Глава 35. Дорогая, ты не вовремя.

***

Они перешли на кухню. Нил аккуратно поставил пустую тарелку на угол светлой стойки, стараясь не нарушать тишину квартиры лишними звуками. Эндрю уже открыл дверцу посудомоечной машины и с какой-то отрешённой, почти пугающей методичностью расставлял внутри посуду. Нил замер в полушаге от него, не зная, куда пристроить собственные руки. Было непривычно наблюдать за тем, как пальцы, способные за секунду достать нож и перерезать горло, сейчас бережно проверяли, ровно ли стоят чашки.В этой обманчивой простоте быта сквозило что-то настолько настоящее и недостижимое для Нила, что внутри у него стянуло рёбра. За все годы бегов он привык к одноразовому пластику, дешёвым забегаловкам и жизни на чемоданах. Видеть Эндрю здесь, занимающегося уборкой после их обеда, казалось чем-то особенным. Нила затапливало странное, вязкое чувство: эта кухонная рутина в пустой квартире связывала их прочнее любых клятв. Каждое движение Эндрю, каждый стук тарелки отзывались внизу живота тягучим, пульсирующим предвкушением. Воздух вокруг них стремительно густел. — Долго будешь стоять над душой? — не поворачивая головы, спросил Эндрю. Его голос прозвучал приглушённо из-за мерного звяканья посуды. — Столько, сколько потребуется, — отозывался Нил, прислонившись плечом к стене. — Это зрелище явно лучше любого фильма. Каждое слово давалось с трудом, дыхание становилось поверхностным под тяжестью чужого присутствия. Он ловил взглядом линию шеи Эндрю, бледную кожу над воротником футболки, и чувствовал, как по венам растекается горячее тепло.Эндрю издал едва слышный фыркающий звук. С глухим хлопком он захлопнул технику, нажал кнопку пуска, и кухня заполнилась ровным, тихим гудением заполнившейся воды. Развернувшись, Эндрю опёрся поясницей о край столешницы. Он скрестил руки на груди, слегка раскинув ноги, и уставился на Нила своим фирменным, нечитаемым взглядом. — Ну? — тихо спросил он, приподнимая подбородок. — Что дальше? Нил смотрел на него и чувствовал, как в груди снова поднимается что-то тёплое. Он не знал, что дальше. Но он знал, что не хочет уходить. Эндрю, казалось, ждал. Просто стоял, опершись бедром о стойку, и смотрел на Нила с тем самым выражением, которое всегда означало: «Твой ход». Он не торопил, не подгонял, не задавал вопросов. Он просто давал Нилу пространство. В этом пространстве Нил чувствовал себя свободным. А свобода была тем, к чему он не привык. Ему хотелось сократить эти жалкие сантиметры между ними, врезаться в это сильное тело, вдохнуть запах табака и мяты прямо с чужой кожи. Кожа Нила горела, пульс стучал в висках оглушительными ударами, а взгляд упрямо скользил по линии губ Эндрю, запоминая их изгиб. — Ты меня гипнотизируешь, — сказал Нил, и его голос прозвучал тише, чем он планировал, сорвавшись на глубокий хрип. — Я молчу. Это ты придумываешь то, чего нет. — ответил Эндрю, и уголок его губ дрогнул в едва заметной, дразнящей ухмылке. Он улавливал каждое изменение в состоянии Нила, его зрачки слегка расширились, фиксируя эту уязвимость. — А что я придумываю? — Понятия не имею. Но ты смотришь на меня так, будто пытаешься мысленно раздеть. Это, знаешь ли, немного смущает. Нил фыркнул, чувствуя, как внутри разгорается привычный азарт, смешанный с чистым, незамутнённым вожделением. Ему хотелось переиграть Эндрю на его же поле, доказать, что его самого не так-то просто смутить или заставить отступить. Каждая клетка тела Нила требовала физического контакта, столкновения, которое выжгло бы из головы остатки паранойи Стюарта. Он сделал медленный, намеренно тягучий шаг вперёд, сокращая расстояние, и опустил взгляд ниже, фиксируя плотные джинсы Эндрю. — А то, что у тебя встал, тебя совсем не смущает? Эндрю посмотрел на него долгим, изучающим взглядом. Потом медленно, очень медленно опустил глаза вниз, на свои джинсы. На ткань, которая действительно натянулась в паху, выдавая его с потрохами. Он не