Глава 15. Страшно

Дисклеймер!

Эта глава содержит жёсткие эмоциональные сцены! Кому-то может быть это сложно читать!

* * * Уже второй день Хенк, Киса, Мел, а с ними и Илья куда-то уезжали. Полина заподозрила неладное, но решила оставить их в покое. С Кисловым она не разговаривала с того момента. С Шариным вроде бы было всё нормально. Молчать уже не было сил. Наконец и Хенкина, и Киса остыли — следовало поговорить. Вот только парень опять не отвечал. Она засыпала его телефон звонками через каждые пять минут. Чуть позже — «абонент недоступен». Девушка собралась к нему домой. Возможно, он дома. Полина позвонила в дверь. Не открывали долго. И наконец дверь отворилась, и перед Хенкиной появилась улыбчивая светловолосая женщина — тётя Лариса, мать Вани. — Здравствуйте, — было неприятно смотреть ей в глаза, зная, что именно с ней изменял отец Полины. — Привет, Полиночка, — словно защебетала та и только шире улыбнулась. — Ты к Ване? Он не дома. Девушка закусила губу, думая, что делать. — Э-э… Он попросил помочь с алгеброй… И… Я пришла, а Ваня не отвечает, но он сказал мне сегодня прийти, — не растерялась она. — Ну, проходи, можешь подождать его, — Лариса отошла от прохода и пропустила Хенкину в квартиру. Полина разделась, разулась и прошла в комнату парня. Закрыв дверь, села на кровать. «Мягкая», — она, сидя, попрыгала на ней. А в голове всплыли моменты их ночи. Девушка печально вздохнула. Оглядела комнату, потому что в те разы, когда она тут была, ничего толком не видела. Спальня Вани — типичная комната пацана-подростка, однако с секретом. Полина решила из любопытства посмотреть, что у него на столе. Стаканчик, в котором пару ручек и один огрызок простого карандаша, кусочек ластика — он был настолько маленьким, что казалось, будто бы кудрявый им пользовался с первого класса. На полке — учебники да тетради. Хенкина не удержалась и чуть-чуть приоткрыла ящик стола. В углу ящика — пара зип-пакетиков с белым порошком, блистеры с таблетками, понятно, что это не какой-нибудь анальгин или анаферон. «Ты неисправим, Кислов». Она закрыла ящик и снова перевела глаза на столешницу. Между учебников девушка заметила торчащий листочек, Хенкина вытащила его. На листочке нарисован Ваня. Это рисовала Полина и недавно отдала ему. А он не выбросил, хранил. На лице появилась непроизвольная улыбка, а сердце окатило что-то тёплое и мягкое. Вдруг дверь в комнату открылась, и сзади донёсся мужской голос. — Хенкина? Что ты тут делаешь? — Кислов удивлённо уставился на неё. Девушка быстро и незаметно положила рисунок на стол и повернулась к парню. — Поговорить с тобой хотела. Ты же мне не отвечаешь и сам не пишешь и не звонишь, — она прошла до кровати и села на неё. — О чём? — немного раздражённо процедил он. — О нас. Киса посмотрел на Полину с выражением лица «я весь во внимании» и закрыл дверь. Девушка включила то видео, которое ей переслала подруга, и повернула телефон экраном к парню. — Это что? — голос Хенкиной был серьёзен как никогда. — Почему ты с ней целовался? Сначала с ней, потом со мной… — её терпение потихоньку сходило на нет. Кислов смотрит на неё и молчит. А затем выдаёт: — Ну, выпил. Так получилось, — сухой тон парня обдал пустым жаром уши девушки. — Прости… Максимально сухое, но искреннее «прости». Хенкина уже давно признала, что не злится на него, однако ей было очень неприятно и больно. Простой поцелуй с другой — а столько боли. Ваня присел рядом на кровать и обнял Полину. — Прости… Обещаю, такого больше не повторится, — его слова посадили зёрнышко надежды, которое в это же мгновение выросло в огромное дерево доверия. — А с этим ты что делала? — его голос за секунду стал грубее. — Ничего. Говорю же, гуляли. А из-за этого ты не должен был ему ебало бить. Парень крепче обнял её. Она мягко улыбнулась и посмотрела ему в глаза. В ответ на это Киса оставил лёгкий поцелуй ей на виске, затем на лбу. Полине хотелось спросить, почему он так