Что случилось?

Что-то внутри Лины неприятно провернулось. Она даже не почувствовала сразу боль — только странное, тупое недоумение. Подождите. Что? Мысли начали догонять друг друга. Все сообщения. Все взгляды. То, как Соня писала утром. Как спрашивала, доехала ли. Как держала за руку на улице. Как целовала только что так, будто... Будто это что-то значит. Лина вдруг отчётливо увидела себя со стороны. Как она, взрослая вроде бы девочка, уже успела внутри всё нафантазировать. Придумать, построить образ, романтизировать. Она не представляла отношения, нет. Но думала, что в этом есть что-то особенное, что-то важное. Что между ними не просто барная химия. Не очередная ночь, не удобная близость. Что Соня выбирает её. А оказалось — просто очередная. Просто ещё одна история между сменами. Та же лёгкость, с которой Кира сейчас это рассказывала. Только с Кирой это было понятно сразу, с Кирой был азарт и легкость. А с Соней они зашли куда дальше. Сначала со мной. Теперь с Соней. Смешно. У Лины внутри что-то резко осело вниз, как лифт, у которого оборвался трос. Вот оно. То самое чувство, когда реальность догоняет фантазии и бьёт без предупреждения. Не ревность даже, хуже. Разочарование в самой себе. Ты серьёзно поверила? Она почувствовала, как лицо остаётся спокойным — почти ленивым. Опыт спасал: тело умело держать маску раньше, чем эмоции успевали наружу. Сердце только стало биться тяжелее, глухо, как после удара. Крис наконец заметила движение и повернула голову. — О, бля, Лина! — улыбнулась она. — А мы тут... Кира обернулась следом. Пауза длилась долю секунды. Лина уже улыбалась. Абсолютно нормально. Слишком нормально. — Что обсуждаете? — легко спросила она, опираясь на стойку. Голос ровный, даже теплый. Ни одна мышца не выдала, что внутри в этот момент аккуратно, почти без шума, что-то окончательно закрылось. Соня вернулась через пару минут. Она ещё докуривала на ходу, стряхивая пепел у входа, и уже улыбалась — той расслабленной, редкой улыбкой, которая появлялась у неё только когда внутри становилось спокойно. После улицы всё казалось особенно тёплым. Шум, музыка, свет, люди. И Лина — у стойки. Живая, смеющаяся, разговаривающая с Кирой и Крис так, будто ничего в мире не могло выбить её из равновесия. Соня даже не сразу поняла, что именно её зацепило. Всё было... Как обычно. Лина шутила, Крис что-то громко доказывала, размахивая руками, Кира закатывала глаза. Лина повернулась к Соне, когда та подошла ближе, и улыбнулась — мягко, привычно. — Ты долго, — сказала она. Это было сказано идеальным тоном — теплым, легким, как она всегда делала только с ней. Соня кивнула, становясь за стойку. Но ощущение не исчезло — будто что-то едва уловимо сместилось. Лина больше не тянулась, не касалась случайно, не ловила взгляд каждые несколько секунд. Она всё ещё смотрела на Соню. Но будто... через что-то. Соня всегда отличалась внимательностью, и теперь она четко поймала себя на том, что начинает наблюдать. Как Лина смеётся — чуть громче, чем нужно. Как делает глоток слишком быстро. Как пальцы постоянно крутят край стакана. И главное — как её внимание всё время ускользает куда-то внутрь. — Всё хорошо? — тихо спросила Соня, наклоняясь ближе. Лина повернула голову мгновенно. Слишком мгновенно. — Конечно. Улыбка, спокойствие, даже лёгкий флирт во взгляде. Идеально. Только глаза не совпадали. Соня нахмурилась едва заметно. Лина слышала собственный голос будто со стороны. Она отвечала, смеялась, подкалывала Захарову, шутила с Кирой. Тело работало автоматически. Она это умела делать идеально, ведь в ее жизни было слишком много ситуаций, где нельзя показывать, что внутри происходит пиздец. И сейчас это спасало. Потому что внутри было... слишком громко. Настолько, что ее нахождение в баре стало буквально физически тяжелым для нее. Мысли накатывали одна за другой. Живёт с ней. Это ей не мешает. Каждый момент последних