Эпилог

ВНИМАНИЕ!

Глава содержит сцены эротического содержания. Приятного чтения.

Прошло пять лет. «La Sal» разросся и стал сетью ресторанов в трёх странах. Влас управлял всем из главного — того самого, на набережной. У него работали десятки омег, спасённых от рабства, получивших новый шанс. Эйден больше не мыл посуду. Он стал управляющим — к ужасу Власа и к своему собственному удивлению, оказался в этом талантлив. Но каждый вечер, когда ресторан закрывался, он надевал фартук и мыл посуду сам. Говорил, что это напоминает ему, с чего всё начиналось. Влас не спорил. Ему нравилось смотреть на Эйдена за этим занятием. Они по-прежнему жили в домике на холме. По утрам пили кофе на террасе. По вечерам смотрели закаты. Иногда ссорились — Влас был вспыльчив, Эйден упрям. Но мирились всегда быстро и страстно. Узы стали тише, спокойнее. Не жгли, а грели. Как родной дом.

***

В тот вечер было особенно душно. Влас стоял на террасе, глядя на море, и пытался поймать хоть глоток ветерка. Рубашка липла к телу, волосы выбились из пучка и падали на лицо влажными прядями. Но дело было не только в жаре. Он чувствовал это уже несколько часов — знакомое, тянущее тепло внизу живота, обострённое восприятие запахов, лёгкую дрожь в пальцах. Течка. Она случалась у него редко — Сигмы не так подвержены циклам, как обычные омеги, но раз в полгода природа брала своё. Обычно Влас справлялся с этим с помощью блокаторов, но сегодня... сегодня ему почему-то не хотелось их принимать. — Ты как? — Эйден вышел с двумя бокалами ледяного лимонада. — Плавлюсь, — честно признался Влас, принимая бокал. — На кухне сегодня был ад. — Там всегда ад, — усмехнулся Эйден, садясь рядом. Влас сделал глоток, чувствуя, как взгляд Эйдена скользит по его влажной шее, по расстёгнутой верхней пуговице рубашки. По узам тут же ударила волна желания — Альфа чувствовал его состояние, даже если Влас молчал. — Ты не принял блокаторы сегодня, — тихо сказал Эйден. — Нет. — Почему? Влас посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. В янтарных глазах плясали отсветы заката и что-то глубокое, тёмное, требовательное. — Потому что я хочу тебя. Сегодня я хочу чувствовать всё. И я хочу, чтобы ты делал то, что я скажу. Эйден замер. По узам хлынула такая волна возбуждения, что у Власа перехватило дыхание. — Что ты хочешь? — спросил Эйден, и в его голосе не было обычной уверенности Альфы. Был вопрос. Была готовность подчиниться. Влас улыбнулся той особенной улыбкой, которая появлялась у него, когда он знал, что победил. — Пойдём в спальню. Я покажу.

