1

Не мало обращений пришлось создать Теодору Нотту, дабы получить доступ в архив, и, потирая руки от нетерпения, разыскать нужную фамилию в списках. Пальцы быстро перебирали бумаги, рядом с левым плечом Нотта неизбежно сопровождал сизый дым от сигары, а позади молодого человека то и дело раздавались нервные ругательства. Пэнси одновременно и жаждала и боялась правды. Для неё это означало одно: отец и мать (почившие вскоре после окончания войны) скрыли правду о сестре и Сильвания жива. Паркинсон боялась верить, что в тринадцать расстаётся с Сильви навсегда. Сейчас она узнает истину, а сердце больше разбиться сильнее, чем в день, когда её пытались обвинить в прямом пособничестве Лорду. Она была пешкой, такой же, как и её лучший друг. Ни один из слизеринцев их курса, кроме Блейза и Драко не имел метки, все были чересчур глупы. Страх резал воздух, и невидимые шрамы останутся с уже не детьми после после роковой Битвы. — Тео.. Пэнси задержала дыхание. Её глаза начинали увлажняться, а руки слегка подрагивали. Она прочитала. — Жива. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Нотт сделал то, чего бы никогда не позволил себе ранее: громко поблагодарил Гермиону Джин Грейнджер. Стараниями Золотой Девочки они получили ключ ко всему. В гостиной раздался хлопок аппарации. Милли сбросила с плеч мокрое от дождя пальто, вскинула волшебную палочку и начала сушить вещь. Объятья Пэнси застали шатенку неожиданно: обычно холодная Паркинсон сияла улыбкой и что-то бормотала про помощь Министерства и амнистию, называя давно-забытое имя. Миллисент подняла бровь, замечая, что адресом временного проживания Сильвании Паркинсон значилась квартира Невилла Лонгботтома.

***

Чашка с чаем подрагивала в руках Пэнси. Брюнетка не могла поверить, что видит её. Сильвания улыбалась как прежде, заправляя пряди волос за уши и смешно морща нос. Её практически полная копия на пять лет старше. Стройная, высокая, немного выше самой Пэнси и счастливая от того, что вновь обрела сестру. Тео и Милли о чём-то тихо переговаривались напротив кресел у окна, но Пэнс из из диалога разобрала слова о том, что Лонгботтому может не понравится их внезапное вторжение. Пэнси были наплевать: она слишком долго искала сестру и ни один противный гриффиндорец больше не помешает их воссоединению. Вообще-то если бы не Невилл, который честно вписал данные о проживающих в своей квартире и предоставил информацию в Министерство, Пэнси так и не узнала бы, что Сильвания в Лондоне, но для брюнетки было предпочтительней думать о Лонгботтоме в негативном ключе. Так, чтобы то, что спало внутри неё, глубоко-глубоко, не могло вырваться наружу. Она не должна бы врать своему отражению в зеркале, что «всё неплохо». Не должна бы снова и снова ловить странный взгляд друга Гарри-Мать-Его-Поттера. Не должна была пытаться выстраивать коммуникацию на дополнительном курсе с Невиллом, ведь директор Макгонагалл от чего-то решила, что будет уместно поставить старостами факультетов именно их. Ей не придётся видеть непонимание и откровенную ярость во взгляде, как тогда, когда она едва не выдала Лорду Поттера. Маленькая, испуганная, вчерашний подросток — Пэнси просто хотела, чтобы всё кончилось. Смерти, боль, ужасы грёбаной войны раз за разом приходили после в кошмарах. И у её погибели было одно лицо. — Что здесь.. Сильвания, ты пригласила гостей? Секунды. Хватило, чтобы оторопеть. А затем развернуться, чтобы взглянуть в лицо самой себе. Своим страхам, маскируемым под ложное, нарочито-прилипшее спокойствие. Невилл Лонгботтом, вернувшийся с работы, с изумлением смотрящий в карие глаза напротив. Тот, кого Пэнси боялась встретить лично. Тот, чьего присутствия было не избежать.