смутился и даже не покраснел. Он просто посмотрел обратно на Нила, и в его взгляде было столько неприкрытого, тяжёлого сексуального голода, от чего у Нила окончательно пересохло во рту. — А ты думал, я буду смотреть и не возбуждаться? — спросил Эндрю. Его голос стал хриплым, вибрируя в самой груди Нила. Нил усмехнулся, хотя внутри всё дрожало от дикого, зашкаливающего напряжения. — Ты только что признался, что тебя возбуждает вампирская драма для подростков. — Меня возбуждает не драма. Меня возбуждаешь ты. — Ты понимаешь, что это звучит как дешёвая строчка из плохого романа? — спросил Нил, пытаясь удержать на лице маску дерзости, пока пальцы в карманах куртки судорожно сжимались в кулаки. — А ты понимаешь, что стоишь в метре от меня и дышишь так, будто уже кончил? — парировал Эндрю, и его ухмылка стала шире, обнажая острые зубы. — Так что не надо тут строить из себя оскорблённую невинность. Это было сказано так ровно, так буднично, как будто Эндрю сообщал прогноз погоды, но его потемневшие глаза выдавали безумное внутреннее состояние. Напряжение росло, заполняя всю кухню, и пути назад уже физически не существовало. Нил сделал еще полшага, практически полностью уничтожая разделявшее их пространство. Теперь он стоял так близко, что тепло чужого тела ощущалось даже сквозь плотную ткань куртки Эндрю, которую он так и не удосужился снять. Физическая близость зашкаливала, стирая границы разумного. Тяжёлый, дурманящий запах табачного дыма, мятной свежести и горьковатого одеколона Эндрю заполнил все лёгкие, вытесняя из головы последние остатки самоконтроля. Внутри Нила всё плавилось от сладкого, давящего предвкушения. — А ты не боишься, что я сделаю что-то не так? — негромко спросил Нил, и его губы сами собой растянулись в дерзкой, ломаной ухмылке. — Что, если я случайно сломаю тебе что-нибудь в процессе? Эндрю даже бровью не повёл. Его потемневший, подёрнутый опасной поволокой взгляд медленно скользнул по лицу Нила, фиксируя каждую мелкую деталь: от дрожащих ресниц до судорожно сжавшихся челюстей и участившегося, рваного дыхания. — Я не хрупкая принцесса из сказок, чтобы меня сломать. Поэтому перестань болтать и сделай то, ради чего у тебя так отчаянно сводит пах. — ответил он, и в его низком, хриплом голосе прорезалось то самое уничтожающее превосходство, которое Нил уже научился понимать как абсолютное, голодное внимание. Нил ничего не ответил. Ловушка захлопнулась, и ему это нравилось. Вместо слов он заставил свои плечи расслабиться и медленно опустил глаза на бледные, иссечённые шрамами запястья Эндрю. Чёрные повязки сидели плотно, но чуть выше их края кожа оставалась открытой, бледная, почти прозрачная, с отчётливо проступающими синеватыми дорожками вен, по которым бешено гнало кровь. Нил нерешительно протянул руку. Он двигался нарочито плавно, давая Эндрю время перехватить его, ударить или просто оттолкнуть, если тот передумает. Эндрю остался неподвижен. Только его зрачки расширились ещё сильнее, практически сожрав карию радужку, а дыхание на секунду полностью прервалось. Нил осторожно, едва касаясь подушечками пальцев, перехватил его тяжёлую, горячую кисть. Нил потянул её чуть вверх, наклонился и мягко, с каким-то глухим, отчаянным образом прижался губами к тыльной стороне ладони, прямо там, где бледные полосы старых шрамов пересекали запястье. Этот поцелуй был чистым признанием, невербальным обещанием отдать всего себя без остатка.