Вернутся к фанфику
Часть 7
11 марта 2026, 02:16Тео сидел в кабине, барабаня пальцами по рулю в такт какому-то рваному ритму, который слышал только он сам. Он смотрел в зеркало заднего вида, ловя взглядом редкие всполохи золотистого света среди деревьев. Прошло слишком много времени. Тишина леса стала давить на уши, и даже рокот мотора пикапа перестал казаться успокаивающим.
— Идиоты, — прошипел он, заглушая двигатель. — Святые идиоты.
Он выскочил из машины, бесшумно приземлившись на мягкую хвою. Тео не бежал — он скользил между деревьями, его ноздри расширились, фильтруя запахи. Хвоя. Мокрая земля. И... ваниль. Приторная, тошнотворная ваниль, от которой во рту появился привкус старой меди.
Когда он добрался до фургона, Лиам уже стоял снаружи, сжимая в руке какой-то комок бумаги. Вид Алека, который едва держался на ногах, и побледневшего Кори сказал Тео всё быстрее, чем любые слова.
Тео запрыгнул в фургон, обводя взглядом ледяной ад внутри. Его зрачки сузились. Он коснулся пальцами замерзшего налета на стене, пробуя его на вкус, а затем резко обернулся к Лиаму, который уже собирался рвануть в чащу.
— Стоять, Данбар! — голос Тео хлестнул, как стальной трос. Он перехватил Лиама за плечо, силой разворачивая к себе. — Включи свои волчьи мозги, пока тебе их не вышибли!
Он вырвал из рук Лиама смятую записку, быстро пробежал по ней глазами и презрительно фыркнул.
— Ваш «мирный план» только что, превращается в мясорубку.
Лиам дернулся, пытаясь стряхнуть руку Тео, но хватка химеры была железной. Внутри беты всё клокотало: запах Бэкки, испуганный и морозный, таял под натиском этой тошнотворной ванили.
— Отпусти, Тео! — рыкнул Лиам, и его зубы на мгновение удлинились в клыки. — Она там, одна! Ты видел, что они сделали с фургоном? Если мы будем стоять и спорить, от неё ничего не останется!
Он посмотрел в глаза Рейкену, ища там хотя бы тень сочувствия, но видел лишь ледяной расчет. Лиам понимал, что это ловушка, но осознание того, что Бэкки доверилась именно им, а теперь её тащат вглубь леса, лишало его способности рассуждать здраво.
— Ты сам сказал: «исправить нельзя только смерть». Так вот, я не дам ей умереть только потому, что мы побоялись зайти в лес! Кори, Алек — за мной!
Кори стоял, обхватив себя руками. Холод, исходящий от фургона, казался ему живым существом, которое пытается пробраться под кожу. Он видел, как Тео и Лиам снова сцепились, и это пугало его не меньше, чем засада вампиров.
— Лиам... Тео прав в одном, — голос Кори дрожал, а его тело продолжало мерцать, становясь то прозрачным, то плотным. — Запах ванили... он не просто ведет нас. Он повсюду. Они не уходят, они кружат вокруг. Мы уже в центре их круга.
Он медленно повернулся к лесу, всматриваясь в густые тени.
— Если мы побежим напролом, мы не спасем Бэкки, мы просто добавим Билли еще три трупа. Лиам, нам нужно идти... но не так, как он хочет. Я пойду в инвизе чуть левее основного следа. Если я увижу, что они разделяются, я дам знак. Но не лети вперед, пожалуйста.
Алек прислонился к холодному борту фургона, тяжело дыша. Раненная рука пульсировала в такт его испуганному сердцу. Глядя на Тео, он чувствовал инстинктивное желание сжаться в комок, но мысль о Бэкки заставляла его стоять прямо.
— Она звала на помощь не для того, чтобы мы тут глотки друг другу перегрызли, — хрипло произнес Алек, переводя взгляд с Лиама на Тео. — Я чувствую её... лед. Он слабеет. Чем дальше её уводят в лес, тем меньше я его ощущаю.
Он сделал неуверенный шаг в сторону чащи, придерживая забинтованную руку.
