Часть 10. Тени прошлого

Их спокойная жизнь длилась почти год. За это время «La Sal» обзавёлся постоянными посетителями, Влас нанял двух помощников на кухню (омег, как и обещал, бежавших от своих хозяев), а Эйден окончательно освоил профессию посудомойщика и даже начал получать от неё странное удовольствие. Но тени прошлого имеют привычку возвращаться. Всё началось с новостного репортажа, который Влас случайно увидел в маленьком баре на набережной. На экране мелькали знакомые лица. Лорд Хэдли, леди Уинтроп, Маркус Вейн. Их вели в наручниках, закрывая лица руками от камер. — …громкий процесс по делу о торговле людьми продолжается. Обвиняемым грозит до двадцати лет тюрьмы. Главный фигурант, Эйден Вэйл, до сих пор находится в розыске. Полиция предполагает, что он скрывается за границей… Влас замер с бокалом в руке. — Эйден, — прошептал он. Рядом никого не было. Эйден остался дома, возиться с садом. Влас расплатился и выбежал из бара. Сердце колотилось. Он бежал по набережной к их дому на холме, не замечая удивлённых взглядов прохожих. Он влетел в калитку и замер. Эйден сидел на террасе с ноутбуком на коленях. Лицо его было бледным, руки дрожали. — Ты видел? — спросил Влас, задыхаясь. — Видел. — Эйден поднял на него глаза. — Они опубликовали мои старые фотографии. Объявили награду за информацию. Влас подошёл, сел рядом. — Что будем делать? Эйден молчал долго. Потом закрыл ноутбук и посмотрел на море. — Я не хочу бежать дальше. Я устал. — Мы не побежим, — твёрдо сказал Влас. — Мы останемся. Эйден удивлённо обернулся. — Ты понимаешь, что если меня найдут… — Я понимаю, что ты уже не тот, кого они ищут. — Влас взял его за руку. — Ты изменился. И если придётся доказывать это в суде — мы докажем. — Ты с ума сошёл? — Эйден покачал головой. — Меня посадят на всю жизнь. — Не посадят. — Влас сжал его пальцы. — У нас есть доказательства. Я собирал их. Но у нас есть и другое — твоё раскаяние. Твоя помощь следствию. Мы можем договориться. — Ты говоришь о сделке с правосудием? — Я говорю о том, чтобы перестать прятаться. — Влас посмотрел ему в глаза. — Я устал бояться, что тебя найдут. Что нас разлучат. Я хочу жить свободно. По-настоящему. Эйден смотрел на него долго, изучающе. — Ты правда готов пройти через это? Ради меня? — Ради нас, — поправил Влас. — И да. Готов.

***

Решение было принято. Через неделю они сели на самолёт обратно — в страну, которую покинули год назад. Влас держал Эйдена за руку весь полёт, чувствуя, как по узам плывут волны страха и надежды. Их встретили прямо в аэропорту. Федералы, адвокаты, журналисты. Вспышки камер, крики, толпа. Эйден сжимал его руку так, что, казалось, кости трещат. — Мистер Вэйл, вы признаёте свою вину? — Мистер Вэйл, где вы скрывались? — Мистер Вэйл, что скажете жертвам? Эйден молчал, глядя прямо перед собой. Рядом шёл Влас, и его присутствие было единственным, что удерживало Альфу от паники. В машине по дороге в участок Эйден заговорил: — Ты не должен был ехать. Это опасно. — Я должен. — Влас не отпускал его руку. — Мы связаны. Где ты, там я. — Даже если меня посадят? — Даже тогда. Я буду ждать. Эйден закрыл глаза, чувствуя, как по щеке скатывается слеза. — Я люблю тебя. — Я знаю. — Влас улыбнулся. — Я тоже тебя люблю. Идиот. Эйден усмехнулся сквозь слёзы. — Сам идиот.

***

Суд длился три месяца. Влас давал показания. Рассказывал об охоте, о показе омег, о своих списках, которые передал федералам. Эйден сидел в клетке и смотрел на него, не отрывая глаз. Адвокаты защиты пытались дискредитировать Власа, называя его «омегой, мстящим своему истинному», но улики были неопровержимы. Списки, имена, даты — всё сходилось. Главным ударом стали показания Эйдена. Он рассказал всё. О том, как организовывались охоты, кто был поставщиком, кто покупателем. Назвал имена, которые даже федералы не знали. Признал свою вину полностью, без скидок. — Почему вы решили сотрудничать? — спросил судья. — Потому что я хочу стать другим человеком, — ответил Эйден, глядя на Власа. — И у меня есть ради кого меняться. В зале суда повисла тишина. Приговор вынесли через неделю. Пятнадцать лет лишения свободы условно, с испытательным сроком в пять лет. Конфискация части имущества. Запрет на профессии, связанные с властью и деньгами. Для человека с его состоянием — практически оправдание. Эйден вышел из зала суда свободным человеком. Влас ждал его на ступеньках. — Ну что, посудомойщик, — улыбнулся он. — Поехали домой? Эйден обнял его, прижимая к себе так крепко, будто боялся, что Влас исчезнет. — Домой, — прошептал он. — К тебе. Они сели в машину и уехали. Через месяц они вернулись в Валье-дель-Соль, в свой домик на холме, в свой ресторан, в свою жизнь. «La Sal» снова открылся. Посетители, соскучившиеся по кухне Власа, заполнили зал в первый же вечер. Эйден, как обычно, стоял на мойке посуды, в фартуке поверх дорогой рубашки, и ворчал, что горячая вода кончилась. Влас смотрел на него с кухни и улыбался. Он победил. Система рухнула. Охотники сидели в тюрьме. А главный хищник стоял по локоть в мыльной воде и смотрел на него с такой любовью, что у Власа каждый раз перехватывало дыхание. Вечером они сидели на террасе, пили вино и смотрели на закат. — Знаешь, — сказал Эйден, — я никогда не думал, что буду счастлив мыть посуду. — А сейчас? — А сейчас думаю, что это лучшее, что со мной случалось. — Он повернулся к Власу. — Кроме тебя. Влас придвинулся ближе, положил голову ему на плечо. Эйден поцеловал его в макушку. — Я люблю тебя, Влас. — Я знаю. — Влас улыбнулся. — Я тоже тебя люблю. Море шумело внизу. Закат окрашивал небо в золото. Им больше не нужно было ничего доказывать друг другу. Они просто были. Вместе.