дней вдруг начал выглядеть иначе. Сообщения ночью. «Спи». «Доехала?» Её руки, ее голос, ее запах. Слова «я никогда нигде не задерживаюсь» — теперь ощущались совсем иначе. Все объятия, близость, все моменты, когда они разговаривали, как Лина открылась Соне и наивно думала, что та тоже открылась. Поцелуй на улице пять минут назад. Лина почти физически почувствовала, как что-то сжимается под рёбрами. Конечно ей не мешает. Потому что это ничего не значит. Просто удобно. Просто приятно. Просто ещё одна история между сменами. А она — дура — уже начала ждать. Уже начала думать, что особенная. Что все эти разговоры ночью были чем-то большим. А это, теперь, после того, как она узнала правду — вполне могло оказаться весьма хорошей тактикой. А что? Строить из себя недоступную, а потом говорить всем примерно одно и то же, делать вид, что вся такая загадочная, что никого не впускает — это же так цепляет таких девушек как Лина. Горло неприятно сжалось. Нет. Нет. Не здесь. Она резко поднялась. — Я на секунду, — бросила кому-то, даже не проверяя кому именно. Ноги сами понесли к туалету. Дверь закрылась. Музыка сразу стала глухой. И тишина ударила сильнее любого крика. Лина упёрлась ладонями в раковину, глядя на своё отражение. Стрелки идеальные. Помада на месте. Ни намёка на катастрофу. Только глаза — они предательски блестели. — Блять... — выдохнула она почти беззвучно. И вот тогда накрыло. Не истерикой, хуже, слезы просто начали течь — тихо, без рывков, будто тело само решило сбросить давление. Она быстро зажмурилась, сжимая зубы. Ты серьёзно? Опять? Сколько раз она уже обещала себе не влезать глубже, чем нужно. Не верить взглядам, не додумывать, не превращать обычную химию в смысл. Сколько раз она говорила друзьям, что будет аккуратна, но всегда — выходит одно и то же. Но Соня... Соня была другой. Казалась другой. Лина судорожно вдохнула, стирая слёзы ладонью. Злость пришла следом. Спасительная. На Соню. На Киру. На себя сильнее всего. Конечно она ничего не сказала. Нахуя? Проще же сказать, что у тебя просто интрижки. Она поправила макияж быстрыми, точными движениями. Глубокий вдох. Ещё один. Маска вернулась на место, почти такая же идеальная. Потому что устраивать сцену — значит признать, что тебе не всё равно. А этого никто не получит, особенно Соня. Лина посмотрела на себя последний раз, улыбнулась отражению, поправила волосы и вышла обратно в шум. Когда она вернулась к стойке, Соня подняла взгляд сразу, и в этот раз ощущение ударило уже отчётливо. Что-то не так. Лина была рядом, говорила, даже наклонялась ближе, что-то шепнув Кире. Но будто между ними появилась тонкая стеклянная стена. Соня понятия не имела почему, но отчетливо чувствовала — что-то случилось. Лина стояла у стойки ещё какое-то время. Достаточно, чтобы окончательно понять: если она останется — она либо разревётся прямо здесь, либо скажет что-то, о чём потом пожалеет. Соня двигалась рядом, наливала, отвечала гостям, иногда бросала быстрые взгляды. Слишком быстрые. Она чувствовала. Лина это видела. И именно поэтому нужно было уходить сейчас. Пока Соня не начала задавать правильные вопросы, пока Лина сама не сломалась и не сорвалась. Лина резко потянулась к стойке. — Слушай, — бросила она Соне, стараясь звучать максимально обычно, — пробей мне бутылку текилы. Соня подняла бровь. — Чего? Сейчас? — Да. Срочно. У меня внезапно случилась экстренная ситуация национального масштаба. Улыбка, легкая, почти настоящая. Соня всё ещё смотрела внимательно, но молча пробила бутылку. — Что случилось? Лина уже доставала карту. — У Влады пиздец. Реально пиздец. Мне надо ехать спасать человека от жизненного краха. Крис прыснула: — Ебать, у тебя все подружки с такой же припиздью, как у тебя? — Да, — выдохнула Лина. — А я иногда подрабатываю службой эмоционального МЧС. За баром послышался смех, шутки, подколы. Только Соня не смеялась. Она пробила