Эндрю резко, судорожно втянул воздух через нос. На секунду его пальцы дёрнулись, словно собираясь сжаться в кулак и ударить, но в следующее мгновение он лишь сильнее вдавился поясницей в край гранитной стойки, отдаваясь этому интимному ощущению. — Ты смотрел на мои руки так, будто хотел их облизать. Нил почувствовал, как к щекам вопреки всему приливает густая, обжигающая кровь. Ему было пиздец смущающе слышать это вслух, но упрямство и вспыхнувшая похоть заставили его зафиксировать взгляд на чужих глазах. — А если и так? — вызов сорвался с его губ тихим, но абсолютно отчётливым хлопком. Эндрю усмехнулся. Он мгновенно перехватил инициативу: его свободная рука взметнулась вверх, грубо хватая Нила за плотный воротник куртки. Пальцы Эндрю сжались на ткани, сминая молнию, и с силой рванули Нила на себя, заставляя того окончательно потерять равновесие и буквально ввалиться в узкое пространство между его разведенных бёдер. Нил глухо охнул, когда его таз столкнулся с чужим, чувствуя твердость Эндрю. — Тогда, может, перестанешь смотреть и начнёшь делать? — выдохнул Эндрю прямо ему в губы, и в ту же секунду уничтожил последние миллиметры между ними. Этот поцелуй не имел ничего общего с нежностью. Эндрю впился в его рот жёстко, голодно, с какой-то злостью, накопившейся за дни вынужденного игнорирования, агрессией. С губ Нила сорвался короткий, задушенный звук, больше похожий на жалобный, хриплый скулёж. Избыток ощущений на мгновение парализовал способность соображать. Хватка Эндрю на его затылке сжалась, намертво фиксируя голову, пальцы жёстко запутались в рыжих волосах, оттягивая их назад и вынуждая Нила шире приоткрывать рот. Нил сдался сразу же, без единой попытки сопротивления. Он покорно впустил чужой горячий язык, отвечая в таком же рваном, сумасшедшем ритме, сминая чужие губы до глубокого, пульсирующего притока крови. Его собственные руки сами собой взлетели вверх, пальцы зарылись в светлые, жёсткие волосы Эндрю на затылке, удерживая его, требуя не останавливаться, углублять этот разрушительный поцелуй. В этот момент Эндрю свободной ладонью жёстко обхватил его за талию, практически впечатывая бёдра Нила в свой вставший пах. Жёсткая джинсовая ткань тёрлась о ткань, выбивая всё из-под ног. Эндрю переместил пальцы выше, к его уху, и принялся грубо, ощутимо натирать чувствительную мочку, заставляя Нила судорожно дёргаться и прерывисто вздыхать прямо в его раскрытый рот. — Ты специально это делал в машине, — выдохнул Нил между поцелуями, с трудом отрывая влажные, горящие губы от чужих всего на пару сантиметров, чтобы сделать глоток воздуха. — Ты знал, что я буду думать об этом весь день. Эндрю приподнял бровь. На его припухших, влажных губах расплылась сытая, торжествующая ухмылка. Он выглядел как человек, который только что получил полное подтверждение своей абсолютной власти над чужим телом и разумом. — Я просто вёл машину, — выдохнул Эндрю ему в шею, прикусывая нежную кожу у самого основания лица, прямо там, где бешено пульсировала артерия. — Если твой извращённый мозг выдал что-то другое - это исключительно твои проблемы. Нил шумно сглотнул, но не успел огрызнуться. Ладонь Эндрю, до этого державшая его за талию, резко скользнула под полы куртки, а затем бесцеремонно забралась под нижний край свитера. Холодные, шершавые пальцы коснулись обжигающе горячей кожи торса. Нил крупно вздрогнул, выгибаясь навстречу этому касанию, чувствуя, как по коже идёт дрожь. Эндрю двигался медленно, намеренно издеваясь: его ладонь поднималась вверх по рёбрам, бережно, но крепко очерчивая каждый шрам, а затем спускалась обратно к ремню, дразня, поглаживая ткань джинсов в непосредственной близости от пульсирующего члена Нила. Нил оторвался от его лица, запрокидывая голову, и хрипло, ломано рассмеялся, пытаясь удержать остатки ускользающего сознания под этим натиском чувственности. — Ты меня совращаешь, — выдавил он, тяжело дыша. — Я? — Эндрю приподнял бровь, и его пальцы под свитером сделали короткое, собственническое, сжимающее движение на бедре Нила. — Ты сам начал. Ты поцеловал мою руку, как какой-то романтик из «Сумерек». — Не смей сравнивать меня с Эдвардом. — А ты не веди себя как он. Нил пристально, не мигая, посмотрел в потемневшие, глаза Эндрю. В них больше не осталось места для ленивой издёвки или привычного сарказма, было только ожидание. Эндрю замер, полностью отдав контроль над следующей секундой Нилу, и это доверие ощущалось