— Билли не просто вампир, он — садист. Он наслаждается этим запахом страха. Лиам, если мы пойдем, я буду держаться позади, но я укажу, где именно её сила вспыхивала в последний раз. Она боролась... на траве иней. Видите?
Алек указал на пожухлую траву, на которой в свете утреннего солнца поблескивали кристаллики льда, уходящие цепочкой во мрак деревьев.
— Идемте. Пока след еще холодный.
Тео разжал пальцы так резко, будто кожа Лиама внезапно стала раскаленным углем. Он не ответил на рычание беты, не стал вступать в очередной спор и даже не удостоил сарказмом Алека. Вместо этого он просто замолчал — той самой тяжелой, агрессивной тишиной.
Его взгляд, темный и непроницаемый, на мгновение задержался на золотистых глазах Лиама, считывая в них ту самую жертвенную глупость, которую Тео так презирал и к которой... так привык.
Химера сделала шаг назад, пропуская Лиама вперед, и коротко, резко кивнула в сторону леса. Это не был жест согласия — это был жест человека, который отошел в сторону, чтобы дать дураку расшибить себе лоб, но при этом готов подхватить его тело раньше, чем оно коснется земли.
Тео двинулся следом за Лиамом, но не по протоптанной тропе, а чуть в стороне, бесшумно переступая через поваленные ветки. Его движения стали подчеркнуто хищными, плечи напряглись, а пальцы то и дело сжимались в кулаки, проверяя готовность когтей. Он игнорировал цепочку инея, на которую указывал Алек; его больше интересовали тени, которые не двигались вместе с ветром, и подозрительная тишина птиц в кронах деревьев.
Мэйсон едва поспевал за ними, спотыкаясь о торчащие корни и стараясь дышать как можно тише, хотя его собственное сердце колотилось в ушах, как сумасшедший барабан. Он чувствовал, как лес буквально смыкается вокруг них, превращаясь из обычного заповедника в какую-то сюрреалистичную ловушку.
— Черт, — выдохнул он, поправляя лямку рюкзака, которая больно врезалась в плечо.
Он смотрел на спину Лиама, охваченного праведным гневом, и на Тео, который скользил в тенях слева, как какое-то привидение из ночных кошмаров. Мэйсон никогда не чувствовал себя таким уязвимым, как сейчас. У него не было когтей, не было регенерации и он не умел становиться невидимым. У него был только фонарик, пара книг в рюкзаке и мозг, который сейчас кричал о том, что они совершают колоссальную ошибку.
— Кори! — шепнул Мэйсон в пустоту, зная, что парень где-то рядом, хотя и не видит его. — Будь осторожен. Не отходи далеко от меня.
Он видел иней на траве, о котором говорил Алек, и этот холод, казалось, пробирался Мэйсону под самую кожу. Запах ванили стал настолько густым, что во рту появился неприятный сладковатый привкус, напоминающий запах дешевых освежителей воздуха в морге.
Лиам шел первым, проламываясь сквозь густой подлесок. С каждым шагом воздух становился всё плотнее и холоднее, а легкие обжигало при каждом вдохе. Он чувствовал Тео слева — тот двигался бесшумно, как тень, и это присутствие, несмотря на их недавнюю стычку, давало Лиаму ту самую уверенность, которая была необходима, чтобы не повернуть назад.
— Вы чувствуете? — Лиам резко остановился, когда его ботинок вместо мягкой хвои провалился в нечто хрустящее.
Он посмотрел вниз. Земля была покрыта слоем настоящего, искрящегося снега. Это не был иней. Это была зима, внезапно наступившая посреди лесной чащи. Лиам поднял голову и увидел впереди просвет. Когда они вышли на поляну, он невольно замер.
Вся поляна была залита ослепительно белым, мертвенным светом. Снег лежал ровным слоем, укрывая пни и папоротники, а в центре поляны воздух вибрировал от такого холода, что у Лиама на ресницах мгновенно выступил иней.
— Бэкки... — прошептал он, вглядываясь в центр снежного круга. Его сердце забилось быстрее. Он чувствовал запах ванили, но здесь он тонул в запахе озона и чистого, первозданного льда.