относится к ней. Почему то любит и обожает, то просто игнорирует её звонки и сообщения. Однако это желание моментально улетучилось. * * * На вечеринку в субботу Кислов и Хенкина пошли вместе. Всё встало на свои места опять. Они снова вместе. У них всё хорошо. Короткий поцелуй в губы с привкусом крепкого алкоголя и каких-то сигарет. Руки Кислова перешли с её талии на бёдра, круговыми движениями погладив их. Полина закинула руки ему на плечи, обвив ими шею. Кудрявый стал покачивать её бёдра в такт ритмичной и даже можно сказать в какой-то мере сексуальной музыке. На припеве Киса развернул к себе Хенкину задом, упираясь в её ягодицы с нарастающим возбуждением. Прижавшись как можно ближе, он уткнулся носом ей в шею, вдыхая сладкий запах её духов и слегка морозный — её жвачки. Руки кудрявого аккуратно перебрались на живот девушки и расстегнули замок её кофты. В следующий момент он снова перевернул Полину к себе лицом, отодвигая полы кофты, его тёплые руки обхватили её талию, на ней помимо кофты надет кроп-топ с длинным рукавом. Вскоре Хенкина выбежала с Ритой на улицу покурить и подышать свежим воздухом. — Будешь? — спросила блондинка и протянула подруге косяк. Та отрицательно помотала головой, так как решила больше не пробовать вот этой вот херни. Девушки простояли так долго, очень долго. Потом пошли в туалет, конечно же вместе. Выйдя оттуда, Хенкина наблюдала такую картину: Кислов снова в объятиях какой-то девушки. Или она — в его. Кто тут уж разберёт! Но факт оставался фактом. Она была в шаге от того, чтобы подойти к ним, дать ему пощёчину, а эту дрянь оттаскать за волосы, но сил на это не хватало. Слёзы непроизвольно нахлынули и побежали по лицу. Полина опустилась на небольшой кожаный, потрёпанный диван. С Кисой разговаривать сейчас бесполезно. После увиденного внутри девушки Кислов спилил дерево надежды, которое он сам недавно и посадил. Завтра он ничего не будет помнить и снова прибежит к Хенкиной как ни в чём не бывало. Слёзы хлынули с новой силой и не могли остановиться. — Полинка, — протянул Мел, опустившись рядом с ней на диван. Она приподняла голову и посмотрела на него. Лицо у него было весёлым и расслабленным. — Чего грустишь? — продолжил он. Речь несвязна. — Жизнь прекрасна! — Мелинин криво улыбнулся и потрепал Хенкину по голове. На Егора это было не похоже. Он смотрел на неё и улыбался. Полину это позабавило, и она нервно рассмеялась, хлюпнув носом. — Мел, ты что, уже в говно? — девушка подтёрла слёзы рукавом кофты. — Что принимал-то? Мелинин полез в карман штанов. Он достал оттуда небольшой зип-пакетик с белым порошком. Высыпать. Разровнять. Снюхать. Всего три действия, а столько счастья. Хенкина обещала себе больше не употреблять даже чуть-чуть. Один раз было — и хватит. Но люди имеют свойство не сдерживать обещания. Ей хотелось заглушить внутреннюю истерику, которая не могла по своим причинам вырваться наружу. Одна дорожка улетела, словно нечего делать. Вторая, третья, четвёртая, пятая или шестая… Их уже никто не считал. Мало. Как только то, что было у Мела с собой, закончилось, они посмотрели друг на друга и поняли всё без слов. Мелинин и Хенкина поднялись и пошли к тем ребятам, которые дали дозу парню. Девушка, сидящая на диване, курила косяк. С Полиной тоже им поделились, ведь кайф надо ловить вместе. Трава дала новые ощущения, которых так не хватало. Однако вот незадача — хотелось ещё. Хенкина запила это самым крепким алкоголем, который только был здесь. Удивляло одно — как её до сих пор не вырвало от такой ядерной смеси. Ещё один косяк, а затем три или четыре дорожки. В носу начало покалывать, а голова становилась тяжёлой, будто на шею чугунными цепями прикрепили гирю, тянувшую на дно. Глаза покраснели, а зрачки расширились. Ещё дорожка — предложили шприц. Хенкина без раздумий и каких-либо колебаний взяла его уже дрожащими руками и закатала рукав кофты. Вводила аккуратно, несмотря на то, что руки