весомее, чем любой нож, который он когда-либо вкладывал Нилу в руку. Психологическая броня рухнула, оставив их обнажёнными друг перед другом. — Что ты хочешь сделать? — спросил Эндрю. Голос прозвучал совсем тихо, но в звенящей тишине пустой квартиры он ударил по барабанным перепонкам подобно выстрелу. Нил не ответил сразу. Мысли путались, сменяясь. Он медленно наклонился к его уху, практически касаясь сухими губами бледной кожи, и опалил её своим рваным, горячим дыханием, озвучивая своё самое грязное и заветное желание: — Хочу встать на колени и взять тебя в рот. Эндрю на секунду ощутимо замер. Его пальцы, всё ещё находившиеся под свитером Нила, судорожно сжались на его бедре, выдавая мгновенную, глубокую растерянность. Для человека, который строил всю свою жизнь на тотальном контроле, такая добровольная покорность Джостена была сродни короткому замыканию. Эндрю потребовалось несколько секунд, чтобы просто переварить услышанное, глядя куда-то мимо лица Нила и шумно, тяжело дыша, борясь с накатившей волной удовольствия от одной лишь мысли. Наконец его челюсть упрямо двинулась, и он медленно, едва заметно кивнул, убирая ладонь из-под одежды. — Давай. Нил медленно, стараясь не делать резких движений, опустился на колени прямо на прохладный, гладкий линолеум кухни. Оказавшись лицом на уровне чужого бедра, он почувствовал, как сердце делает глухой, болезненный удар где-то в районе горла. Эндрю сильнее упёрся ладонями в край столешницы позади себя, его локти заметно напряглись, а кадык судорожно дернулся, когда он сделал тяжёлый глоток воздуха. Напряжение между ними достигло апогея. Пальцы Нила ощутимо дрожали, когда он потянулся к чужому ремню. Металлический, резкий лязг пряжки в абсолютной тишине комнаты прозвучал оглушительно. Нил нетерпеливо, немного неаккуратно расстегнул пуговицу, потянул вниз змейку молнии на джинсах Эндрю и, помогая себе обеими руками, осторожно подцепил резинку боксеров, стягивая бельё вместе с плотной тканью брюк вниз, до уровня колен.Перед его глазами оказался член Эндрю - крупный, твёрдый, горячий, с едва заметной, прозрачной каплей предэякулята на самой головке. В паху у Нила мгновенно отозвалось резкой, пульсирующей болью, а джинсы стали невыносимо тесными, сковывая движения, но он упрямо заставил себя сосредоточиться на чужом теле, упиваясь своим подчинением. Во рту стремительно собиралась слюна. Нил шумно сглотнул, пытаясь унять внутреннюю дрожь и не выдать степень своего сумасшедшего волнения. Эндрю сверху вниз завороженно наблюдал за каждым его мимолетным движением. Его бледная рука медленно опустилась Нилу на макушку, пальцы запутались в жестких рыжих прядях и слегка зафиксировали голову, не позволяя отпрянуть, но и не надавливая слишком сильно. — Не торопись, — хрипло, с трудом сдерживая рваный ритм дыхания, проинструктировал Эндрю, обучая его этой новой, пугающей близости. — Сначала просто губами. Привыкни к размеру. Зубы убери, спрячь их за губами. Вот так, да и обхватывай плотнее. В этот момент, глядя на покорно склонённую рыжую макушку, Эндрю на секунду прикрыл глаза, и в его затуманенном сознании вспыхнула дикая, обжигающая фантазия. Он отчетливо, до мельчайших деталей представил, как этот упрямый, вечно бегущий придурок будет выглядеть через несколько минут. Как он, полностью разрушенный и задыхающийся, будет глотать его толчки. Эндрю до судорог захотелось сорвать с себя последние остатки контроля и выплеснуться горячей, густой спермой прямо на это исчерченное шрамами лицо, залить чужие припухшие губы, скулы и плотно закрытые веки, клеймя Нила своей смазкой и слюной, делая его окончательно, бесповоротно своим. От этой мысленной картины у Эндрю перехватило дыхание, а член в руках Нила дернулся, наливаясь еще большей, стальной тяжестью. Нил послушно подался вперёд. Он осторожно, почти трепетно провел мокрым кончиком языка по головке, слизывая прозрачную каплю смазки и пробуя этот