом, и Обито поднял глаза. Какаши спешно отошёл от зеркала и принялся искать в шкафу Ками забытые гета. — Фейерверк начнётся в половину восьмого, — Обито вернулся к чашке с чаем и сделал шумный глоток. — Успеем поесть и прогуляться. Хочу присмотреть каких-нибудь талисманов. Цикады всё пели и пели, но духота немного спала. Теперь лицо ласкали лучи июльского солнца, пока Обито и Сукеа неспешно шагали плечом к плечу по украшенным улицам Конохи. Тут и там качались бумажные фонарики и разноцветные ленты, издалека доносилась музыка, люди смеялись и явно наслаждались этим летним вечером. Обито снова делился сплетнями. Какаши даже оживился — возможно, благодаря Сукеа, — и поддерживал беседу, с удовольствием перемывая сослуживцам кости. С деловитым видом Обито осматривал торговые прилавки, крутил в руках безделушки, щупал ткани юкат и кимоно и, одним Ками известно каким образом, уговорил Какаши поучаствовать в уличной игре по вылавливанию шариков с водой. Народу становилось всё больше. Какаши уже и забыл, каково это — не быть в центре внимания, не находиться в плену манер и этикета. Без маски всё ещё было непривычно, но, по крайне мере, теперь он мог без лишних забот наслаждаться фестивальной едой. — Настолько очаровал ту девчонку, что она продала мне два данго по цене одного! — Обито с довольным видом плюхнулся на лавку. — Или ты просто заболтал ей зубы, и она забыла посчитать второй, — ухмыльнулся Какаши, забирая из его рук десерт, покрытый липким тёмным соусом. Обито фыркнул, смерив его наигранно обиженным взглядом, и отправил один шарик в рот. — Хотя, должен признать, мордашка у тебя и правда ничего, — вдруг выдал Какаши, но тут же отвёл глаза и спешно добавил: — Девчонкам нравятся мужчины со шрамами. Щёки Какаши стали цвета багряного неба, распластавшегося над их головами, — он чувствовал, как они с каждой секундой становились всё горячее, пока Обито сверлил его взглядом. Вот бы провалиться под землю. Прячась за Сукеа, Какаши слишком расслабился, забыл о своей бледной, ничтожной сущности, позволил себе этим вечером слишком многое. Обито вдруг расхохотался. — Нужно почаще вытаскивать тебя из четырёх стен. Поговорю с Сакурой о продлении больничного. — Вообще-то это отпуск. Какаши осмелился поднять глаза. Ярче этого лица — этих глаз, этой улыбки — в этот момент не было ничего на свете. Он смущённо скривил губы и поспешил откусить данго. К половине восьмого гости фестиваля начали стягиваться в большую толпу. Какаши зашагал было в ту же сторону, но Обито потянул его за рукав. — Я знаю одно место. Вид оттуда — просто отпад. Какаши покорно последовал за ним. Удивительно, но Обито не проронил ни слова, пока они удалялись от самого громкого места в Конохе. Музыка и голоса постепенно стихли, и вскоре единственным звуком, разносившимся по пустынным, украшенным фонарями улицам, стали их шаги. Когда перед глазами замаячила резиденция, Какаши начал подозревать, где скрывалось то самое тайное место. Со Скалы Хокаге вид открывался на всю Коноху. Она мерцала яркими огнями, переливалась разными цветами. Небо над крышами уже отливало синевой, готовясь вскоре озариться праздничными вспышками. — Раньше приходилось гонять отсюда Наруто, — Какаши усмехнулся и покачал головой. — И часто ты здесь бываешь? — Каждый раз, когда ты превращаешься в ужасного зануду. То есть каждый день. Яркая, наглая улыбка, способная осветить самую тёмную ночь. — И именно на моей голове? — Какаши сложил руки на груди. — Боюсь, остальные Хокаге остались бы не в восторге… — он поморщил нос. — Сам понимаешь. Какаши вздохнул и опустился на камень, ещё не успевший остыть после знойного дня. Обито устроился рядом — настолько рядом, что их плечи оказались практически прижатыми друг к другу. Щёки Какаши вновь залил жар. — Не хочешь рассказать, где пропадал? — Услышал, что в деревню у границы прибыл торговец редкими книгами, — Обито полез в сумку, которую Какаши заметил только сейчас. — В общем, вот. Он протянул увесистую книгу. Левый верхний угол тёмной обложки с золотистой рамкой украшала пышная ветка цветущего дерева с опадающими лепестками. «Любовь глупца» — из-за содержания роман и без того было непросто достать, а именно это издание Какаши безуспешно искал больше года. Бледные, слегка дрожащие руки приняли подарок. Какаши медленно провёл пальцем по кожаному корешку — не верил, что держит эту книгу в руках, — и поднял взгляд. Обито смотрел куда-то вдаль, будто внезапно заинтересовался огнями Конохи. Только когда понял, что Какаши так и молчит, снова на него посмотрел. Какаши не мог оторваться от тёмных — самых ярких на свете! — глаз Обито. Свист. Небо с грохотом, от которого тут же заложило уши, озарила яркая вспышка. Один за другим цвета сменяли друг друга: жёлтые, красные, зелёные, синие, но Какаши даже не шелохнулся. Глупо таращился на лицо лучшего друга, не в силах выдавить ни слова. В груди заворошилось незнакомое чувство. Бледное тело безвольно едва-едва подалось вперёд. Вот бы… — Пропустишь всё, Бакаши, — Обито заулыбался — не смущённо, но как? — и, отвернувшись, кивнул на фейерверк. — Зря что ли сюда пришли. Какаши ещё с пару вспышек смотрел на самое яркое лицо в его жизни, ставшее ещё ярче от красок, рассыпающихся над их головами, но всё же пересилил себя и перевёл взгляд на фейерверк, по-прежнему крепко сжимая книгу. Зрелище и правда было невероятное. Рука Обито, словно совершенно от него не завися, вдруг обняла плечи Какаши. Внутри взорвался фейерверк.