Новый бармен

Соня автоматически отшатнулась, взгляд мгновенно стал рабочим, собранным. — Добрый де... — начала она, оборачиваясь. И замерла. В дверях стояла девушка — подтянутая, со светло-русыми волосами, собранными в высокий хвост. Свободные джинсы, серое худи под спортивной курткой, кроссовки. Поза — как будто она не в бар зашла, а на свою территорию. Взгляд самоуверенный, чуть насмешливый. И этот взгляд Соня знала очень хорошо. Секунда. Вторая. — ...ебать, — выдохнула Кульгавая почти беззвучно. Девушка прищурилась, вглядываясь. И вдруг её лицо озарилось. — ЕБААААТЬ, — протянула она на весь пустой бар. — Вот это я удачно попала. Кульгавая, ты ли это?! Соня вылетела из-за стойки быстрее, чем успела подумать. — Ты как тут оказалась? — она уставилась на неё, как на призрак. — Проездом? Уже бухать собралась, не дожидаясь вечера? Я в ахуе, ты че тут делаешь? Девушка расхохоталась — громко, по-старому. Распахнула руки. — Иди сюда, идиотка. Они врезались друг в друга в крепком, почти братском объятии. С хлопком по спине. С таким теплом, что воздух будто изменился. — Ты вообще не изменилась, — хмыкнула гостья, отстраняясь и разглядывая Соню с ног до головы. — Всё такая же серьёзная рожа, Кульгавая! Ты даже тут, в большом городе не научилась радоваться жизни? — А ты всё такая же наглая, — парировала Соня, не переставая улыбаться. Лина за стойкой сидела и откровенно не понимала, что происходит. Кто это? Почему они так обнимаются? Почему Соня выглядит... такой оживленной? После короткой паузы девушка кивнула в сторону бара. — Вообще-то, — сказала она, уже более спокойно, — я пришла устраиваться на работу. Соня моргнула. — Чего? — Че слышала. Я сюда переехала недавно, вообще-то. И, как выяснилось, устраиваюсь именно в этот бар. — Ты сюда переехала?! — Соня смотрела на неё так, будто мир решил поиздеваться. — И устраиваешься к нам? Девушка усмехнулась. — Ебать, мир тесен, скажи да? Соня провела рукой по лицу, всё ещё смеясь от шока. — Пять лет, Григорьева. Пять лет тебя не слышно, не видно — и ты заходишь ко мне в бар устраиваться на работу? — Судьба, — пожала плечами та. Только сейчас её взгляд скользнул в сторону. На Лину. Она прищурилась. Медленно. С тем самым внимательным, цепким выражением. Секунда — и уголок её губ дернулся. — А я смотрю, ты тут не одна развлекаешься. Соня чуть кашлянула. — Так, стоп. Она быстро повернулась к Лине. — Лин, это Соня. Соня Григорьева. Мы вместе учились в кадетке. Подруга моего бурного юношества. — Очень бурного, — тут же вставила Григорьева. — Заткнись, — беззлобно отмахнулась Кульгавая. Григорьева шагнула ближе к стойке, протянула руку Лине. — Приятно познакомиться. Да, с Кульгавой мы отрывались как могли. Было время. Лина пожала её руку, всё ещё слегка ошарашенная. — Лина. Она перевела взгляд на Соню. — И вы не общались пять лет? — Около того, — пробормотала Кульгавая. Григорьева окинула их обоих быстрым взглядом, в котором читалось слишком многое. — Я, конечно, не хочу влезать, — протянула она, — но вы либо очень хорошие знакомые... либо я зашла в максимально интересный момент. Лина чуть улыбнулась. — Ты зашла вовремя. Соня закатила глаза. — Господи, только не начинай. Григорьева усмехнулась. — Да ладно, я рада, что у тебя всё... насыщенно. И в этом «насыщенно» было столько подтекста, что Соня невольно покачала головой. Бар, который ещё минуту назад был тихим и сонным, вдруг стал другим. Более громким. Более живым. Какое-то время они ещё стояли втроём — будто пространство пыталось привыкнуть к новой конфигурации. Григорьева уже успела