резкий, соленоватый вкус. Эндрю над его головой резко, со свистом втянул воздух сквозь плотно сжатые зубы. Нил максимально округлил губы, убирая зубы, как его и учили, и медленно, пробуя на вкус, впустил первую треть горячей длины внутрь. Во рту было невероятно влажно и жарко. Он сделал первое робкое движение вперёд-назад, чувствуя, как Эндрю под его пальцами начинает едва заметно, крупно подрагивать. Пальцы на затылке сжались сильнее, фиксируя рыжие пряди в плотном, жёстком захвате, и движение бёдер вперёд последовало без малейшего предупреждения. Плотная, горячая плоть продвинулась глубже, заполняя рот практически до предела, и Нил судорожно подался назад, инстинктивно упираясь ладонями в чужие бёдра. Пальцы наткнулись на рельефные тазовые косточки, кожа под ними была обжигающе горячей. Горло тут же перехватил рефлекторный, удушливый спазм, заставив Нила зажмуриться до цветных пятен перед глазами, а из-под подрагивающих ресниц брызнули непроизвольные слёзы, прокладывая мокрые дорожки по покрывшимся румянцем щекам. Но вместо того чтобы попытаться разорвать этот удушающий контакт, Нил лишь крепче вцепился ногтями в чужую кожу, неосознанно требуя продолжать. Эта резкая, граничащая с грубостью прямота выжигала остатки его вечной, въевшейся в подкорку паранойи. Это было новое, ни на что не похожее измерение безопасности: когда чужой контроль над твоим телом становится настолько абсолютным, что тебе больше не нужно просчитывать шаги для выживания. Здесь, на прохладном кухонном полу, ведомый чужой тяжёлой ладонью, он мог наконец-то сдаться и прекратить свой бесконечный бег. Внутренний хаос Нила уступал место чистой, эйфории подчинения.Поняв этот безмолвный отказ от сопротивления, Эндрю окончательно отпустил остатки тормозов. Ладони, упиравшиеся в край столешницы позади него, напряглись до хруста в суставах, а бёдра начали двигаться в быстром, рваном, берущем темпе. Он забирал чужой рот глубоко и методично, вынуждая Нила подстраиваться под каждый рвущий толчок, шумно дышать носом и с хлюпаньем сглатывать скапливающуюся влагу вперемешку с солоноватой предэякуляторной смазкой. Каждое движение отзывалось в теле Эндрю глухой, дрожащей волной наслаждения, смешанного с пугающей эмоциональной глубиной. Каждый раз, когда Нил инстинктивно пытался податься назад, чтобы сделать хотя бы короткий глоток воздуха, ладонь на его затылке непреклонно давила вниз, возвращая в исходную точку. Приглушённые, горловые стоны Нила, застревавшие глубоко внутри, отзывались в чужом теле ощутимой дрожью. Хватка на волосах была на грани боли, но эта грань сейчас устраивала обоих. Они словно выстраивали свой собственный, понятный только им двоим язык уступок, где подчинение означало наивысшую степень доверия. Нил чувствовал себя полностью растворённым в чужой воле. Резким движением член был вынут из его рта, заставив Нила со свистом втянуть прохладный воздух через мокрые, горящие губы. Но передышки не последовало. Ведомый той самой тёмной, обжигающей фантазией, Эндрю медленно провёл влажной головкой по искусанному рту Нила, размазывая по нему скопившиеся капли. Нил замер, затаив дыхание, пока горячая плоть поднималась выше, очерчивая контур его подбородка и оставляя на раскрасневшейся щеке липкий, блестящий след. — Ещё… — едва слышно, ломающимся от предельного возбуждения шёпотом выдавил Нил. Его собственный член в тесных, стянутых джинсах пульсировал от невыносимого, давящего напряжения, низ живота скручивало тянущей, горячей судорогой, а колени едва заметно скользили по линолеуму, требуя более прочной опоры. Ему жизненно необходимо было вернуть эту тяжесть внутрь себя, раствориться в ней до конца. Вместо словесного ответа Эндрю заставил его приподнять лицо, перехватив пальцами за подбородок, и снова толкнулся прямо между его разомкнутых, блестящих губ. На этот раз он пошёл до самого предела, вбиваясь жёстко и отрывисто, заходя в горячий, влажный плен почти