Часть 1

‎В детстве малютки случалась ранняя утрата, которая оставила ей и отцу след в душе — смерть матери. Отец, стараясь заменить ей обоих родителей, вкладывал все силы в воспитание дочери. Именно тогда зародилась традиция, ставшая для Узи ежегодным спасением и глотком свежего воздуха. ‎ ‎Каждый год, как только начинались летние каникулы, Узи собирала свой небольшой чемодан и отправлялась в долгое путешествие. Её целью был яркий и вечно танцующий Рио-де-Жанейро, где в уютном доме, пропахшем цветами, её ждала тётушка Ева. Она была полной противоположностью их жизни с отцом — её смех заполнял комнаты, а рассказы о прошлом помогали Узи лучше узнать женщину, которую она почти не помнила и не видела. ‎ ‎Поездка на поезде стала для девушки неким ритуалом перехода от серых будней к ярким краскам бразильского лета. Сменяющиеся за окном пейзажи дарили ей чувство свободы, которое она не испытывала больше нигде, кроме Рио-де-Жанейро. ‎ ‎Этот год не стал исключением. Несмотря на все перемены в жизни, Узи знала: когда наступит июнь, она снова купит билет, займет свое место у окна и отправится навстречу тёплым и крепким объятиям тётушки. ‎ ‎Комната Узи была наполнена тенями, которые, возможно, где-то в глубине, сочувствовали её одиночеству. Девушка укладывала вещи в старый чемодан, стараясь не обращать внимания на гнетущую тишину за окном. Этот город всегда был для неё чужим, особенно после смерти матери. Его серые улицы и одинаковые лица давили, не давая вздохнуть полной грудью. Здесь у неё никогда не было друзей, и она давно оставила надежду их завести. ‎ ‎Причина была вполне простая. Местная молодёжь и даже некоторые взрослые верили в нелепые слухи, вылезшие не пойми откуда. Стоило Узи пройти мимо, как люди отводили глаза или переходили на другую сторону улицы. В их шепоте за спиной всегда слышалось одно и то же слово — «ведьма». Горожане искренне верили, что её молчаливость и привычка носить тёмную одежду — признаки невообразиммой силы, способной наложить проклятие на любого, кто перейдёт ей дорогу. На самом же деле, такого никогда не происходило, и не произошло бы, ведь таких "сил" у Узи к счастью, или к сожалению нет. ‎ ‎Застегнув молнию чемодана, Узи почувствовала легкое облегчение. Впереди был вокзал, стук колёс и Рио-де-Жанейро — город, где никто не знает о её дурной "репутации". Там, в солнечном доме тётушки Евы, она наконец-то сможет просто быть собой, не опасаясь косых взглядов. ‎И хотя здесь никто не шептал ей в спину обидное слово «ведьма», Узи всё равно не спешила заводить новые знакомства. ‎ ‎Её круг в Рио был до боли мал, но в нём была одна-единственная подруга с детства — Долл. ‎ ‎Они дружили столько, сколько Узи себя помнила. Их связь зародилась ещё в те времена, когда мир казался огромной песочницей, а самой большой проблемой была сломанная кукла или один кусочек торта, который они не могли поделить без помощи взрослого человека. Долл была полной противоположностью Узи: шумная, импульсивная, и она никогда не огорчалась, даже в тех моментах, когда любой бы уже сложил руки. Но именно эта разность и сделала их неразлучными. ‎ ‎Для Долл никогда не имели значения странности подруги. Она была единственной, кто знал истинную причину молчаливости Узи, и единственной, кто видел, как она умеет искренне улыбаться, когда их никто не видит. В этом огромном, кипящем жизнью городе их дружба была тихим островком безопасности, в котором Узи хотя бы ненадолго чувствовала себя не пустым сосудом. ‎ ‎*** ‎ ‎Звук захлопнувшейся двери отозвался в коридоре почти болезненным эхом. В её руках был старый потертый чемодан — всё, что