Кори, будучи невидимым, ощущал холод острее всех. Ему казалось, что его молекулы замедляются, а сама способность исчезать становится нестабильной. Когда они вышли на заснеженную поляну, его контуры начали предательски мерцать — холод буквально выталкивал его из инвиза.
— Мэйс, я здесь, — тихо ответил Кори, на мгновение проявившись рядом с другом и коснувшись его локтя ледяными пальцами. — Тут что-то не так. Снег... он не просто лежит. Он как будто дышит.
Кори посмотрел на Тео, который замер на краю поляны, а затем на Лиама.
— Лиам, остановись! В центре поляны снег кружится воронкой. Это не Билли сделал. Это она. Она сорвалась, Лиам. Если мы шагнем туда, мы можем просто замерзнуть заживо раньше, чем увидим вампиров.
Кори снова начал исчезать, его инстинкт требовал спрятаться, но он остался стоять рядом с Мэйсоном, готовый в любой момент прикрыть его собой.
Алек шел, обхватив себя руками и низко опустив голову. Его раненая рука онемела окончательно, и это пугало его больше всего. Когда он ступил на снег поляны, он почувствовал странный резонанс — его шрам под бинтами начал слабо светиться голубоватым светом.
— Она там, — Алек указал в самую гущу снежного вихря в центре поляны. — Я слышу её... это не крик, это какой-то гул. Как будто она пытается что-то вытолкнуть из себя.
Он посмотрел на Лиама, и в его глазах отразился настоящий ужас.
— Лиам, Билли нет на виду, потому что он ждет, пока она окончательно выгорит. Он хочет, чтобы она превратилась в это «ледяное существо» полностью, чтобы забрать её силу, когда она станет... завершенной.
Алек сделал осторожный шаг по снегу, и под его ногой раздался звук, похожий на стон лопающегося льда.
— Мы должны позвать её. Но если она нас не узнает... этот снег нас просто разрежет.
Мэйсон застыл на краю заснеженного круга, и его челюсть едва заметно дрогнула. Он видел много странного в Бейкон Хиллс, но эта поляна выглядела как портал в другое измерение — застывшая, мертвая красота, которая пахла концом света.
— «Дышит»? — Мэйсон перехватил холодные пальцы Кори, сжимая их, чтобы почувствовать хоть какую-то реальность. — Кори, снег не может дышать. Это термодинамический хаос. Она выплескивает энергию с такой скоростью, что энтропия вокруг нее просто схлопывается.
— Лиам, стой! — Мэйсон вскинул руку, почти преграждая путь бете. — Это не просто погода. Это защитный кокон. Если ты войдешь туда без подготовки, твои клетки начнут лопаться от кристаллизации быстрее, чем твоя регенерация успеет моргнуть.
Тео стоял на самой кромке снега, и его лицо в этом мертвенном белом свете казалось вырезанным из мрамора. На обвинения Мэйсона он даже не обернулся — лишь слегка дернул уголком губ в своей фирменной, ледяной полуулыбке. Внутри него ликовал стратег: всё шло именно так, как должно было быть. Хаос, в котором выживают только те, кто готов к худшему.
— Слишком много слов для того, кто сейчас превратится в ледяную статую, Мэйсон, — небрежно бросил Тео.
Он сделал шаг вперед, и снег под его тяжелыми ботинками хрустнул так громко, что звук, казалось, отразился от самого неба. Тео чувствовал, как холод обжигает легкие, но его внутренняя химера лишь сильнее оскалилась, принимая вызов.
— Она не «сгорает», она просыпается, — Тео наконец посмотрел на Лиама, и в его глазах отразился вихрь, бушующий в центре поляны. — И если Билли думает, что он единственный, кто пришел за этим призом, он сильно ошибается.
Тео подошел к Лиаму вплотную, игнорируя дрожь, которая пыталась охватить тело. Он положил руку Лиаму на затылок, заставляя того смотреть прямо в центр бури, туда, где среди снега угадывался девичий силуэт.
— Слушай меня внимательно, Данбар. Твой «ангел-хранитель» сейчас бесполезен. Если ты просто позовешь её, она тебя не услышит — она слышит только этот гул в своей крови. Нам нужно пробить этот кокон. Нам нужно встряхнуть её систему так сильно, чтобы она на секунду вернулась в реальность.