до основания ствола. Веки Нила судорожно подрагивали, пальцы на бёдрах Эндрю сжимались до белизны в ногтевых пластинах, готовые оставить после себя тёмные синяки. Нил чувствовал себя полностью опустошённым, лишённым воли, но это падение в бездну приносило удовольствие. Он продолжал глотать эти рваные, глубокие толчки, пока перед глазами не начал разгораться плотный, ослепительно белый свет финала. Эндрю вбивался во влажный рот Нила уже на грани слепого, безумия. Его собственная хватка на затылке Джостена была стальной, костяшки пальцев побелели. Скорость толчков была рваной, отрывистой, доводящей обоих до предела возможностей. Нил судорожно сглатывал, полностью подавив рвотный рефлекторный спазм. Наслаждение от этой грубости, смешанной с обжигающей болью в челюсти, стало настолько и плотным, что его нервная система просто не справилась с перегрузкой.Низ живота Нила прошибло ослепительной, сокрушительной волной тока. Руки на бёдрах Эндрю судорожно сжались, и Нил крупно, всем телом вздрогнул. Из глубины его горла вырвался рваный, глухой звук, когда оргазм накрыл его без единого прикосновения к собственному члену. Нил со всхлипом выпустил плоть Эндрю изо рта, его голова бессильно опустилась, и он едва не повалился боком на линолеум, вовремя уперевшись дрожащей ладонью в пол. Тело била мелкая, неуправляемая крупная дрожь. В брюках мгновенно стало горячо, влажно и липко, на плотной ткани тёмных джинсов в районе паха стремительно расплывалось мокрое, темнеющее пятно. Нил тяжело, со свистом дышал, уставившись в пол и пытаясь собрать расколотое сознание по кускам. Разум был затуманен, а мысли путались. Это было лучшее, ощущение, которое он когда-либо испытывал в своей жизни.Эндрю замер над ним, шумно и рвано выдыхая через нос.Лицо оставалось маской, но по расширенным, диким зрачкам и по тому, как судорожно ходил кадык, Нил прекрасно видел: Эндрю выбит из колеи. Взгляд вратаря скользнул ниже, фиксируя расползающееся темнеющее пятно на джинсах Нила. Нил с трудом перевёл дыхание, упираясь ладонями в прохладный линолеум, и хрипло выдохнул, заглядывая снизу вверх в потемневшие глаза Эндрю. Ноги и бёдра всё ещё мелко дрожали от остаточных волн оргазма, но отступать ситуацию он не собирался. Эндрю лениво перехватил пальцами его подбородок, заставляя закинуть голову ещё сильнее, и в его хриплом голосе прорезалась сытая насмешка: — Ты сейчас серьезно потек просто от того, как я на тебя посмотрел? — Эндрю чуть надавил подушечкой большого пальца на его нижнюю губу, размазывая слюну. — Ты же буквально скулишь сейчас под моей рукой. Куда делся весь твой гонор? Нил действительно издал короткий, тихий звук, похожий на влажный горловой скулёж от избытка наслаждения, но вместо того, чтобы смутиться, он дерзко, мажущим движением потерся щекой о чужую ладонь и перехватил инициативу. Ему безумно хотелось стереть эту самоуверенную ухмылку с лица Миньярда, довести его до такой же слепой точки невозврата. Нил снова подался вперёд, обхватывая пальцами основание его члена. Он наклонился ниже, провёл мокрым, горячим языком по всей длине, а затем спустился к самой промежности. Действуя интуитивно, но нарочито медленно, он начал аккуратно ласкать чувствительную кожу мошонки, лизать яйца и слегка втягивать их губами, посасывая и заставляя Эндрю судорожно выгибаться навстречу. Нил намеренно издевался, делая это молча, через плавные, тягучие движения. Он слегка прикусывал нежную кожу у основания, тут же зализывая место укуса горячим языком, заставляя Эндрю буквально задыхаться от неожиданной нежности. Нил без единого слова показывал, что может довести Миньярда до белого каления на его же территории. Эндрю впервые в жизни плавился от такого глубокого, оглушающего удовольствия. Это была не просто животная похоть, которая обычно сносила крышу; внутри Эндрю ворочалось что-то пугающе огромное, эмоциональное, выжигающее его привычную эмоциональную глухоту. Тот