ей нужно было, чтобы на немного забыть воспоминания о прошлом. ‎Утро было холодным и туманным. Город еще только начинал просыпаться, неохотно стряхивая с себя остатки тяжелого сна. Узи шла по знакомым тротуарам, и каждый её шаг казался точкой опоры. Колеса чемодана глухо постукивали по плиткам, и этот ритмичный звук был единственным, что нарушало тишину пустых переулков. ‎ ‎Она проходила мимо булочной, где когда-то ловила на себе испуганные взгляды пекаря, мимо старой школы, стены которой помнили её одиночество. Теперь, когда она уходила, всё это казалось незначительным. Слухи о том, что она "ведьма", больше не жалили её. Напротив, в этот момент она чувствовала себя почти невидимой, словно уже стала частью тумана, который окутал городские окраины. ‎ ‎Дорога к вокзалу вела через парк, где деревья были ровно рассажены. Узи не оборачивалась. Она знала, что если посмотрит назад, то может увидеть в окнах чьи-то любопытные глаза, ждущие её исчезновения. Но её взгляд был устремлен вперед, туда, где за горизонтом уже пробивались первые лучи солнца. ‎ ‎Вокзал встретил её свистом пара, выкриками носильщиков и бесконечным гулом громких голосов. Здесь, среди сотен людей, спешащих по своим делам, Узи впервые за долгое время почувствовала себя по-настоящему свободной. В этой толпе никто не знал её имени, никто не строил догадок о её душе. Она была просто пассажиркой с билетом в один конец. ‎ ‎Подходя к платформе, где уже стоял массивный состав, Узи крепче сжала ручку чемодана. Смесь машинного масла, дыма и мокрого металла — теперь этот запах казался ей ароматом новой жизни. Она сделала глубокий вдох, чувствуя, как страх сменяется предвкушением. Поезд тяжко вздохнул, выпуская облако пара, словно приглашая её занять своё место. Узи сделала первый шаг на подножку вагона, навсегда оставляя за собой тень той девочки, которой она была в этом сером, не понимавшем её городе, уходя в её "новый", любимый мир. ‎Сев на своё место, девушка нацепила беспроводные наушники, подключила их к блютузу и включила свою любимую песню. Пока поезд ещё не сдвинулся с места, Узи решила написать отцу о том, что она уже сидит в вагоне, и совсем скоро уедет в Рио-де-Жанейро — город, в котором она чувствует себя живой. ‎Девушка убрала телефон в карман своей любимой чёрной кофты, которую всегда носила с собой, даже в самую жаркую погоду, которая только могла быть. Она наклонила голову, подставив под неё руку, и зарывшись пальцами в темно-фиолетовые волосы по плечи, которые она никогда не собирала ни в хвост, ни в косу, хотя длина это вполне позволяла, даже чуть чуть. Эта была её наверное самая любимая поза в поезде, Узи и сама не знала, почему. Она кажется далеко не удобной, но такой, которой ей так долго не хватало. Поезд сдвинулся с места и начал набирать скорость, через час девушка уже погрузилась в сон, ведь всю ночь она думала о том, как же круто будет проводить время с Долл и тетушкой Евой. Пить разные молочные коктейли, есть мороженое, помогать готовить разные вкусности, да и просто прогуливаться по улицам Рио-де-Жанейро. ‎ ‎*** ‎ ‎Резкий, пронзительный скрежет тормозов о раскаленные рельсы грубо ворвался в сон Узи, словно удар хлыста. Вагон вздрогнул, и её голова, все также находящаяся на холодной руке, неприятно подпрыгнула. Она резко открыла глаза, еще не понимая, где находится, и несколько секунд просто смотрела на пылинки, танцующие в луче яркого, солнечного света, пробивающегося сквозь щель в занавесках. Это был не тот серый, приглушенный свет её родного города. Этот свет был живым, золотым и обжигающим. ‎ ‎Узи поднялась, чувствуя, как затекли мышцы