Глава 14. Сожженные мосты.

***

Четыре дня в стенах уютного домика были потрачены не на отдых, а на переплавку ненависти в ледяной расчет. Раны на теле Экзикеля затянулись уродливыми рубцами, а Эмилия окончательно научилась прятать свою мертвенную бледность под маской живой ежихи. Штаб «Борцов за свободу» встретил их гулом голосов и стерильной чистотой, которая вызывала у Экзикеля тошноту. В конференц-зале собралась вся элита группировки. В центре, у огромного голографического экрана, стояла Салли Аккорн, воплощение порядка и дисциплины. Её взгляд, полный ответственности, скользнул по вошедшему «Сонику», задержавшись на шрамах на его лице, животе и ногах. — Мы не можем позволить себе слепых атак, — голос Салли разносился по залу, чеканя каждое слово. — То, что случилось с Соником в Грин Хилле... тревожный звонок. Эггман пересмотрел свои технологии. Мы переходим к плану «Бдительный щит». Превентивные меры, точечные удары по складам ресурсов, никакой самодеятельности. Мы должны подтачивать его силы плавно, не рискуя нашими лучшими кадрами. Тейлз, сидевший по правую руку от неё, активно кивал, выводя на экран графики поставок металла. Экзикель чувствовал, как внутри него закипает Пустота. Этот фарс, эта мелочная возня «муравьев» перед лицом истинной угрозы была невыносима. Он выбрал момент, когда Салли сделала паузу, чтобы переключить слайд. С резким скрежетом ножек кресла по полу Экзикель вскочил на ноги. — Полное дно! — его голос, усиленный эхом зала, ударил по ушам присутствующих. Он сделал шаг вперед, бесцеремонно прерывая Салли, и с силой ткнул себя большим пальцем в грудь. — Весь ваш план это куча бюрократического мусора! Превентивные меры? Осторожность? Пока вы тут рисуете свои графики, этот старик вскрыл меня, как консервную банку! — Экзикель яростно оскалился. — Мне надоел этот фарс. Я не собираюсь сидеть в очереди на разрешение, чтобы нанести удар. С этого момента я действую один. Как в старые добрые времена, когда мне не нужно было ваше одобрение, чтобы спасать этот чертов мир. Зал погрузился в ледяную тишину. Салли Аккорн замерла, её рука так и осталась в воздухе. Она медленно повернула голову к Сонику, и в её глазах отразилось искреннее недоумение, смешанное с обидой. — Соник... ты не в себе, — тихо произнесла она. — Мы команда. Ты сам это говорил сотни раз. — Соник прав! — звонкий голос Эмилии разрезал тишину. Она поднялась со своего места, и хотя её лицо выглядело как лицо Эми Роуз, в её осанке было что-то хищное, чуждое. — Пока вы тут рассуждаете о «кадрах», мой Соник истекает кровью. Вы бесполезны. Если он уходит, то я ухожу с ним. Куда угодно. Хоть в ад. Тейлз вскочил, его хвосты нервно дернулись. — Эми! Соник! О чем вы говорите? Мы же семья! Соник, ты ранен, ты просто не отошел от шока... — Закрой рот, Тейлз! — рявкнул Экзикель, и на мгновение в его глазах промелькнула черная искра, которую он тут же подавил. — Развлекайтесь со своими планами. А я пошел. Салли Аккорн выпрямилась, её лицо стало непроницаемым, как маска. — Если ты выйдешь за эту дверь, Соник... ты останешься без поддержки Борцов. Без разведки, без прикрытия. Ты понимаешь последствия? Экзикель лишь коротко и зло рассмеялся, направляясь к выходу. Эмилия последовала за ним, не оборачиваясь, чувствуя на своей спине десятки ошеломленных взглядов. — Поддержка? — бросил он через плечо уже у самой двери. — Мне не нужна поддержка тех, кто боится собственной тени. Двери с грохотом захлопнулись за ними. В зале воцарился хаос: Наклз что-то злобно проворчал, Тейлз бессильно опустился на стул, обхватив голову руками, а Салли продолжала смотреть на закрытую дверь, чувствуя, как внутри неё растет холодное предчувствие: тот, кто только что вышел из зала, больше не был её другом. Салли стояла неподвижно, её пальцы все еще сжимали края тактического планшета, а костяшки побелели. Она медленно выдохнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от смеси гнева и горького, давно знакомого разочарования. — Всё тот же Соник... — прошептала она так тихо, что услышал только Тейлз. В памяти Салли на мгновение вспыхнули картины их прошлого. Вечные споры, её попытки внести структуру и план в его хаотичную жизнь, его нежелание подчиняться правилам и это вечное: «Я знаю, как лучше, Сал». Тогда, когда они расставались, она надеялась, что время и тяжесть лидерства сделают его мудрее. Но сейчас, глядя на этот демарш, она