Мне похуй на последствия

— Выйди на улицу. Поговорить надо. Голос был тихий, но в нём не было ни просьбы, ни варианта отказаться. И вот тут Кира окончательно всё поняла — она знает про Лину. Внутри что-то неприятно сжалось — не страх. Скорее раздражённое: ну конечно. Конечно она тебе сказала, блять. Но вместе с этим — что-то ещё. Тяжёлое, тянущее ощущение, которое преследовало ее с тех пор, как Лина вообще появилась. Ощущение рассыпающейся дружбы. Она смотрела на Соню пару секунд, не отводя взгляда. И в этих секундах между ними уже прошло больше, чем в любых словах: обвинение, злость, и это знакомое, старое напряжение, которое никогда между ними нормально не исчезало после появления черноволосой. Кира первой отвела взгляд, как будто это вообще ничего не значило. Она оттолкнулась от стойки, повернулась к Вике и кивнула в сторону зала. — Я на пять минут отойду, — сказала она спокойно. — Не разнеси тут ничего, пока меня нет. Вика чуть склонила голову. И тут же, с той же интонацией передразнила: — Не разнеси тут ничего, пока меня нет, — сказала она с лёгкой усмешкой и кривляниями. Кира коротко хмыкнула, но даже не посмотрела на неё. Её внимание уже полностью вернулось к Соне. — Пошли, — бросила она. И направилась к выходу. Соня пошла за ней сразу. Дверь за ними закрылась глухо, отрезая бар, звук, Вику — всё. Остались только они. И тишина, в которой сразу стало слишком много всего. Кира остановилась в паре шагов от входа, засунула руки в карманы и развернулась к Соне. Встала чуть шире, чем обычно. Чуть жёстче. Но лицо — всё то же, спокойное, почти скучающее. — Ну и? Что хотела? — сказала она. Соня стояла напротив. И вот теперь, когда они остались один на один, внутри накрыло сильнее. Картинками. Лина и Кира. Поцелуй. Это самоуверенное лицо. Эта интонация. Слишком... дохуя себе позволяющая. Соня сжала челюсть так, что даже скулы напряглись. Руки сами сжались в кулаки, она даже не сразу это заметила. — Ты как думаешь? — твердо сказала она. Соня сама слышала, как у неё дрожит дыхание от злости. От того, что это всё — не просто про поцелуй. Это про то, как Кира стоит сейчас перед ней с этим ебучим спокойствием, как будто ничего не произошло. Как будто она не влезла туда, где было... важно. Сильнее всего ее бесило то, что Кира вела себя так, будто имеет право. Ты вообще кто, блять, чтобы с ней быть? Кира усмехнулась и чуть наклонила голову. Она намеренно сделала шаг ближе, небольшой. — М-м, — протянула она. — Дай угадаю... пришла бить мне ебало? Её взгляд стал чуть уже, будто с провокацией. — Бей. Секунда. В которой Соня могла остановиться — подумать, что-то сказать, сдержаться. Но она не остановилась. Потому что это желание было сильнее всего остального с самой ночи. С той самой секунды, как она просто представила их вместе. Соня уже не хотела «нормально» разговаривать и что-то выяснять, это уже давно вышло за границы «нормального». Потому что внутри было слишком много: злости, ревности и какого-то унизительного ощущения, что её просто... обошли. Соня шагнула вперёд — резко, без предупреждения. И ударила кулаком прямо в лицо. Удар отдался в челюсти тупой, тяжёлой болью. Такой, от которой на секунду глохнешь. Голова Киры дёрнулась в сторону, она чуть потеряла равновесие, сделала шаг назад, чтобы удержаться. Во рту сразу появился металлический привкус. Она медленно повернула голову обратно, сплюнула на асфальт кровью. Кира провела языком по внутренней стороне щеки, поморщилась едва заметно. Но это было даже... не главное. Гораздо сильнее ударило другое. Она подняла взгляд на Соню. И вот там — в этом взгляде — впервые за всё время не было привычного лёгкого пофигизма. Разочарование. Не в том, что её ударили. А в том, кто это сделал. На секунду между ними повисла тишина. Кира чуть усмехнулась, вытирая кровь тыльной стороной ладони. Губы дрогнули, но она всё равно удержала эту привычную, почти издевательскую интонацию. — Полегчало? — хрипло бросила она. — Успокоилась, блять? Соня стояла напротив, тяжело дыша. Пальцы всё ещё сжаты в кулаки, плечи