***

Они едва дошли. Влас останавливал Эйдена каждые несколько шагов, прижимая к стенам, целуя жадно, требовательно, кусая губы до крови. — Не торопись, — шептал он, хотя сам дрожал от желания. — Я скажу, когда можно будет ускориться. Эйден рычал, вжимая его в дверной косяк, но послушно замедлялся. Он уже знал этот танец — когда Влас брал контроль, Эйден отдавал его с благодарностью. В спальне работал кондиционер, но Власу всё равно было жарко. Течка разгоняла кровь, делала кожу чувствительной до боли, заставляла каждый вздох Эйдена отдаваться дрожью в позвоночнике. — Раздевай меня, — приказал Влас, останавливаясь посреди комнаты. — Медленно. Эйден опустился перед ним на колени. Влас смотрел сверху вниз на этого Альфу — когда-то всесильного, холодного, жестокого — и чувствовал, как внутри разливается горячая, пьянящая власть. Эйден смотрел на него снизу вверх с такой преданностью, с такой жаждой угодить, что у Власа перехватывало дыхание. Пальцы Эйдена расстёгивали пуговицы его рубашки одну за другой, касаясь кожи, но не нажимая. Дразня. Влас знал, чего это стоит Альфе — сдерживать себя, когда омега в течке стоит перед ним и пахнет так, что сносит крышу. — Хорошо, — выдохнул Влас, когда рубашка упала на пол. — Теперь штаны. Эйден потянул вниз молнию, стягивая лёгкие летние брюки вместе с бельём. Влас остался стоять перед ним полностью обнажённый, и Эйден замер, глядя на него с благоговением. — Ты... — выдохнул он. — Ты невероятен. — Знаю. — Влас запустил руку в его волосы, сжимая пшеничные пряди. — А теперь разденься сам. И не своди с меня глаз. Эйден раздевался быстро, но послушно — глядя Власу в глаза, не отрываясь. Рубашка полетела в сторону, брюки, бельё. Он снова опустился на колени, обнажённый, готовый. — Подползи, — приказал Влас. Эйден двинулся вперёд на коленях, и от этого зрелища — доминантный Альфа, ползущий к нему как пёс — у Власа подкосились ноги. Он опустился на кровать, откинувшись на подушки, раздвинув бёдра в приглашающем жесте. — Лижи, — сказал он просто. — Подготовь меня. Языком. Эйден зарычал, наклоняясь, и Влас застонал, когда горячий язык коснулся самого чувствительного места. Эйден вылизывал его медленно, тщательно, с той особенной нежностью, которая появлялась у него только когда они были вдвоём. — Да... — выдохнул Влас, откидывая голову. — Ещё. Глубже. Эйден подчинялся. Его язык проникал внутрь, растягивая, подготавливая, а руки гладили бёдра, не давая Власу сомкнуть ноги. Течка делала всё в тысячу раз чувствительнее — каждое прикосновение отдавалось вспышкой удовольствия, от которой темнело в глазах. — Хватит, — выдохнул Влас, когда почувствовал, что готов. — Иди сюда. Эйден поднялся, нависая над ним, но Влас остановил его рукой, упёртой в грудь. — Лежи, — приказал он. — Я хочу сверху. Эйден послушно перевернулся на спину, глядя, как Влас оседлывает его, беря член в руку и направляя к себе. Влас опускался медленно, чувствуя, как наполняется, как растягивается, принимая в себя эту горячую твёрдость. — Смотри на меня, — приказал он, начиная двигаться. — Не закрывай глаза. Эйден смотрел. В его серых глазах плескалось такое обожание, такая жажда, что у Власа перехватывало дыхание. Он двигался сверху, задавая ритм, контролируя глубину, скорость, угол. — Быстрее? — спросил Эйден, сжимая его бёдра. — Я скажу, когда быстрее, — выдохнул Влас. — Пока так. Он брал то, что хотел. Двигался так, как нравилось ему. Заставлял Эйдена ждать, томиться, сходить с ума от желания ускориться, но не имея права. — Влас... — простонал Эйден, когда Влас замедлился почти до полной остановки, дразня — Пожалуйста... — Что "пожалуйста"? — Влас наклонился, кусая его нижнюю губу. — Проси. — Пожалуйста, дай мне трахнуть тебя, — выдохнул Эйден. — Пожалуйста, позволь... — Не сегодня. — Влас выпрямился, начиная двигаться быстрее, глубже. — Сегодня я трахаю тебя. Ты просто лежи и получай удовольствие. Эйден застонал, откидывая голову, позволяя Власу брать то, что тот хотел. И это было правильно. Это было идеально. Потому что только так, в эти редкие моменты полного контроля, Влас чувствовал себя по-настоящему свободным. И только так Эйден чувствовал себя по-настоящему любимым. Влас кончил первым, с криком, выгибаясь и сжимаясь вокруг Эйдена так сильно, что тот зарычал, кончая следом, заливая его горячей спермой. Он рухнул на грудь Эйдена, тяжело дыша, чувствуя, как по телу разливается тёплая истома. — Ты как? — спросил Эйден, гладя его по спине. — Ммм... — Влас потерся щекой о его грудь. — Хорошо. Но это ещё не всё. Эйден замер. — Что значит "не всё"? Влас поднял голову, и в его глазах горел тот самый огонь, который Эйден обожал и боялся одновременно. — У меня течка, помнишь? Одного раза мало. — Он усмехнулся. — Отдохни пять минут. Потом продолжим. — И снова ты командуешь? — с надеждой спросил Эйден. — Посмотрим. — Влас поцеловал его в уголок губ. — Может быть, если будешь хорошо себя вести, я разрешу тебе немного пошалить. Эйден зарычал, прижимая его к себе. — Ты меня убьёшь когда-нибудь. — Но ты умрёшь счастливым.