Тео понизил голос до шепота, который резал уши не хуже ледяного ветра:
— Я могу войти туда и отвлечь на себя первый удар. Я выдержу чуть дольше благодаря своей... специфике. А ты должен будешь докричаться до того, что в ней осталось человеческого. Если не получится — я убью её раньше, чем Билли коснется этого льда. Выбирай: или ты прыгаешь в этот ад со мной, или мы все здесь станем частью её «зимы».
Он отпустил Лиама и сделал еще один шаг к воронке, его когти вышли наружу, сверкая в свете озона.
Рука Тео на затылке ощущалась как единственный очаг тепла в этом ледяном аду, но его слова о том, чтобы убить Бэкки, заставили Лиама резко дернуть головой. Золотистое свечение в его глазах стало ярче, почти переходя в гневное пламя.
— Ты её не тронешь, Тео! — рыкнул Лиам, но прежде чем он успел ответить на ультиматум химеры, лес вокруг поляны ожил.
Запах ванили и гнили внезапно усилился, становясь невыносимым. Из теней между заснеженными елями начали выходить фигуры. 18 вампиров — бледные, с пустыми глазами и хищными оскалами — полукругом отрезали путь к отступлению. В центре, небрежно переступая через сугробы, шел Билли. На нем была та же школьная куртка, но всё его лицо было искажено предвкушением.
— Какая трогательная сцена, — голос Билли прорезал гул снежной бури, как скрип железа по стеклу. — Бета Скотта Макколла и его ручной монстр спорят о морали, пока мой «приз» замерзает до состояния совершенства.
Лиам оскалился, выставляя когти.
— Отойди от неё, Билли. Это не твоя игра.
— О, Лиам... ты всегда был тугодумом, — Билли усмехнулся, и его зрачки расширились, заполняя всё пространство радужки. — Она уже не девочка. Она — источник. И мне не нужно, чтобы она выжила. Мне нужно то, что останется, когда её сердце превратится в кусок льда. Взять их!
Кори почувствовал, как воздух вокруг него завибрировал от жажды крови. Семь вампиров начали сужать кольцо, двигаясь с пугающей скоростью. Он видел, как Мэйсон судорожно сжимает кулаки, и понял, что времени на объяснения нет.
— Мэйс, стой смирно и не дыши, — шепнул Кори.
Он схватил Мэйсона за руку, и волна прозрачности мгновенно накрыла их обоих. Кори приложил все силы, чтобы удержать невидимость в этом жутком холоде. Молекулы сопротивлялись, воздух вокруг них мерцал и искажался, но он буквально вжал Мэйсона в ствол старой ели, скрывая их от взглядов хищников.
— Я рядом, — одними губами произнес Кори, чувствуя, как один из вампиров проносится в футе от них, обдавая запахом разложения. Кори приготовился: если кто-то из них учует запах Мэйсона сквозь страх, ему придется атаковать первым.
Алек выругался, когда первый вампир бросился в атаку. Его раненая рука вспыхнула нестерпимой болью, и голубоватое свечение шрама стало настолько ярким, что просвечивало сквозь бинты.
— Лиам! — Алек отпрянул назад, едва увернувшись от когтей нападающего. — Они не собираются ждать!
Он прижался к дереву, понимая, что он здесь самая легкая добыча. Но странное дело: холод, исходящий от центра поляны, больше не пугал его. Напротив, он чувствовал, что этот мороз — единственное, что сейчас может остановить вампиров.
— Бэкки! Помоги нам! — выкрикнул Алек, надеясь, что его голос прорвется сквозь гул воронки.
Один из вампиров прыгнул на него, но Лиам в последний момент перехватил его в воздухе, впечатывая в замерзшую землю. Началась бойня. Семь теней перемешивались со снегом и золотистыми вспышками волчьей ярости.
Билли стоял в стороне, наблюдая за дракой и медленно направляясь к Бэкки, чья голубая аура начала пульсировать в такт его шагам.
Тео сорвался с места мгновенно, его инстинкты сработали быстрее мысли. Билли, медленно идущий к Бэкки, был самой логичной целью — перехватить, сломать шею, забрать силу или просто не дать ей попасть в чужие руки. Химера уже видел траекторию своего прыжка, чувствуя, как адреналин сжигает холод в жилах. Он был рожден для того, чтобы забирать то, что хочет.