после долгой дороги, и немного размяла плечи. Поезд тяжело выдохнул в последний раз, выпуская облако пара, и затих. Снаружи доносился жуткий шум: выкрики кучи голосов, которые смешивались между собой, ритмичный стук каблуков по платформе. Она подхватила свой чемодан, который теперь казался намного тяжелее, и направилась к выходу. ‎ ‎Когда автоматические двери вагона разъехались, на неё обрушилась волна воздуха, пропитанного влагой, солью и ароматом экзотических цветов. Это был Рио-де-Жанейро, тот город, который Узи любила больше жизни. ‎ ‎Узи вышла на платформу и замерла, ослепленная великолепием момента. Перед ней открылся вид, который она не видела довольно долгое время. Вдалеке, над изумрудными холмами, окутанными легкой дымкой, возвышалась величественная фигура Христа-Искупителя, словно обнимающая весь кипящий жизнью город. Небо здесь было таким синим, что казалось нарисованным, а шум толпы напоминал музыку самбы — даже обычный разговор местных жителей звучал как песня. ‎ ‎Девушка сделала несколько шагов, чувствуя, как подошвы её ботинок касаются раскаленного бетона. Люди вокруг были яркими пятнами с открытыми улыбками. Никто не смотрел на неё с подозрением, никто не шептался за спиной, как она уже привыкла. В этом огромном потоке счастливых людей Узи внезапно почувствовала себя свободной. Прошлое осталось за тысячи километров, отрезанное длинными рельсами. ‎ ‎Она поправила футболку, которая немного открывала её плечо после сна, и двинулась в сторону выхода с вокзала, навстречу соленому ветру и приключениям. Рио ждал её — со всеми его опасностями, красотой и обещанием новой жизни, в которой ей больше не нужно было прятать свои чувства и эмоции. ‎ ‎*** ‎ ‎Выйдя с вокзала, Узи словно попала в другой мир — яркий, шумный и пахнущий всеми приятными ароматами. Узкие улочки вокруг станции были забиты крошечными магазинчиками и витринами с разными штуковинами. ‎ ‎Продавцы, перекрикивая друг друга, зазывали прохожих, размахивая руками, сверкающими бусами из полудрагоценных камней и какими-то невероятными металлическими игрушками. ‎ ‎— Если так подумать, у меня ещё много времени до вечера, успею купить что-то тёте и долл, — подумала узи и медленно пошла вдоль рядов, стараясь не задевать чемоданом прохожих. ‎ ‎Её взгляд цеплялся за всё подряд: вот старик с седыми волосами и еле заметной лысиной продает самый разный мёд, который девушка сначала хотела купить, но вспомнив, что тётушка не любит его, быстро ушла от этой затеи, и подошла к следующему ларьку. ‎ ‎Там торговала девушка-креолка с кудрявыми волосами, которые свисали на уровне груди, темной кожей и карими глазами, которые так и хотели заглянуть в душу. На прилавке стояли самые разные цветы — хризантемы с жёлтой сердцевиной и белыми и розовымт лепестками, эустома с совершенно разными цветами бутонов, от белого до насыщенно-фиолетового, альстромерия с бело-розовыми, малиново-желтыми и красно-зелеными лепестками, но больше всего внимание Узи привлекли гипсофилы. Они были невероятно красивыми, мелкие лепестки нежно-розового цвета смотрели на девушку, и умоляли купить, но денег у неё было немного, и тратить из на цветы она не очень хотела, поэтому пошла к ларьку со сладостями. ‎ ‎В воздухе стоял густой, почти осязаемый аромат сахара и ванили. На полках теснились баночки с золотистым мёдом, мармелад, и коробочки с местными деликатесами. Узи присмотрелась к ассортименту. Её внимание привлекли круглые жестяные коробочки  — внутри оказались знаменитые бразильские печенья Biscoito de Amanteigado, которые буквально таяли во рту. Но настоящей находкой стал плотный мармелад из