напряжены. — Какого хуя ты базаришь так, — резко выдохнула она, — будто ты самая ахуевшая и тебе всё позволено? Я тебя предупреждала. Не лезь, блять. Кира коротко нервно рассмеялась. И в этом смехе уже не было лёгкости — только надрыв. — А я полезла, — твердо ответила она, делая шаг навстречу. Голос стал жестче. — Потому что да, Соня, я эгоистка. И если бы это дало мне хоть один, сука, шанс быть с ней — она сделала паузу, глядя прямо в глаза, — я бы сделала это снова. Тишина. — Потому что когда я что-то чувствую — мне похуй, Кульгавая. И Кира слышала и понимала, как это звучит. Понимала, что начинает говорить не чтобы донести — а чтобы добить. Потому что внутри уже пошёл откат, тот самый, когда ты чувствуешь: всё. Сейчас ты это не спасёшь. И тогда включается другое. Ну и похуй. Разъебём до конца. Соня коротко усмехнулась. — Да что ты нахуй чувствуешь? Шаг вперёд. Ещё ближе. — Ты просто влезаешь туда, куда тебя не просили. Кира замерла на секунду. И это было почти незаметно, но внутри — кольнуло. Она выдохнула через нос, качнув головой. — Мне бесполезно тебе доказывать, что мне реально нравится Лина, — чуть тише сказала она, но голос всё равно оставался напряжённым, — и что ты тут вообще ни при чём. И тут же — резче добавила: — Но слушай... а тебе какое, блять, дело? Она развела руками. И в этом жесте было уже не только раздражение — что-то почти отчаянное. — Ты получила своё. Тебя выбрала ахуенная, красивая, талантливая, интересная девушка! Она смотрела на Соню так, будто пыталась пробить её насквозь. — Так хули ты тут делаешь? Соня даже не моргнула. — Вправляю тебе мозги. Кира коротко хмыкнула. — А точнее — снова разрушаешь себе личную жизнь. И дальше она уже не тормозила. Слова полились быстрее, жёстче, как будто копились слишком долго. — Блять, да если бы я была на твоём месте... — она усмехнулась, но в глазах мелькнуло что-то болезненное, — если бы она выбрала меня... Я бы хуй положила на всё. Она сделала шаг ближе. Теперь почти вплотную. — На эти ситуации. На поцелуи. На её прошлое. На любые её ебучие интрижки. Она смотрела прямо, не отрываясь. — Знаешь почему? Потому что мне было бы похуй. Ее голос стал еще тише, но не менее твердым. — Потому что я бы знала — в конце она выбирает меня. И это — единственное, что имеет значение. Тишина между ними стала почти звенящей. И Кира резко продолжила, будто не давая себе остановиться: — А ты что, нахуй? Готова поспорить, ты побежала ко мне сразу, как узнала. Пауза. — И ей устроила сцену. Она чуть наклонила голову. — Вот в этом и разница между нами, Кульгавая. Ты слишком дохуя думаешь о том, о чём думать не стоит. И просто проёбываешь своё счастье. Соня молчала. Секунда. Две. — А Настя? Блять, да я порвала бы с ней сразу, как поняла, что чувствую что-то к Лине. А ты? Тянешь свои ебанные недоотношения за собой, а потом удивляешься, что у Лины вообще появился выбор! Действительно, какого хуя? — Я рассталась с ней, — сказала она резко. Кира замерла на долю секунды. — ...Чего, блять? — почти автоматически. Этого она не ожидала. Это ударило сильнее, чем Сонин кулак. Потому что на секунду... реально на секунду у Киры снова проскочила мысль: А вдруг ещё не всё? А вдруг... И тут же — сама же её задушила. Поздно. Слишком поздно. — Ты серьёзно? А Лина об этом знает? Ответ очевиден. Кира коротко рассмеялась. — Нет? Она шагнула ближе. — Тогда какого хуя ты вообще здесь?! У тебя сейчас есть всё, чтобы нормально устроить себе личную жизнь. Она ткнула пальцем в сторону бара, как будто Лина могла быть там. — Всё! И почти срываясь: — Так нахуй ты тратишь время на это?! Соня резко ответила: — Да потому что в мою личную жизнь лезешь ты! Кира замерла. И потом... усмехнулась. — Знаешь что? А давай. Она наклонилась чуть ближе, почти в лицо. — Давай ты продолжишь ебать ей мозг своими сложностями. Которые ты сама же и создаёшь. Слова стали почти ядовитыми. — И, может быть... она поймёт, что ей нужен кто-то лучше. Соня прищурилась. — Да? Кира усмехнулась. — Может, она поймёт, что ты — вообще не лучший вариант. — А