ходили ходуном. Препарат разлился по венам, а потом по всему организму, доставив столь желанное ощущение, но и этого не хватало. На сгибе локтя появился слабый синячок от иглы. Руки сами собой потянулись за таблеткой, лежащей на столе, но её схватил Мел. Рядом в ряд выложены те самые шприцы. Хенкина взяла ещё один. Второй ощущался лучше и хуже одновременно. Всё то время, пока Полина не переставая принимала, она не думала о Кислове. Но вот он промелькнул перед её глазами. Он или всё же галлюцинации? Никто не знает. Почему-то во второй раз было больнее. Он же обещал, что это не повторится! Не повторится! Нет! После ещё нескольких дорожек и пары шприцов Полине стало труднее дышать. Воздуха становилось мало, так же как и удовольствия. Больше. Нужно больше. Мешать спайс с водкой было плохой идеей. — Полина… — голос Вани позвал её по имени. Девушка повертела головой по сторонам. Его в поле зрения не оказалось. — Полина… — опять его голос. А самого рядом нет. Так же как и Мела, который понял, что хватит, и делся куда-то. Но вот рядом с ней сидела незнакомая девушка с лицом Кислова. Какой-то парень тоже с его лицом, и все звали её по имени. Из её груди вырвался сдавленный крик. Она выпила ещё. На ватных ногах Полина поплелась куда-то. А куда идёт человек, когда ему плохо? Точнее, к кому? Правильно, к любимому. Она не представляла, как найдёт среди всего хаоса его. Споткнувшись или же не споткнувшись, девушка упала и распласталась на полу. Чьи-то руки потрясли её за плечи. Кто это был, она не видела. Перед глазами плыли чёрные круги. Руки давно онемели. — Полина… — тихий голос в реальности для Хенкиной был криком. В ушах шумело. Голос продолжал её звать, а руки трясти её тело, которое и без того схватили слабые, но судороги. — Слышишь меня? — Хенк похлопал по щекам сестру. — Полина, кивни, если слышишь. Она приглушённо закричала и взяла брата за ворот толстовки. Слёзы лились водопадом по её лицу. От чего? Никто не знает. Огромный чёрный круг перекрыл глаза, но девушка была в сознании, она слышала брата. — Что ты принимала? Что? — ответа он не добился. Вдруг перед глазами резкая вспышка света и новый прилив необоснованного страха. Снова приглушённый крик, но для неё он был самым громким. Боря попытался поднять Полину, это получалось с трудом. Её нижняя челюсть задрожала, а зубы застучали. Сестра сильнее вцепилась в толстовку Хенка. — Н-не у-ух-ходииии… — она сама не понимала, что говорит и чего хочет. — Хенкина, ты куда… — Кислов не успел договорить, его взгляд упал на его девушку. Сердце чуть не остановилось. Полина смотрела сквозь него. — Это ты? — зло процедил Хенк, намекая на то, что сестра из-за Кисы находится в таком состоянии. Тот помотал головой. — Полина, Полина, слышишь меня? Я здесь… — кудрявый похлопал её по щекам. Девушка слышала его голос будто через вату. — Ст-тр-раш-шн-но… — зубы стучали, руки — холодные. Пока Боря отошёл куда-то, Кислов обнял её. — Я здесь, я с тобой. Главное — глаза не закрывай, слушай меня, — Киса погладил девушку по щеке. — Слышишь меня? Она еле как кивнула. — Смотри на меня, не закрывай глаза. Я знаю, спать хочется, а ты не спи, — он прижал Хенкину к себе, как в последний раз. — Не засыпай, слышишь? Ни в коем случае. Она держалась за его куртку. Кислов чувствовал, как её тело неистово тряслось в его объятиях. Он слышал, как бешено колотилось её сердце. У неё была дикая одышка. Вдруг парень почувствовал, как рука девушки, которой она держала его за рукав куртки, перестала дёргаться. Чёрные пятна продолжали летать перед глазами, и периодические светлые вспышки — тоже. Веки стали тяжелеть. Глаза слипались, словно к ним прилипла кем-то пережёванная липкая жвачка. Ваня немного отстранил Полину от себя. Она тут же стала падать, однако кудрявый поймал её. — Поль, слышишь, не засыпай, нельзя… — нервно говорил Кислов, когда вернулся Хенк. Тело девушки всё также дрожало. А вот она его не слышала.