Но в долю секунды, когда его ботинок уже оттолкнулся от заледенелой земли, Тео услышал рычание Лиама. И это не было победное рычание альфы — это был звук борьбы против превосходящих сил. Тео резко затормозил, вспахивая снег подошвами, и обернулся через плечо.
Семь вампиров навалились на Данбара. Лиам отбивался яростно, но их было слишком много, а их движения были неестественно быстрыми. Билли был впереди, приз был почти в руках, но Лиам... Лиам был здесь. Прямо за спиной. Окруженный мертвецами.
— Проклятье, Данбар! — выплюнул Тео, и в этом крике было больше ярости на самого себя, чем на врагов.
Он наплевал на Билли. Наплевал на Бэкки. Наплевал на силу. В этот момент в его голове что-то перемкнуло. Его «инструмент» был в опасности, а Тео Рейкен не позволял никому ломать свои вещи. Он развернулся на 180 градусов и вместо того, чтобы бежать к центру поляны, врезался в толпу вампиров, облепивших Лиама.
Тео влетел в них как таран, его когти с сочным хрустом вошли в грудную клетку ближайшего кровососа. Он рванул его в сторону, буквально разрывая плоть, и встал спина к спине с Лиамом.
— Ты слишком медленный, — прорычал Тео Лиаму в самое ухо, его дыхание вырывалось густым паром. — Смотри в оба!
Они двигались в жутком, кровавом танце. Тео сражался с какой-то первобытной жестокостью, которую Лиам всегда старался подавлять в себе, но которая сейчас спасала им жизни. Химера перехватил руку очередного нападающего, ломая ее в локте, и тут же вогнал когти ему в горло, прикрывая фланг Лиама.
— Билли доберется до нее! — крикнул Тео.
Лиам чувствовал горячее дыхание химеры у своего уха и то, как их спины соприкасаются в этой безумной драке.
Слова Тео о том, что Билли доберется до Бэкки, хлестнули его не хуже когтей вампира. Он видел периферийным зрением, как Билли уже протягивает руку к пульсирующей голубой ауре кицуне.
— Держи их! — прорычал Лиам, вкладывая всю силу в мощный удар, отбросивший сразу двоих противников.
Он попытался рвануться к центру, но снег под ногами внезапно стал скользким, как каток, а оставшиеся вампиры, видя, что их хозяин близок к цели, удвоили напор. Лиам видел оскал Билли, который уже почти коснулся ледяного кокона, и на мгновение ему показалось, что они опоздали.
Кори, все еще удерживая невидимость над собой и Мэйсоном, в ужасе наблюдал за происходящим. Он видел, как Билли подходит к Бэкки, и как Тео с Лиамом увязли в драке. Но больше всего его пугал Алек.
Парень стоял всего в десяти метрах от них, и его тело трясло так, будто через него пропускали ток. Кори видел, как бинты на руке Алека начинают дымиться и чернеть, а сквозь ткань пробивается ослепительный, неземной свет.
— Алек, нет! — шепнул Кори, понимая, что сейчас произойдет что-то необратимое.
Боль в руке достигла предела, превратившись в чистую, кристальную ярость. Алек больше не чувствовал страха. Он чувствовал только пульс Бэкки — тот самый ритм, который она невольно передала ему в лесу.
— Оставь... её... в покое! — выкрикнул Алек.
Он резко рванул зубами край бинта и содрал его одним движением. Вместо обожженной кожи его предплечье покрывал сложный, витиеватый узор из инея, который светился изнутри пульсирующим голубым огнем. Прямо из ладони Алека, сгущаясь из самого воздуха, вырос длинный, зазубренный кинжал из прозрачного, как алмаз, льда.
Алек замахнулся, и его движение было неестественно точным. Кинжал со свистом разрезал морозный воздух, пролетев мимо сражающихся Лиама и Тео.
Билли обернулся в последнюю секунду, его глаза расширились от неверия. Ледяное лезвие вошло ему точно в центр груди, пробив школьную куртку. На мгновение всё замерло.