факт, что Нил, этот вечно дикий, пугливый ублюдок, сейчас сам забирал у него контроль, отдаваясь процессу с каким-то запредельным, ломающим доверием, бил по рецепторам сильнее физической стимуляции. Эндрю чувствовал себя вывернутым наизнанку. Всё трещало по швам от осознания того, насколько сильно этот придурок врос в его подкорку. Эндрю резко, со свистом втянул воздух сквозь плотно сжатые зубы. Его пальцы судорожно и больно впились в рыжие волосы Нила, намертво фиксируя его голову на месте, чтобы прекратить эту изнуряющую пытку, от которой подкашивались колени. Локти Эндрю на столешнице заметно задрожали, а челюсть натянулась так, что побелела кожа. — Блять, Джостен, — сквозь силу вытолкнул из себя Эндрю, и в его голосе впервые прорезалась настоящая, паническая потеря контроля. Он рвано потянул Нила за волосы вверх, заставляя встретиться взглядами. — Ты сейчас либо нагло врёшь, либо у тебя была очень интересная жизнь в бегах. Какого хрена ты творишь? Ты точно уверен, что это твой первый минет? Нил поймал его дикий, горящий взгляд и слабо, пьяно улыбнулся искусанными губами, даже не пытаясь ослабить хватку на своих волосах. Ему безумно нравилось видеть Эндрю таким сомневающимся, задыхающимся, потерявшим ментальную опору и полностью ведомым его языком. — Я быстро учусь, — сорванным, севшим шёпотом отозвался Нил, обдавая его пальцы горячим дыханием. — Особенно когда ты так, блять, смотришь и не отпускаешь. Скажи, тебе нравится? — Да, — выдохнул Эндрю, и его маска окончательно спала, обнажая первобытное вожделение. Чувствуя, что он находится на грани и больше не может сдерживаться ни секунды, Эндрю резко надавил ладонью на затылок Нила, прекращая любые разговоры. — Нил, я почти... — Внутрь, — только и успел хрипнуть Нил, послушно и широко раскрывая рот. — Кончи мне в рот. Выключатель в голове Эндрю щёлкнул окончательно. Он безжалостно притянул Нила вплотную и с силой толкнулся глубоко внутрь, заходя в горячий, влажный плен почти до основания ствола. Сознание обоих сузилось до размеров этой жаркой, покорной темноты. Эндрю сделал несколько сумасшедших, резких движений бёдрами вперед, его тело каменело, и с глухим, хриплым стоном он кончил, мощными толчками выплёскивая густую, горячую сперму прямо на язык и в горло Нила. Нил судорожно сглотнул первую порцию, чувствуя этот терпкий, обжигающий вкус, и продолжал удерживать его внутри, пока чужие бёдра мелко дрожали от разрядки.Эмоциональный взрыв внутри обоих оставил после себя лишь абсолютное единение. Именно в эту секунду, когда Эндрю ещё не успел отстраниться, а Нил только собирался сделать вдох, в гробовой тишине квартиры раздался резкий, металлический щелчок ключа, проворачивающегося в замочной скважине входной двери. Оба вздрогнули, словно поражённые. Адреналин тоннами хлынул в кровь, мгновенно выжигая остатки сексуального тумана. Дверь в коридоре с сухим щелчком распахнулась, впуская внутрь шуршание пакетов и звуки уверенных шагов. Следом до них донёсся спокойный, размеренный, до ужаса знакомый женский голос: — Эндрю, дорогой, ты здесь? Я привезла тебе шоколадный пирог, который ты любишь. Эндрю среагировал со скоростью, которая делала его непобедимым на воротах. В одно неуловимое, бесшумное движение он рванул вверх бельё и джинсы, застёгивая их на ходу, и одновременно с этим мёртвой хваткой вцепился в плечо Нила. Он буквально вздёрнул Джостена с колен на ноги и резким, грубым рывком задвинул его себе за спину, полностью отрезая от обзора со стороны коридора.Нил, едва удерживаясь на ватных, трясущихся ногах, судорожно сглотнул остатки чужого вкуса и смахнул тыльной стороной ладони каплю слюны с подбородка. Его сердце колотилось где-то в районе горла, а мокрое пятно на джинсах неприятно холодило кожу. Они стояли на кухне, тяжело и загнанно дыша, плечом к плечу, спасаясь от позора, а мягкие шаги Бетси уже отчётливо раздавались в гостиной, приближаясь к ним с каждой секундой.