кто? — холодно спросила Соня. — Ты, что ли? И вот тут Кира даже не замялась. — Я хотя бы не создаю пиздец. Я умею забивать хуй на проблемы. Шаг ближе. — Умею жить в моменте. Умею делать то, что чувствую, а не сидеть и думать о последствиях. Она смотрела прямо в глаза. — Мне похуй на последствия. Любые. И почти шёпотом: — Именно поэтому я это сделала. Потому что надеялась, что это что-то изменит. Потому что я хотя бы пытаюсь бороться за своё счастье. И последняя фраза прозвучала почти ударом: — А не разрушать его, как ты. Секунда. И Соня ударила снова. Сильнее. Кулак пришёлся прямо в нос. Мир на секунду вспыхнул болью. Кира резко отшатнулась, рука автоматически поднялась к лицу. Кровь сразу пошла сильнее. В глазах потемнело на долю секунды. И... Она рассмеялась. Сквозь боль, хрипло, нервно рассмеялась. Потому что это уже было даже не про удар. Соня стояла напротив с тем же холодным лицом. Но голос прозвучал тише. — Знаешь, что ты точно разрушила? Пауза. — Нашу дружбу. И всё. Это было окончательно. Соня развернулась и пошла прочь, не оглядываясь. Как будто если остановится — передумает. Кира осталась стоять одна. Кровь капала с подбородка на асфальт, а рука всё ещё была прижата к носу. Она долго смотрела ей вслед, пока та не скрылась за углом. И только потом медленно опустила руку и выдохнула. И впервые за всё это время внутри стало не пусто, а пиздец как тяжело. Потому что теперь это было не ощущение, что дружба разваливается. А окончательный факт. Это ощущалось так, будто у неё вытащили опору, о существовании которой она даже не думала. И только сейчас она начинала понимать, насколько сильно на ней держалась. И самое мерзкое: Она сама это сделала. Своими руками. Осознанно. И всё равно бы сделала ещё раз. И от этого становилось только хуже. ****** Дверь хлопнула за Кирой чуть громче, чем обычно. Она вошла внутрь бара, даже не пытаясь выглядеть нормально. Кровь всё ещё текла — не ручьём, но достаточно, чтобы оставлять тонкую дорожку от носа к губам и дальше, к подбородку. Металлический привкус во рту уже не просто ощущался — он будто въелся, стал частью вкуса. Но Кира шла так, как будто ничего этого не было. Как будто ей вообще уже всё равно. Вика подняла голову — и на секунду замерла. Просто потому что картина перед ней была... мягко говоря, «пиздец». — Вы, блять, ебанулись совсем? — вырвалось у неё почти сразу. — Без мордобоя проблемы решать не учили? Это прозвучало без привычной лёгкости, скорее с чистым, искренним ахуем. Кира даже не остановилась. Прошла к стойке, на автомате потянулась к бутылке воды, открутила крышку. — Кульгавая не в настроении, — бросила она хрипло, не глядя. — Всё норм. Глоток. Кровь снова смешалась с водой. — Ща умоюсь. Она уже развернулась к раковине, когда Вика резко двинулась с места. — Ты конченная? Кира даже не успела ничего ответить, как Вика уже была рядом. — Сядь, — сказала она. Это прозвучало скорее как команда, нежели просьба. Кира дёрнула плечом, пытаясь отмахнуться. — Отъебись, я сама... — Сядь, — повторила Вика, уже чуть тише, но жёстче. И в этом тоне было что-то такое, что Кира на секунду зависла. Не потому что подчинилась, а потому что... не ожидала. Но всё равно попыталась вывернуться: — Да блять, я сказала... Вика просто положила руку ей на плечо и усадила на ближайший стул. Без агрессии, но и без вариантов. И это было... непривычно. Кира на секунду напряглась не от боли, а от самого факта прикосновения. Потому что рука Вики легла уверенно, но несмотря на это — тепло. — Где аптечка? — уже на ходу спросила она, оглядываясь. Кира раздражённо выдохнула. — Там... под стойкой, слева. Вика уже присела, быстро нашла нужную коробку, вытащила её и вернулась. Открыла, достала вату, антисептик. Кира наблюдала за этим с явным раздражением, но... не двигалась. Как будто сил на сопротивление уже не осталось. Или желания. Вика подошла ближе, чуть наклонилась. — Не дёргайся, — сказала она спокойно. И этот тон, без привычной язвительности, спокойный — был новым. Пальцы у Вики были холодные от антисептика, но