видела лишь доведенный до абсурда эгоцентризм. Она понимала, что их разрыв был неизбежен: между её стремлением спасти всех и его желанием быть свободным в своих битвах пролегала пропасть. И сейчас эта пропасть превратилась в бездну. — Он стал... жестче, — Салли подняла взгляд на присутствующих, её голос обрел стальную уверенность, скрывающую внутреннюю дрожь. — И я не уверена, что это просто последствия травмы. Его слова про «полное дно»... он плюнул в лицо каждому, кто строил эти стены. Тейлз выглядел так, будто его ударили под дых. Его уши поникли, а взгляд метался по закрытой двери. — Салли, он просто не в себе! Вы же видели эти шрамы! Он злится на Эггмана, злится на свою слабость... А Эми... я никогда не видел её такой. Она всегда была за мир, за дружбу, а сейчас она смотрела на нас как на... препятствия. — Она смотрела на нас как на врагов, Тейлз, — отрезал Наклз, скрестив руки на груди. Его звериное чутье буквально кричало о том, что воздух в комнате отравлен. — Соник всегда был занозой в заднице, но сегодня от него пахло не героизмом, а чем-то... я даже не знаю. Говнюк он, короче. Полный. Салли снова посмотрела на голограмму плана. Она чувствовала, что за этой вспышкой гнева кроется что-то большее, чем просто старые разногласия. — Мы не будем за ними бежать, — твердо сказала она, хотя сердце ныло от боли за того Соника, которого она когда-то любила. — Если он решил, что мы обуза, пусть попробует выжить в одиночку. Но усильте наблюдение за Грин Хиллом. Мало ли что еще случится. Она понимала: тот Соник, которого она знала, мог спорить, мог уходить, хлопнув дверью, но он никогда не смотрел на неё с такой бездонной, ледяной пустотой в глазах. В глубине души Салли Аккорн впервые в жизни стало по-настоящему страшно от мысли, что её правота в их расставании оказалась настолько фатальной. Наклз тяжело вздохнул, и звук его кулаков, бьющихся друг о друга, прозвучал в затихшем зале как погребальный звон. Ехидна развернулся к выходу, его мощные плечи были напряжены. — Ладно, — бросил он, не глядя на остальных. — Здесь я больше ничем не помогу. Мне пора возвращаться на Остров Ангелов, Мастер Изумруд не любит долгого одиночества. Но я на связи. Если этот «новый» Соник натворит дел, зовите. Набью ему рожу. Тейлз лишь молча кивнул, провожая друга взглядом, полным тоски. Когда шаги Наклза затихли, Салли Аккорн медленно опустилась в свое кресло, скрестив руки на груди. Она смотрела на пустой дверной проем, и в её глазах отражалось пламя сомнений, которые Экзикель так умело разжег своей тирадой. — Тейлз... — негромко произнесла она. — Может быть, мы и правда недостаточно резки? Может, наш гуманизм и планирование превратились в обычную медлительность, пока враг становится сильнее? Лисёнок вздрогнул, резко поворачиваясь к ней. Его глаза округлились от негодования. — Сал, и ты туда же! — почти выкрикнул он. — Нет, мы не слабы! Мы просто разумны. Мы не можем превращаться в таких же разрушителей, как те, с кем мы боремся. Соник... он просто напуган тем, что произошло в Грин Хилле. Ему нужно время, чтобы это переварить. Салли медленно кивнула, но её лицо оставалось мрачным. — Не знаю, Тейлз. Но Эми... от неё я такого точно не ожидала. Она всегда была голосом совести, а теперь... — Салли горько усмехнулась. — Похоже, она окончательно и слепо втюрилась в него. Соник всегда держал её на расстоянии, а теперь, после травмы, подпустил ближе. И Эми, в своей манере, теперь будет во всём ему угождать, лишь бы он не оттолкнул её снова. Она станет его щитом, даже если он будет совершать ошибки. Тейлз грустно вздохнул, соглашаясь. — Она всегда была готова пойти за ним в огонь. А сейчас, когда он так ранен и зол, её преданность стала просто абсолютной. Они сидели в свете штаба, рассуждая о «кризисе отношений» и «посттравматическом синдроме». Как же далеко они были от истины! В их представлении это была лишь размолвка старых друзей, импульсивный поступок героя. Они не видели, что за маской синего ежа скрывается хищник из Иного Мира, а за преданностью Эми изуродованная Пустотой душа, чей крик о помощи был навсегда заглушен демонической волей. Страшная трагедия Грин Хилла осталась незамеченной. Пока Салли и Тейлз надеялись на «выздоровление» друзей, настоящая Эми Роуз уже была мертва, а Соник Ноль томился в плену собственного тела, наблюдая, как Экзикель использует его имя, чтобы разрушить этот мир изнутри.