скинуть куртку на ближайший стул и хозяйским взглядом осмотреть зал. — Нормально ты устроилась, кадет, — протянула она. — Не подвал с пластиковыми стаканами. — Это ты ещё наши пятницы не видела, — фыркнула Соня. Лина молчала, наблюдала. Ей нравилось, как Соня смеётся рядом с этой девушкой — громче, свободнее, будто снимает броню. Но в то же время она чувствовала, что это не её разговор. Не её пласт жизни. Она слезла со стула. — Мне, наверное, пора, — сказала спокойно. — Еще надо встретиться с друзьями, да и планы тоже были. Соня моментально повернулась к ней. — Уже? — Угу. И... — Лина чуть замялась, — я, пожалуй, сегодня не буду пересекаться с Кирой. Соня кивнула. Понимающе. — Да, лучше не стоит. Григорьева молча наблюдала, переводя взгляд с одной на другую, как на интересный матч. Соня подошла к Лине ближе. Уже не так игриво, как раньше — мягче. — Напишешь? — Конечно. И Лина сама первая потянулась. Поцеловала её — не коротко, спокойно, уверенно. Не прячась. Не отводя взгляд после. Соня ответила так же открыто. Григорьева тихо присвистнула. — А я тут постою, не обращайте внимания, — пробормотала она с усмешкой. Лине это даже понравилось. То, что Соня не отдёрнулась. Не сделала вид, что «это просто подруга». Не стала скрывать. Когда они отстранились, Соня всё ещё держала её за руку. — Напиши, когда освободишься. — Напишу. Лина чуть улыбнулась Григорьевой. — Рада знакомству. Мир реально тесен. — А то, — кивнула та. — Я тоже рада. Ты интересная. Лина только усмехнулась и вышла. Дверь закрылась. В баре стало тихо. Секунда. Григорьева повернулась к Соне медленно, с прищуром. — Девушка твоя? Соня фыркнула, но без раздражения. — Нет. — Схуяли? — Всё... сложно. Григорьева хлопнула ладонью по стойке. — О, я никуда не тороплюсь! У меня дохуя времени, Кульгавая. Рассказывай. Соня закатила глаза, но улыбка всё равно не сходила. — Она поёт у нас каждую пятницу. И... кажется, у нас что-то... намечается. Но есть определённые сложности. — По классике — у нее есть парень? Выглядит как натуралка. — Как натуралка — да. Но дело не в этом. — Тогда в чем? Соня хмыкнула. — Проблема во мне. Григорьева секунду смотрела, потом прыснула. — Ты всегда умела притягивать сложности. И, что самое бесючее, всегда умела с ними ахуенно справляться. Так че за сложности? Соня отвела взгляд. — Потом. Это долгая история. — Я приехала работать у тебя, у нас будет дохуя времени, — напомнила Григорьева. — Вот именно. Поэтому давай сначала к делу. Она резко перешла в рабочий режим — привычная смена тона. — График сейчас жёсткий. Барменов всего трое, если считать тебя. Я, Кира и... потенциально ты. Работаем много. Иногда без выходных. Особенно последний месяц. Но с тобой — уже есть надежда на выходные. — Обожаю, — саркастично отозвалась Григорьева. — А по деньгам? Соня назвала цифры, прошлась по условиям, обязанностям, сменам, штрафам. — Опыт есть вообще? Или ты просто решила ворваться ко мне в жизнь эффектно? Григорьева закатила глаза. — Кадет, я где только не работала за это время. Ты уехала покорять большой город, а я поступила в ссаный универ. Два года продержалась и числанулась. Не вывезла эту академическую хрень. Соня хмыкнула. — Не удивлена. — Потом подработки, потом сдала на права. Дольше всего в такси гоняла. Весёлый опыт, скажу тебе. А последний год решила: ну его нахуй, хочу настоящий движ. Пошла барменом в Иркутске. Так что опыт есть. Соня приподняла бровь. — Наш бар — это тебе не иркутская забегаловка. — Да ладно? — усмехнулась Григорьева. — Я думаю, справлюсь. Ты меня знаешь. И правда. Соня