сами по себе — тёплые. Контраст бил странно. Кира смотрела на неё чуть дольше, чем нужно, и поймала себя на мысли, что если бы это было в любой другой день — она бы уже что-то съязвила. Сейчас — не было сил. Она хмыкнула, но всё же осталась на месте. Когда холодная вата коснулась носа — она резко втянула воздух сквозь зубы. — Блять... Боль была резкой. Сильнее, чем должна была быть. Слишком чувствительно. Вика на секунду задержала взгляд на её лице. И, кажется, что-то отметила про себя, но ничего не сказала. Просто продолжила. Вика аккуратно прижала вату, чуть наклонив голову Киры вперёд. — Так. Сиди. Пауза. И потом, чуть тише: — Что у вас произошло? Кира усмехнулась. — Попиздились, бывает. Забей. Но внутри было слишком много всего, чтобы это «забей» хоть что-то значило. Слова Сони. Её лицо. Этот момент, когда она сказала про дружбу. Как точка. И от этого внутри снова неприятно потянуло. Кира сжала челюсть, глядя куда-то в сторону. Тишину снова разрезал голос Вики. — Знаешь... — она говорила уже совсем иначе. — не стоит страдать по девушке, которая выбрала другую. Это глупо. Кира резко перевела на неё взгляд. И в этом взгляде уже было не просто раздражение — что-то более острое. Будто бы она защищалась. — Ой, блять, — выдохнула она. — много ты понимаешь в этом. Она чуть наклонилась вперёд, игнорируя руку Вики. — Не лезь. Вика не отстранилась. — Ты даже не представляешь, насколько много я понимаю, — спокойно ответила она. Кира на секунду задержала на ней взгляд, чуть дольше, чем нужно. Как будто впервые действительно посмотрела. От неё пахло чем-то лёгким, почти незаметным — не сладким, не резким. Чистым, приятным. Глаза были голубые, но не такого холодного оттенка, как у Лины. Они отливали чуть зеленоватым, и выглядели будто... гораздо ярче и живее. Кира чуть нахмурилась и отвернулась. Не сейчас. Вообще не сейчас. Не потому что неинтересно, а потому что опасно. Но не в смысле «опасно влюбиться», а в том смысле, что за последнее время произошло столько пиздеца... и переключаться на что-то было просто нельзя. Иначе её просто разъебёт. Вика тоже отвела взгляд. Она тихо выдохнула и решила сменить тему. — А ещё... — сказала она, уже более привычным тоном, но мягче, — не стоит объёбываться перед работой. Короткая пауза. — Сейчас будет больно. Кира едва заметно напряглась. И не успела даже ничего сказать, как Вика чуть сильнее надавила, фиксируя положение. Боль прострелила резко. Как будто внутри всё было раздражено сильнее, чем должно. — Блять! — вырвалось у Киры. Она резко дёрнулась, но Вика удержала её. — Сиди. Кира сжала зубы, тяжело выдохнула. Пару секунд она просто молчала. И потом, чуть тише, уже без защитной иронии заговорила: — Ты первая, кто заметил. Вика подняла на неё взгляд. — Значит, остальные просто не такие наблюдательные, — спокойно ответила она. — Это очевидно. Ты плохо скрываешься. Кира слабо усмехнулась. — Главное, не пропиздись кому-нибудь ещё. Она посмотрела на неё прямо. Чуть внимательнее. — Я просто балуюсь иногда. Ложь легла легко. Слишком привычно. Вика ничего не сказала. Но по её взгляду было понятно — она не до конца поверила. И всё же... не стала давить, просто кивнула. И в какой-то момент поймала себя на странной мысли: когда Кира не огрызается на каждое слово — с ней... проще. И, блять, да. Она всё ещё была в её вкусе. Даже с разбитым лицом и кровью на губах. И, возможно, именно поэтому Вика сейчас не язвила. Потому что слишком хорошо знала этот тип состояния. Когда человек уже не дерётся — а просто держится, чтобы не развалиться прямо здесь. Ещё пару минут — и кровь начала останавливаться. Вика аккуратно убрала вату, проверила. — Ну... жить будешь. Кира выдохнула и чуть расслабилась. И только теперь посмотрела на неё нормально. Без маски. — Спасибо, — коротко сказала она. Но в этом «спасибо» было больше, чем обычно. Больше искренности. Потому что о Кире редко кто-то так заботился, пусть это была и мелочь. На секунду между ними повисла странная пауза. И в этой паузе будто бы промелькнуло что-то новое.