гуавы, упакованный в аккуратный деревянный ящичек, расписанный веточками сакуры. ‎ ‎Девушка долго не могла определиться с выбором, но сзади так и доносились обрывки фраз по типу: "ну что так долго?! Можно быстрее?" ‎ ‎Узи почувствовала, как кто-то почти невесомо, но вполне осязаемо положил руку ей на плечо, когда она обернулась, то прямо перед ней стоял парень, который, казалось, воплощал в себе всю энергию этого города. Его волосы, выбеленные жарким бразильским солнцем, были небрежно взъерошены, на подбородке виднелась мелкая, светлая щетина. Но самым поразительным в его облике были глаза — янтарно-желтого цвета, напоминавшие капли самого дорогого и вкусного меда. ‎ ‎Он не просто смотрел на неё — он приветливо улыбался. Эта улыбка была настолько искренней, что на секунду Узи невольно почувствовала, как её собственная настороженность тает. В его взгляде не было ни капли осуждения или любопытства, лишь теплое, живое дружелюбие, которое часто встречается в этих краях. На нем была легкая льняная рубашка, расстегнутая у воротника, и тонкая цепочка на шее, а во всем его облике чувствовалась легкость человека, но и ещё что-то не понятное для девушки, что раньше она не встречала, хотя и читала людей как открытую книгу, но это "способностью" она почти не пользовалась. ‎ ‎— Доброе утро, Миледи. Я бы хотел вам помочь с выбором, позволите? — произнес он мягким, чуть хрипловатым, невыспавшимся голосом. ‎ ‎Узи не знала что ответить, поэтому лишь едва заметно кивнула. После этого улыбка парня стала ещё шире и он показал девушке на эклеры, которые были словно сахарная вата, которая растает, как только с ней начнет взаимодействовать хоть капля воды. Внутри них была самое нежное сгущение молоко, которое только могло быть. ‎ ‎ ‎— Пожалуй, возьму это, — сказала Узи, показывая на эклеры и одновременно протягивая несколько купюр продавцу. ‎ ‎Она аккуратно спрятала покупку в сумку, которую ещё дома спрятала в самый верх чемодана, и вытащила возле прилавка. Теперь, когда подарок был выбран, Узи захотела поблагодарить незнакомца, но когда она повернулась туда, где он только что стоял, его уже и след простыл, как будто ей это все показалось, и никакой парень не помогал ей выбирать сладости. Девушка чувствовала, что это путешествие только начинается, и она ещё встретит незнакомца. Над площадью витал аромат Бразильского кофе, который она чувствовала в прошлом году, дома у тётушки. Сделав музыку в наушниках погромче, она глубоко вдохнула свежий, чистый воздух живого города, и побрела к дому, в который уже поскорее хотелось войти, и встретить любимых родственников. ‎ ‎Улицы Рио казались бесконечным праздником. Узи шла, лавируя между прохожими, мимо ярких витрин и крошечных кафе, откуда доносился звон посуды, приятная музыка и громкий смех. Солнце золотило мостовую, а легкий ветерок с океана приносил желанную прохладу, которую девушка так и ждала. ‎ ‎В руках она бережно несла сумку с эклерами, которые только что купила. Впереди уже показался знакомый фасад: двухэтажный уютный дом с прелестными решетками на окнах и пышными кустами ярко-красной розы, обвивающей крыльцо. Это был дом тётушки Евы — место, где всегда пахло цветами и гостеприимством. ‎ ‎Узи поднялась по каменным ступеням, чувствуя, как сердце радостно забилось. Она постучала в тяжелую деревянную дверь характерным ритмом, который они с тётушкой и Долл придумали ещё в детстве. За дверью послышались торопливые шаги и знакомый звонкий голос: ‎ ‎— Иду, иду! Неужели это моя маленькая Узи? ‎ ‎Дверь распахнулась, и на пороге появилась тётушка в своем неизменном цветастом фартуке, с распростертыми