знала. — Кто у вас третий? — продолжила та. — Ты тут типа главный бармен или как? Соня качнула головой. — Нет. Главный бармен должна подойти скоро. Она... в проёбе каком-то. — Ага-а, — протянула Григорьева. — И это та самая Кира? Соня кивнула. — Да. Мы... тоже дружим в общем-то. Григорьева моментально уловила тон. — Дружите? — переспросила она медленно. — А чё ты про неё говоришь так, будто она либо любовница твоя либо твой главный враг? Соня усмехнулась, но уже без прежней лёгкости. — Точно не любовница, увидишь — поймешь. Просто в последнее время случились у нас... недопонимания. — Серьёзные? — Скажем так, — Соня облокотилась на стойку, — в дальнейшем ты ахуеешь. Григорьева довольно улыбнулась. — Ну наконец-то. А то я уж подумала, что ты тут живёшь спокойно. Они посмотрели друг на друга — и в этом взгляде было всё: пять лет тишины, разные города, разные жизни. И при этом ощущение, будто этих пяти лет вообще не было. ***** Три часа дня. Свет бил в глаза так, будто кто-то специально отодвинул шторы и выкрутил солнце на максимум, чтобы кого-то наказать. Кира застонала и попыталась перевернуться, но мир резко качнулся. В висках стучало так, словно внутри кто-то колотил молотком по железу. — Бляяять... — выдохнула она хрипло. Секунда. Две. Она вообще не понимала, где находится. Потолок незнакомый. Запах — смесь духов, сигарет и вчерашнего алкоголя. Под щекой — чужой плед. Кира резко села, и тут же пожалела об этом. Голова закружилась, желудок неприятно сжался. — Твою мать... — О-о-о, — донеслось с дивана напротив. — Проснулась, ебать. Кира медленно перевела взгляд. Захарова. Полусонная, растрёпанная, но уже ухмыляющаяся. Лежит поперёк дивана, в той же одежде, что и вчера. — Захарова... — Кира потерла лицо ладонями. — Чё вчера было? Крис усмехнулась. — Ебать, ты серьёзно? — Я кусками не помню ночь, — Кира зажмурилась. — Я же говорила, что тусить — это максимально хуёвая идея. — Ага, говорила. И всё равно поехала. Крис потянулась к полу, подняла бутылку воды и кинула Кире. — Лови. Кира поймала, открутила крышку дрожащими пальцами и жадно сделала несколько глотков. Вода казалась спасением. — Я помню, как мы в какой-то твой ебанный клуб поехали, — пробормотала она. — Систерс? Мы там танцевали, текилу пили... потом уже смутно. Крис медленно села, подперев подбородок рукой. — Ну давай, я тебе кино перескажу. Кира напряглась. — Сомнительная идея. — Да че сомнительная, это был чистый документальный фильм «Моральное падение Киры Медведевой». — Очень смешно. Крис ухмыльнулась шире. — Из самого основного — ты не помнишь как ты телку в клубе подцепила? Кира усмехнулась. — Чего? Какую? В целом, это не новость. — Черноволосую, красивую такую. Глаза большие. Кстати... — Крис прищурилась, — чем-то на Лину похожа. Кира резко отвела взгляд. — Потрясающе. И че? Крис помолчала секунду, смакуя паузу. — Ты её трахнула в толчке. Кира застыла. Потом медленно прикрыла лицо ладонью. — Бляяять. — Расслабься, — фыркнула Крис. — Вы даже контактами не обменялись. Всё максимально без последствий. Кира откинулась обратно на подушку, уставившись в потолок. Пустота. Ни образа. Ни лица. Только обрывки музыки и вспышки света. — Я вообще ничего не помню, — тихо сказала она. — Ну и хорошо, — пожала плечами Крис. — Значит, не зацепило. Повисла пауза. — И чё ты планируешь делать? — спросила Крис уже другим тоном. — Мне на смену надо, — Кира хрипло усмехнулась. — В смысле, чё делать? — Я не про работу. Тишина стала плотнее. — Я про Лину. Кира резко повернула голову. — Че? А что мне с ней делать? Она выступает