— Что за?.. — только и успел выдохнуть вампир.
В следующую секунду кинжал внутри него сдетонировал. Оглушительный треск лопающегося льда разнесся по поляне. Грудь Билли взорвалась мириадами ледяных осколков, которые разлетелись во все стороны, впиваясь в нападавших вампиров. Ударная волна была такой силы, что Билли отшвырнуло назад, прямо в снежную воронку, а Лиам и Тео едва устояли на ногах.
— Это... это был ты? — Лиам ошеломленно посмотрел на Алека, чья рука всё еще светилась, а вокруг него медленно оседала ледяная пыль.
Мэйсон стоял, вжавшись в дерево, и его глаза, казалось, готовы были вылезти из орбит. Даже сквозь маскировку Кори он чувствовал, как реальность вокруг них начинает трещать по швам. Ударная волна от ледяного взрыва пронеслась над поляной, обсыпав их кокон изморозью, и Мэйсон инстинктивно вцепился в плечо Кори, пытаясь осознать увиденное.
— О боже... Кори, ты видел это? — голос Мэйсона сорвался на хриплый шепот. — Это был не просто лед. Это... это симпатическая магия. Он срезонировал с ней!
Тео едва успел прикрыть лицо предплечьем, когда по поляне хлестнула ударная волна. Осколки льда со звоном рикошетили от его укрепленной кожи, оставляя мелкие порезы, которые тут же затягивались. Он ощутил на языке вкус озона и чистой, первобытной силы.
Когда пыль осела и Тео увидел Алека с его ледяным клинком, он невольно замер. На его губах медленно расплылась хищная, почти восхищенная усмешка.
— Ну надо же... — пробормотал он, сплевывая на снег кровь из разбитой губы. — А я-то думал, что ты просто балласт, Алек. Оказывается, ты — секретное оружие.
Он почувствовал, как вампиры вокруг них замешкались, напуганные этой внезапной вспышкой силы. Тео не стал терять ни секунды. Пока враги были в шоке, он резким движением вырвал когти из горла ближайшего мертвеца и развернулся к Лиаму, который всё еще ошеломленно пялился на Алека.
— Данбар, хватит любоваться спецэффектами! — рявкнул Тео.
***
Таллула помнила, как сворачивалась калачиком на своей кровати, кутаясь в теплый плед. Экран телефона, на котором так и не появилось заветное «Билли: печатает...», был последним, что она видела перед тем, как провалиться в тяжелый, душный сон. Она ждала его весь вечер. Она всегда ждала. Но пробуждение не было похоже на уютное утро. Вместо мягкой подушки под щекой была колкая хвоя и промерзшая земля. Таллула резко вдохнула, и легкие обожгло ледяным воздухом. Она лежала в лесу. Снова. Этот лунатизм — или что бы это ни было — становился всё страшнее. Босая, в одной тонкой пижаме, она поднялась на ноги, едва сдерживая всхлип. Лес вокруг был чужим, зловещим, а тишина — неестественной. — Билли? — позвала она слабым, дрожащим голосом. Ей казалось, что если она произнесет его имя, реальность вернется на место. Она побрела на странный гул, который вибрировал в самом воздухе. Ноги онемели от холода, но какой-то инстинкт, темная сила внутри нее, гнала её вперед, сквозь кусты, к свету, который пробивался сквозь кроны деревьев. Когда она вышла к краю поляны, мир окончательно сошел с ума. Таллула спряталась за массивным стволом старой сосны, вцепившись пальцами в грубую кору так, что под ногти забилась грязь. Она видела снег — среди осени! — и видела людей. Лиам, Алек с сияющей рукой, странный холодный вихрь в центре... и он. — Билли... — выдохнула она, и сердце на мгновение остановилось от облегчения. Но облегчение сменилось ужасом. Она видела, как её парень — её нежный, заботливый Билли — двигался с пугающей, нечеловеческой скоростью. Она видела его лицо, искаженное чем-то хищным. А потом всё произошло слишком быстро. Ледяной кинжал, вспышка, оглушительный треск. Таллула видела, как грудь Билли разрывается на куски. Она видела, как его тело, её любимое тело, отлетает назад, превращаясь в нечто безжизненное и изуродованное этим страшным льдом. В этот момент