бутылку, поставила её перед Линой чуть медленнее, чем обычно. — С тобой точно все в порядке? И вот этот вопрос — тихий, настоящий, без свидетелей — почти сломал всё. Лина схватила бутылку раньше, чем голос успел предать. — Да, нормально. Просто мне надо ехать, прости. Она быстро чмокнула Киру в щёку, хлопнула Крис по плечу. — Не разнесите тут всё без меня. И развернулась, слишком быстро, почти побег. Холод улицы ударил в лицо. Лина вдохнула резко, будто вынырнула из воды. Шаг. Ещё шаг. Главное — дойти до такси. Главное — не остановиться. Дверь бара распахнулась позади. — Лина. Она замерла. Конечно. Конечно Соня выйдет. Шаги быстро приблизились. И прежде чем Лина успела повернуться, тёплая ладонь крепко сжала её руку. Не осторожно, не вопросительно, твердо— как будто отпускать не собирались. Лина обернулась. Соня стояла совсем близко, без куртки, с выбившимися передними прядями, с этим взглядом — сосредоточенным, тревожным. Настоящим. — Что случилось? — тихо спросила она. И всё — тут Лину окончательно сорвало. Не словами. Это было хуже. Она просто посмотрела на Соню — и глаза мгновенно наполнились слезами. Будто организм больше не выдержал держать оборону. Соня изменилось в лице сразу, резко, почти испуганно. Она шагнула ближе, второй рукой коснулась её плеч. — Эй... эй, — голос стал мягким, почти шёпотом. — маленькая моя... что у тебя случилось? И это было контрольным. Маленькая моя. Как будто это правда. Как будто между ними есть право на такие слова. Слёзы покатились сильнее. Лина ненавидела себя за это — за слабость, за то, что тело реагирует раньше разума. Она мотнула головой, пытаясь улыбнуться сквозь слёзы. — Всё нормально... правда... просто у Влады реально какая-то жесть... я просто... я слишком эмоциональная, ты же знаешь... Голос ломался. Соня смотрела внимательно. Слишком внимательно. Она явно чувствовала несостыковку. Но не понимала где. — Лин... — тише. — ты можешь сказать мне. Она осторожно взяла её лицо в ладони. Тёплые. Надёжные. Лина закрыла глаза на секунду. И внутри что-то окончательно оборвалось. Потому что хотелось сказать, хотелось кричать, хотелось спросить: Кто она? Ты правда с ней живёшь? Я для тебя кто вообще? Это все правда ничего не значило для тебя? Но если спросить — это станет настоящим. А она уже знала ответ. Поэтому Лина только покачала головой. — Правда всё нормально. Мне просто надо туда. Соня выдохнула, почти беспомощно, так, как было редко для нее самой. И вдруг сказала — тихо, почти упрямо: — Я переживаю за тебя. Пауза. — Ты можешь поделиться со мной. Я могу помочь. Хочу помочь... хочу быть рядом, понимаешь? Это прозвучало так честно, так непривычно открыто для Сони, что на секунду мир снова качнулся. Лина даже почти поверила. Снаружи. Внутри — уже нет. Она шагнула ближе сама. Поцеловала Соню, медленно, не как обычно. А так, будто запоминала — тепло ее губ, запах табака, то, как Соня сразу ответила — мягко, притягивая ближе. Для Сони это был поцелуй останься. Для Лины — прощай. Она отстранилась первой. Лоб на секунду коснулся Сониного. — Я напишу, ладно? Как всё решу. Соня кивнула сразу. Без сомнений. — Обязательно. Большой палец провёл по её щеке, стирая остаток слезы. — Аккуратно доедь, малышка. И снова это слово. Лина улыбнулась — последний раз искренне. Развернулась и пошла к машине, не оглядываясь. Потому что если обернётся — вернётся, она точно знала. Дверь такси закрылась. Бар остался позади. А Соня ещё долго стояла у входа, с ощущением, что только что произошло что-то важное — и она единственная не поняла что именно. ***** Бар закрылся за Соней тяжёлой дверью, и шум сразу снова накрыл привычной волной — музыка, звон стекла, чей-то смех у дальнего столика. Но внимание у стойки уже было приковано к входу. Крис привстала со стула, опершись ладонями о бар, вытянув шею, как любопытная кошка, наблюдая через стекло, как Соня на улице держит Лину за руку. Пауза затянулась. Крис медленно повернулась к Кире. — ...