у нас. Пару раз переспали. Всё. Чё тут делать? Ничего особенного. Слова прозвучали слишком быстро. Слишком ровно. Крис медленно подняла брови. — Ебать. — Что? — А ты не помнишь, как тебя вчера перекрыло? Кира замерла. — В каком смысле... перекрыло? Крис встала, прошлась по комнате, подбирая с пола свою куртку. — В какой-то момент ты просто села на барный стул и начала мне в ухо ныть. — Я не ною. — Я тоже так думала. А потом оказалось, что ты ноешь, когда пьяная, — спокойно парировала Крис. Кира сжала челюсть. — И что я говорила? Крис повернулась к ней лицом. — Что Лина тебе понравилась. Сильно. Не как интрижка. Кира замолчала. Внутри что-то неприятно кольнуло. — Бред. — Ты так не думала вчера. Кира смотрела в сторону, не моргая. — Ты говорила, — продолжила Крис, передразнивая ее, — что у тебя ощущение, будто у вас могло бы что-то получиться. Что она... настоящая. Что с ней по-другому. Сердце ударило чуть сильнее. Кира резко встала. — Пиздец. — И это ещё не всё. — Захарова... — Ты сказала, что тебя бесит, что она сохнет по Кульгавой. Комната будто сузилась. Не от похмелья. Будто кто-то ткнул пальцем ровно туда, куда она сама старалась не смотреть. Кира медленно опустилась обратно на кровать. Внутри что-то неприятно дернулось — не злость даже. Что-то хуже. — Господи, Захарова, это просто пьяный бред, — отмахнулась она, стараясь звучать максимально похуистично. Но голос получился чуть тише, чем обычно. — Конечно-конечно. Крис села напротив неё, уже серьёзно. — Теперь я знаю, что тебе не похуй, ты просто ахуенно притворяешься. Что где-то глубоко внутри у нас сидит, оказывается, чувствующая Кирюша. И чувства эти пиздец как задели. Кира усмехнулась. Автоматически. Эта усмешка была её бронёй. Её фирменным «мне вообще похуй». Но внутри — совсем не похуй. Внутри всплыло слишком чётко: Лина, которая смеётся, запрокинув голову. Лина, которая смотрит на неё внимательнее, чем на остальных. Лина, которая потом поворачивается к Кульгавой — и этот взгляд уже другой. И вот этот другой взгляд — бесил. Бесил сильнее, чем должен был. Просто задело. Просто самолюбие. Просто не люблю, когда выбирают не меня. Но если это просто самолюбие — почему так неприятно? — Ты сказала, — тихо добавила Крис, — что впервые за долгое время почувствовала, будто кто-то может тебя зацепить. И что это дико бесит, потому что она смотрит не на тебя. Кира прикрыла глаза. Вот оно. Вот откуда это утреннее ощущение — не только похмелье. Смесь злости, пустоты и какой-то странной ревности. — Блять... — выдохнула она. Повисла тишина. Кира смотрела в одну точку, сжав бутылку воды так, что пластик хрустнул. — Мне на работу, — наконец сказала она. Крис встала, потянулась, хрустнув спиной, и, глядя на Киру с откровенно хищной ухмылкой, бросила: — Позовёшь меня, если будешь отношения с Кульгавой выяснять? Я бы на это посмотрела. Кира, уже свесив ноги с кровати, медленно повернула к ней голову. — Захарова, ты ебнутая? — А че? — Крис пожала плечами. — Это в любом случае случится. Тебе по-любому Кульгавая хочет разбить ебало за то, что ты спала с Линой, и даже не единожды. Кира фыркнула, вставая. Мир всё ещё покачивался. — Я не буду с ней пиздиться из-за девушки. Мы дружим. Слово «дружим» прозвучало чуть жёстче, чем нужно. Крис усмехнулась, наблюдая, как Кира ищет худи. — Не, ну я даже не сомневаюсь, что она бы тебе ебало не сломала... но всё же. Кира остановилась. — Думаешь, она слабая? — Ну да, — беззаботно ответила Крис. — Она ж меньше тебя. Кира натянула худи через голову и бросила на неё взгляд из-под растрёпанных