в её голове что-то окончательно лопнуло. Весь мир вокруг померк, звуки битвы смолкли, остался только этот невыносимый, нарастающий звон в ушах. Она больше не чувствовала холода. Она не чувствовала страха. Она чувствовала Смерть. Таллула широко раскрыла рот, и из её груди вырвался не просто человеческий крик. Это был звук раскалываемого неба. Ультразвуковая волна, полная первобытного горя и предчувствия гибели, ударила по поляне, заставляя снег вибрировать, а сражающихся — падать на колени, зажимая уши. Это был крик Банши, оплакивающей свою потерю. Крик Таллулы ударил по барабанным перепонкам, как стальное лезвие. Лиам рухнул на колени, вжав ладони в уши, чувствуя, как из носа начинает течь кровь. Этот звук не просто оглушал — он выворачивал душу наизнанку, неся в себе весть о смерти, которая уже здесь. Но для Бэкки этот крик стал дефибриллятором. Лиам сквозь пелену боли увидел, как ледяная воронка в центре поляны на мгновение замерла, а затем взорвалась миллионами острых, как бритва, осколков. — Бэкки! — выкрикнул он, когда буран окончательно опал. Оставшиеся вампиры, ошеломленные криком Банши, не успели среагировать. Ледяная шрапнель прошила их насквозь. Кровососы рассыпались прахом и ледяной крошкой, не успев издать ни звука. Лиам поднял голову и увидел её. Бэкки стояла в центре выжженного холодом круга, тяжело дыша. Её глаза всё ещё светились кристально-голубым, но в них наконец появилось осознание. Этот звук... он был похож на треск ломающегося мира. Он выдернул её из бесконечного белого гула, где она тонула, теряя саму себя. Она открыла глаза и увидела хаос. Снег вокруг неё осел, и Бэкки увидела их. Лиам, Тео, Алек... И Таллула. Бедная Таллула, кричащая так, будто её сжигают заживо. Она посмотрела на свои руки — они были покрыты инеем до самых локтей, а в воздухе вокруг неё всё еще висела призрачная голубая дымка. — Что я... что я наделала? — прошептала девушка, глядя на то место, где только что были монстры, а теперь лежал лишь грязный лед. Она увидела Билли. Он лежал неподвижно, его грудь была разворочена. Её восторг от того, что она наконец что-то сделала, мгновенно сменился ледяным ужасом. Это была не магия из сказок. Это была смерть. И она была её эпицентром. Алек тяжело дышал, глядя на свою руку. Свет под кожей начал медленно гаснуть, оставляя после себя лишь странный холодный след, похожий на татуировку из инея. Крик Банши всё еще звенел в его костях, но когда он увидел Бэкки — живую и пришедшую в себя — он нашел в себе силы подняться. — Бэкки, посмотри на меня, — Алек сделал шаг вперед по хрустящему льду. — Всё кончено. Они ушли. Он протянул ей свою светящуюся руку, показывая, что он такой же. Что она не одна в этом безумии. — Мы здесь, чтобы забрать тебя домой. Мы обещали. Алек чувствовал, как от Бэкки исходит волна колоссальной силы, которая теперь, после крика Таллулы, стала более... упорядоченной. Она смотрела на него так, словно видела впервые, но в этом взгляде уже не было той дикой, звериной паники. Кори медленно отпустил плечо Мэйсона, когда звон в ушах начал стихать. Он всё еще был невидимым, но его маскировка дрожала, как помехи на экране телевизора. — Мэйс, ты жив? — прошептал Кори, проявляясь полностью. Он посмотрел на Таллулу, которая всё еще стояла у дерева, опустошенная своим собственным криком, а затем на Бэкки. Поляна выглядела как место крушения самолета — выжженная холодом земля и тишина, которая была страшнее любого шума. — Лиам, нам нужно уходить, — Кори обернулся к бете. — Сейчас же. Крик Банши услышат все в радиусе пяти миль. И Билли... — он запнулся, глядя на изуродованное тело вампира, — если кто-то из его стаи выжил, они будут здесь через минуты.***