***

Пять минут превратились в десять — они лежали, обнявшись, слушая, как бьются сердца, и Влас чувствовал, как внутри снова нарастает жар. Течка не отпускала, требуя продолжения. — Эйден, — позвал он. — Ммм? — Я хочу тебя снова. Эйден повернулся к нему, готовый встать, но Влас остановил его. — На этот раз по-другому. Ты сверху. Эйден замер, не веря. — Правда? — Правда. — Влас улыбнулся, касаясь его щеки. — Но командуют всё равно я. Ты будешь делать то, что я скажу. Понял? — Да, — выдохнул Эйден. — Всё, что скажешь. Он перевернул Власа на спину, нависая сверху, но не входя, ожидая приказа. — Целуй меня, — сказал Влас. — Медленно. Эйден наклонился, целуя его с той нежностью, которая появлялась только в такие моменты. Губы к губам, язык к языку — медленно, глубоко, сводя с ума. Влас обвил его шею руками, притягивая ближе, позволяя себе раствориться в этом поцелуе. Течка делала всё острее — каждое прикосновение языка отдавалось дрожью в позвоночнике, каждый вздох Эйдена пах так, что кружилась голова. — Теперь войди, — выдохнул Влас, когда поцелуй закончился. — Медленно. Я хочу чувствовать каждый миллиметр. Эйден вошёл. Медленно, мучительно медленно, глядя Власу в глаза. Тот выгибался, ловя ртом воздух, чувствуя, как наполняется, как растягивается, принимая. — Хорошо, — выдохнул он. — Остановись. Эйден замер, войдя наполовину. Было видно, каких усилий ему стоило не двинуться дальше. По узам хлынула волна чистого желания, смешанного с послушанием. — Теперь двигайся, — приказал Влас. — Медленно. И смотри на меня. Эйден двигался. Медленно, глубоко, идеально. Каждое его движение отзывалось в Власе вспышкой удовольствия, от которой темнело в глазах. Течка делала своё дело — тело горело, требуя больше, быстрее, сильнее. — Быстрее, — выдохнул Влас, когда медленного темпа стало недостаточно. — Как скажешь. Эйден ускорился, входя глубоко, сильно, заставляя Власа выгибаться и стонать. Влас обвил его ногами, притягивая ближе, глубже, чувствуя, как приближается разрядка. — Хочу тебя, — прошептал он в поцелуй. — Сейчас. Пожалуйста. — Что именно? — Эйден отстранился ровно настолько, чтобы видеть его лицо, глядя на него с той особенной улыбкой, которая появлялась только в такие моменты. — Скажи. Влас закатил глаза. — Ты невыносим. — Я хочу слышать. — Хочу, чтобы ты трахнул меня, — выдохнул Влас, чувствуя, как краснеют даже кончики ушей. — Сильно. Глубоко. Так, чтобы я забыл своё имя. Эйден зарычал, наклоняясь к его шее, кусая нежно, дразня. — Умница, — прошептал он, входя глубже, быстрее, сильнее. — Всегда будь честна со мной. Он трахал его так, как Влас просил — сильно, глубоко, идеально. Каждый толчок отдавался вспышкой удовольствия, заставляя стонать, выгибаться, впиваться ногтями в спину Эйдена. — Да, — выдохнул Влас. — Вот так. Ещё. Эйден слушался. Он двигался быстрее, глубже, сильнее, пока Влас не закричал, кончая, сжимаясь вокруг него так сильно, что Эйден зарычал, кончая следом. Он рухнул рядом, прижимая Власа к себе, укрывая своим телом. — Ты как? — спросил он, когда смог говорить. — Мёртв, — выдохнул Влас. — Счастливо мёртв. Эйден рассмеялся, целуя его в висок. — Я люблю тебя. — Я знаю. — Влас повернулся к нему, глядя в серые глаза. — Я тоже тебя люблю. Идиот. — Сам идиот. Они лежали в тишине, слушая, как за окном шумит море. Течка понемногу отпускала, сменяясь приятной усталостью. — Знаешь, о чём я думаю? — спросил Влас. — О чём? — О том, что ты всё-таки проиграл. Эйден приподнял бровь. — В каком смысле? — Ты устроил охоту, хотел поймать омегу. — Влас улыбнулся в темноте. — А поймали тебя. И теперь ты мой. Моешь посуду, живёшь в моём доме, спишь в моей постели. И делаешь всё, что я скажу. Даже в постели. Эйден замер на секунду, а потом рассмеялся — тихо, искренне, счастливо. — Боже, ты прав. Я проиграл. — С треском. — И знаешь что? — Эйден прижал его крепче. — Я счастлив проиграть тебе. Влас поднял голову, посмотрел на него в лунном свете. — Ты это сейчас признался, что хочешь быть в моём подчинении? Эйден дёрнулся, хотел что-то возразить, но Влас прижал палец к его губам. — Тсс. Не говори ничего. Просто знай, что я знаю. — Я не... — Знаю, — повторил Влас с улыбкой. — И мне это нравится. Нравится, что сильный, доминантный Альфа, который когда-то охотился на меня, теперь готов на всё, лишь бы я был рядом. Нравится командовать тобой. Нравится видеть, как ты подчиняешься. Эйден вздохнул, сдаваясь. — Ты невозможен. — Я знаю. — Влас поцеловал его. — И ты меня любишь именно за это. — Люблю, — согласился Эйден. — Больше жизни. Они заснули под утро, обнявшись, укрытые лунным светом и тишиной. Где-то внизу, в ресторане, кипела жизнь. Где-то далеко, в тюрьмах, сидели те, кто когда-то охотился на таких, как Влас. Где-то в мире всё ещё шла борьба за права омег. Но здесь, в этой спальне, был их собственный мир. Маленький. Тёплый. Где омега командовал, а альфа подчинялся. И обоим это нравилось. Конец.