Часть 1

- Ла Блайвис? И даже не разбитое? Хватай его, приятель! - Зачем? - Пиноккио покосился на лампу Монад. - О-о-ой, да ты что, серьёзно? - марионетка-проводник казался даже более возбуждённым и эмоциональным, чем обычно. - Это же Ла Блайвис. Неужели ты забыл, как та почтенная леди с улицы Розы-Изабеллы просила тебя его отыскать? - Разумеется, Пиноккио помнил, на память он никогда не жаловался. - Только вспомни, как она была счастлива, когда его получила! Если это вино способно осчастливить человека, у которого на пороге дома стоит сама смерть, представь, что будет с тобой? - Джемини заговорщически захихикал. Пиноккио ещё не доводилось пробовать алкоголь, но дегустация новых вкусов стала одним из его самых излюбленных исследований. Человеческий мир таил в себе множество удивительных открытий, и то, что люди в большинстве своём считали незначительной бытовой мелочью, для Пиноккио могло стать настоящим сокровищем. Прошло несколько месяцев с тех пор, как Саймон Манус пал от руки юноши, а Джепетто погиб. Внутри Пиноккио теперь было не только человеческое сердце. Теперь он мог по-настоящему дышать воздухом: в груди заработали лёгкие, и, как ни парадоксально, именно в момент первого вдоха ему показалось, что он задыхается. Не так давно его кожа перестала быть искусственной. Теперь она была во много раз чувствительнее, чем до этого. Пиноккио и раньше мог чувствовать прикосновения, но теперь он различал их атрибуты: температуру, текстуру, их твёрдость или мягкость. К слову о последнем: судя по обретённой мягкости его тела, под кожей вместо обшивки теперь перекатывались упругие мускулы. Желудочно-кишечный тракт у него отныне тоже имелся. Когда голод впервые настиг его, конечно, юноша не сразу понял, что с ним происходит. Слоняясь по частично восстановленному Крату, он долго молча терпел нарастающую боль в желудке, инстинктивно поглядывая на витрины бакалейных лавок, которые раньше его никогда не занимали, но, когда из живота донеслось жалобное урчание, Джемини понял, что происходит с его напарником, и срочно отправил его в ближайший работающий ресторанчик. Там Пиноккио ткнул пальцем в первую попавшуюся позицию в меню - это оказались мясные равиоли. С процессом отправки еды в рот проблем не возникло: парень и до этого много раз видел употребление пищи. А то, что происходит с едой во рту, когда он закрывался, уже было больше покрыто тайной. Но первые несколько минут юноша сидел с целой равиоли во рту и пытался привыкнуть к ощущению вкуса на языке - это оказалось ещё одним шокирующим открытием дня. Он осторожно перекатывал во рту маленькое макаронное изделие, из которого сочился душистый бульон, и мысленно пытался описать для себя, на что это похоже. Ничего не получалось. По той лишь простой причине, что он просто не мог знать, какими бывают вкусы. Всё равно что сделать слепого зрячим и начать спрашивать у него про цвета. В конце концов Пиноккио добаловался до того, что скользкий кусочек теста подкатился к его горлу, заставив парня инстинктивно сглотнуть и сильно закашляться. Люди за соседними столиками покосились на одинокого юношу с лампой Монад, стоящей рядом с его тарелкой. - ...Ты что, проглотил, не разжевав? - укоризненно спросил Джемини, когда Пиноккио привёл дыхание в норму. Тот смущённо покачал головой. Проводник многозначительно вздохнул. - Посмотри внимательно за соседние столы, приятель. Видишь, как двигаются их челюсти? Неужели ты раньше не замечал? Конечно же, Пиноккио и раньше видел это странное движение, но, поскольку приём пищи ему был совершенно не интересен, он попросту не заострял на этом внимание и не задерживал этот паттерн действий в своей голове. Он осторожно окинул взглядом сидящих поблизости людей и присмотрелся к их лицам. Их челюсти размеренно двигались, когда кусочки еды попадали им в рот, после чего пища, судя по шевелению мышц на шее, скатывалась в горло, а затем всё повторялось заново. - Давай же, будь умницей, кушай хорошо, - кажется, Джемини решил немного повеселиться за счёт своего напарника. Пиноккио угрожающе покосился на лампу, и марионетка, кажется, всё понял и ненадолго затих. Парень отправил себе в рот следующую равиоли, стараясь на этот раз быть аккуратнее. Он попытался повторить те же движения челюстью, но его снова ожидало фиаско. Ничего не менялось. Лишь на третьей попытке до него дошло, что еда не должна оставаться на языке, а её следует подталкивать к зубам. Это был удивительный опыт для мальчишки, поразивший до самых глубин его души. Ему страшно понравился вкус его первого в жизни блюда, но он всё ещё не знал, как его описать. - На меня не смотри, приятель, тут я тебе точно не помощник, - отозвался на просьбу юноши Джемини. - Позови официанта, он-то должен знать, что подаёт на стол. Пиноккио последовал совету напарника. - Чего изволите, сеньор? - Могли бы вы мне сказать... - парень немного нервничал, понимая, как странно прозвучит его вопрос. - Какое это блюдо на вкус? - Вам что-то не понравилось, сеньор? - Нет, совсем наоборот. Просто могли бы вы для меня описать... словами, какое оно? Выхолощенный официант замешкался, озадаченный странным посетителем, но специфика работы обязывала его не задавать лишних вопросов самому и угодливо отвечать на заданные. - Наши сочные равиоли с солёной, пряной мясной начинкой, сеньор, были приготовлены из лучшего, нежнейшего теста по лучшим рецептам Крата, - выслужился перед юношей официант. - Благодарю... - тихо откликнулся Пиноккио, завороженно глядя себе в тарелку. - Желаете ли чего-нибудь ещё? - Спасибо, нет. Сочные... Солёные... Пряные... Нежные... Пока желудок Пиноккио старательно переваривал пищу, его мозг не менее усердно переваривал полученную информацию. Вот, значит, какой оказалась его первая еда. По дороге в отель Джемини понял, что стоит предупредить юношу и о последствиях потребления пищи. Выслушав от него целую лекцию об особенностях функционирования ЖКТ (Джемини знал до странности много о человеческой анатомии), Пиноккио был в ужасе, но деваться уже было некуда. Тем более, что после его ожидал просветительский рассказ о моче-половой системе. Быть живым человеком оказывалось непросто. Теперь же он стоял в винном погребе ещё не восстановленного "Красного лобстера", держа в руках свою находку: точно такую же бутыль вина, как та, которую он искал для дамы, умирающей от каменной болезни. В конце концов он повёл плечом и уложил бутыль в наплечную сумку. Он забрёл сюда по привычке. Когда выдавался день без новых заданий от Вениньи, он ненадолго отправлялся исследовать ещё не тронутые реставрацией развалины. По большей части он надеялся найти новые пластинки для граммофона или что-то ещё в этом роде, но сегодняшний улов был таким. - Ну что, домой? - полюбопытствовал Джемини. - Домой.