волос. — Мы иногда гоняем в зал вместе, — сухо сказала она. — Она берёт те же веса. Пару раз боролись, и всегда ничья. Я бы не была так уверена. Крис подняла руки в примирительном жесте. — Ладно-ладно, бойцовский клуб отменяется. Когда Кира подошла к зеркалу, отражение будто издевалось. Внешне — та же Медведева. Уверенная. Резкая. Холодная. А внутри — хаос. Она провела ладонью по лицу, задержалась на скуле. Ты же всегда первая уходишь. Ты же никогда не остаёшься той, кому больно. Почему сейчас по-другому? Почему мысль о том, что Лина может быть с Кульгавой — не просто раздражает, а буквально давит? Пиздец, Медведева. Бармен года. Она открыла кран, плеснула холодной водой в лицо. Кожа горела. — Тем не менее, — продолжила Кира, вытираясь полотенцем, — я не хочу в этом участвовать. Крис оперлась плечом о стену. — И чё ты? Просто отступишь? Медведева, ты вроде нарцисс. Ходячая харизма. Ходячая уверенность. Должна хуй класть на всех и брать то, что хочется. Кира замерла. Внутри что-то неприятно кольнуло. Брать то, что хочется. В памяти снова вспыхнули воспоминания о черноволосой. Когда-то Кира и сама ей так сказала. Она мотнула головой, будто их можно было физически вытряхнуть из головы. — Лина — живой человек, — медленно сказала Кира. — Я не могу просто подойти и «взять» её. Крис уставилась на неё так, будто услышала что-то историческое. И это действительно было совершенно не похоже на Киру. — Ебать как мы заговорили, — протянула она. — Поздравляю. Твой диагноз — по уши влюбилась. Кира резко схватила джинсы с кресла. — Иди нахуй. Она начала быстро одеваться — резкими, раздражёнными движениями. Носки — не те. Нашла другие. Телефон — на полу, слава богу живой. В голове шумело не только от похмелья. Влюбилась? Да хуй там. Я не умею. Просто не люблю проигрывать. Но где-то глубже — неприятная правда. Её реально задело. Задело, что Лина смотрит на Кульгавую так, как не смотрела на неё. Задело, что сама она вчера полезла в первый попавшийся чёрный силуэт, лишь бы вытеснить это чувство. Кира натянула кроссовки, села, чтобы завязать шнурки. Пальцы дрожали — то ли от похмелья, то ли от злости. — Ты хоть помнишь, как хотела написать ей в такси, а я у тебя телефон отобрала? — невинно добавила Крис. Кира замерла. Пальцы на секунду сжались. Да блять. Я правда хотела? В памяти — смутный образ: экран телефона, открытый диалог, её имя сверху. И чувство — отчаянное. Она быстро надела куртку, будто могла этим стряхнуть воспоминание. Кира подняла на неё убийственный взгляд. — Захарова, избавь меня от подробностей. — Скажи спасибо, что я отобрала! Если б ты вчера в таком состоянии своей черноволосой написала — ебать смеха было бы потом. — Я тебе щас втащу. — Молчу. Главное просто пережить смену. Желудок неприятно сжался. — Ты реально в таком состоянии поедешь? — спросила Крис уже мягче. Кира усмехнулась, натягивая капюшон. — Я всегда хожу на работу в любых состояниях. Она проверила телефон. Время — 15:32. До смены меньше двух часов. Нужно прийти в себя. Нужно выглядеть так, будто всё под контролем. Если уж я начала проживать ебанную душевную драму, главное — не показывать этого никому. Особенно Кульгавой. — Если что, — бросила Крис ей вслед, — я всё ещё хочу быть зрителем, когда начнётся драма. И я буду в любом случае болеть за тебя, Кирюх! Перед тем как выйти, Кира на секунду задержалась у двери. Если они правда будут вместе... В груди неприятно сжалось. Я смогу сделать вид, что мне похуй. Она открыла дверь. — Никакой драмы не будет. Но впервые за долгое время она сама себе не поверила.