а хули они такие странные? Кира даже не посмотрела сначала, продолжая протирать бокалы. — Кто? — Ну эти, — Крис кивнула подбородком в сторону двери. — Они всегда такими были? Или я что-то пропустила? Кира наконец глянула наружу. Как раз в момент, когда Лина наклонилась к Соне. Кира тихо цокнула языком. — Блять... — протянула она. — Ну я, если честно, ещё в первый день знакомства с Линой была уверена, что она ебнутая. Крис фыркнула. — Это факт. — Но Кульгавая... — Кира нахмурилась. — Кульгавая последнюю неделю ведёт себя странно. Крис расплылась в максимально довольной, идиотской улыбке. Той самой, когда человек уже придумал драму и наслаждается процессом. — Может... — она театрально понизила голос, — Сонька влюбилась? Кира посмотрела на неё так, будто та только что предложила вызвать демона прямо за барной стойкой. — Да не, — сразу отрезала она. — Кульгавая не влюбляется. — Все так говорят, пока не пизданёт, — философски заметила Крис. Они снова уставились в окно. Как раз в момент поцелуя. Крис медленно присвистнула. — О-о-о. Кира закатила глаза, но бокал в руках завис на секунду дольше, чем нужно. — Не, — пробормотала она. — Это уже какой-то сериал. — Бля, отвечаю, — довольно продолжила Крис, — у нас тут развивается драма. Скоро начнутся слёзы в подсобке и песни Земфиры после смены. — Если Соня начнёт слушать Земфиру — я увольняюсь, — сухо сказала Кира. Они одновременно отвернулись, когда дверь открылась. Соня вернулась. И вроде бы — всё как обычно. Та же походка, то же собранное лицо, та же сигарета, догорающая между пальцами, которую она по дороге машинально затушила о пепельницу у входа. Но Кира заметила сразу — плечи напряжены, челюсть чуть сжата, и взгляд — не здесь. — Ну? — без прелюдий спросила она. — Что случилось? Соня уже заходила за стойку, автоматически надевая рабочее выражение лица. — Ничего, — коротко бросила она. Открыла холодильник, достала бутылки, начала наливать заказ, который даже никто не повторял. Крис переглянулась с Кирой. — Ничего, — передразнила она шёпотом. Соня даже не отреагировала. — У Влады какие-то проблемы, — добавила она спустя секунду, будто просто закрывая тему. — Лина поехала к ней. Кира кивнула медленно, но взгляд не убрала. — Ага. Пауза. Музыка ударила громче. Кто-то заказал шоты. Крис уже переключилась на гостей, смеясь с кем-то новым. Бар снова жил, только внутри Сони что-то не возвращалось на место. Она работала на автомате, руки двигались идеально — налить, передать, пробить, убрать. Тело знало всё наизусть. А мозг снова и снова возвращался к улице. К слезам, которые Лина пыталась спрятать. К тому, как она поцеловала. Не как обычно. Соня замерла на долю секунды, ставя стакан. Это был не их поцелуй. Не тот лёгкий, голодный, привычный. Там было что-то другое. Как будто... Она нахмурилась. Как будто человек прощается. Соня резко вдохнула, возвращаясь в момент. Гость что-то спрашивал. Она ответила автоматически. Хуйня. Просто накрутила себя. Лина эмоциональная, может и правда у Влады что-то случилось, она напишет. Но неприятное чувство не уходило. Оно сидело под рёбрами тупым напряжением. Будто она пропустила момент, где нужно было сказать что-то важное. И теперь уже поздно. — Кульгавая, — вдруг лениво протянула Крис, ставя локти на стойку, — а ты в курсе, что выглядишь как человек, который случайно взял ипотеку? Кира хмыкнула. Соня подняла на них взгляд. — Отъебитесь. — О, всё, — довольно сказала Крис. — Живая. Смех снова прокатился по бару. Соня тоже усмехнулась. Даже почти искренне. Только рука сама потянулась к телефону под стойкой. Экран загорелся, там, уже привычно — чат с Линой. Последнее сообщение — ещё днём. Она смотрела пару секунд, потом заблокировала экран. Работа. Смена. Люди. Но Соня отчетлива поймала себя на мысли: она еще сильнее ждёт, когда Лина напишет. И это ощущалось... опасно.