объятиями и широкой улыбкой. ‎ ‎— Заходи скорее, я так соскучилась! Я как раз только что поставила чайник. Рассказывай, как добралась? — она улыбнулась, забирая у Узи сверток с эклерами. ‎ ‎После этого, девушка сразу оказалась в крепких и теплых объятьях тётушки. ‎ ‎—Ты меня так крепко обнимаешь, что я сейчас задохнусь! — сказала девушка с улыбкой и легкой насмешкой. ‎ ‎— Ага, щас, задохнется она, я тебя с того света достану, если захочу. А я захочу, уж поверь, — и тётушка рассмеялась, присев на кресло, которое стояло в прихожей, если кто-то сильно устанет после дороги, и сразу в него завалится — Ладненько, пойдем на кухню, ты наверное проголодалась. ‎ ‎— Даа, очень. Кстати, а где Долл? А то обычно она выбегает, как только я порог дома переступаю, — сказала Узи, пройдя на кухню, вслед на тётушкой. ‎ ‎— Она в магазин пошла, захотела купить что-то к чаю. Ты, кстати, какой будешь? Есть черный, зелёный, каркаде, мята. ‎ ‎— Давай зелёный, давно его не пила, уже соскучилась прям. ‎ ‎— Услышала, малышка, — Ева взяла любимую кружку Узи, на которой были нарисованы веточки сакуры. Налила туда кипятка и закинула пакетик с зелёным чаем. Через пару минут он уже был готов, тётушка поставила кружку с прекрасным летним ароматом перед девушкой. ‎ ‎Узи обхватила холодными ладонями фарфоровую чашку. Пар от зеленого чая поднимался тонкими спиралями, смешиваясь с ароматом цветущей розы, аглядывающей в открытое окно. В уютной гостиной тётушки Евы время будто замедлилось. Гул большого города остался где-то далеко за порогом, сменившись уютным тиканьем настенных часов. ‎ ‎Тётушка уже успела выложить эклеры на изящное блюдце и теперь с любовью наблюдала за племянницей. ‎ ‎— Знаешь, малышка, — негромко произнесла Ева, присаживаясь напротив, — зеленый чай в такую жару — это маленькое спасение. Он помогает не только освежиться, но и привести мысли в порядок даже после долгой дороги. ‎ ‎Узи сделала медленный глоток. Она чувствовала, как напряжение после долгой прогулки по шумным, залитым солнцем улицам постепенно уходит. Здесь, в этом доме, пропитанном запахами цветов, она всегда находила покой. ‎ ‎Она посмотрела на тётушку сквозь полупрозрачный пар и улыбнулась — той самой тихой, искренней улыбкой, которая появлялась у неё только в кругу самых близких. За окном золотистый свет Рио начинал светить все сильнее, а впереди был целый день для олгих разговоров и прогулок. ‎ ‎Прошло всего пять минут, когда тишину кухни нарушил знакомый перестук у самого крыльца. Дверь распахнулась, и на пороге появилась Долл. ‎ ‎— Узи, ты всё ещё медитируешь над чашкой? — с лёгкой улыбкой спросила она, поправляя воротник рубашки, которую видимо прикупила совсем недавно. — Солнце уже начинает клониться к горизонту, а мы собирались успеть дойти до старой смотровой площадки как в детстве, помнишь? Тем летом договаривались. ‎ ‎Узи сделала последний глоток сладкого чая и аккуратно поставила чашку на блюдце. Она чувствовала себя чудесно. Тепло напитка и встреча с тётушкой и долл, помогли ей окончательно сбросить дневную усталость. ‎ ‎— Иду-иду, — отозвалась Узи, встав со стула. — Ева, спасибо за чай. Это было именно то, чего мне не хватало. ‎ ‎Тётушка лишь ласково кивнула им вслед, провожая взглядом двух подруг. ‎ ‎Выйдя на улицу, они тут же окунулись в живую, пульсирующую атмосферу дневного Рио. Они шли по узким улочкам, мимо ярких стен, украшенных граффити, и маленьких кафе, из которых доносились звуки музыки. ‎ ‎Долл шла уверенным шагом, изредка поглядывая на город внизу, а Узи ловила кожей легкий бриз, чувствуя, как внутри зарождается предвкушение чего-то интересного.