Таллула не чувствовала, как ветки царапают ей лицо, не чувствовала, как острые камни разрезают босые ступни. Внутри неё пульсировала только одна мысль, ритмичная и страшная: Они убили его. Они убили Билли. В её глазах всё ещё стояла та жуткая картина — Лиам, этот «дружелюбный» парень из школы, и другие, кого она знала, стояли над телом её парня. Они были монстрами. Вспышки света, лед, звериный оскал... Её разум, не знающий о сверхъестественном мире, нашел только одно объяснение: они сектанты, убийцы, нелюди. — Нет, нет, нет... — шептала она, захлебываясь слезами. Воздух вырывался из легких с хрипом. Лес казался бесконечным лабиринтом из черных стволов и колючих теней. Таллула бежала напролом, движимая животным ужасом. Ей казалось, что если она остановится хоть на секунду, этот ледяной холод догонит её и превратит в такую же ледяную пыль, в которую они превратили Билли. Внезапно деревья расступились. Ноги соскользнули с влажной травы на твердый, грубый асфальт. Таллула вылетела на обочину шоссе, едва не упав. Тишина утренней дороги после грохота на поляне показалась ей оглушительной. Она замерла посреди серой полосы дороги, тяжело дыша. Пижама была разорвана и перепачкана в крови и грязи, волосы спутались. Она выглядела как выжившая в авиакатастрофе. Таллула обернулась на стену леса, из которой только что выбежала. Там, в глубине, скрывались убийцы. — Помогите... — её голос сорвался на хрип. — Кто-нибудь, пожалуйста! Она посмотрела на свои руки. Они всё еще дрожали от того сверхъестественного резонанса, который выдал её крик. Она не понимала, что это было, не понимала, почему её голос разрушил всё вокруг. Она знала только одно: Билли больше нет, а в школе бродят, — настоящие чудовища. Вдалеке показались огни фар. Машина приближалась быстро. Таллула вышла на середину дороги, вскинув руки. Ей было плевать, кто это — маньяк, полиция или случайный водитель. Ей просто нужно было оказаться как можно дальше от этого проклятого леса и тех, кто остался на заснеженной поляне Таллула сидела на холодном сидение машины. Женщина в машине что-то говорила ей, пыталась уговорить поехать в больницу, но Таллула видела перед глазами только одно: ледяной кинжал и оскал тех, кого она считала обычными школьниками. Больница ей не поможет. Ей никто не поможет, если она будет молчать. Спустя время она оказалась в своей комнате, где её переполняли эмоции от горя, до ужаса от ужаса до желания отомстить. Слёзы высохли, оставив на щеках грязные дорожки. На их месте закипала черная, удушливая ярость. Она знала этих людей. Бэкки — эта вечно странная, заносчивая шлюха, которая всегда бесила её своей отстраненностью. Лиам — придурковатый коротышка Алек — неудачник, вечно плетущийся в хвосте. И они... они убили его. — Вы за это заплатите, — прошептала она в пустоту комнаты. — Я не дам вам просто так уйти. Она знала, что полиция поднимет её на смех. "Офицер, мой парень взорвался льдом, а я закричала так, что деревья задрожали"? Её закроют в психушку раньше, чем она договорит до середины. Но был другой мир. Мир, где не нужны доказательства, где важны только эмоции и охваты. Таллула судорожно схватила телефон. Экран треснул, но работал. Она открыла Инстаграм. Пальцы летали по стеклу, оставляя кровавые разводы. @xoxo_Tallula [STORIES] На экране — лицо Таллулы крупным планом: растрепанные волосы, порванная пижама, глаза красные от слёз. Руки дрожат, камера трясется. — Я... я не знаю, как это сказать... я не знаю, поверите ли вы мне... — её голос сорвался на всхлип, но тут же окреп от злости. — Билли мертв. Его убили сегодня в лесу. И я видела, КТО это сделал. Она переводит камеру на свои исцарапанные ноги и грязную одежду. — Это были Лиам Данбар, этот урод Алек и эта гребаная психопатка Бэкки! Они заманили его туда. Они не люди, слышите?! То, что они сделали... это было похоже на какую-то жуткую казнь. Лиам стоял и смотрел, пока они... пока они буквально разрывали его на части! Таллула начинает задыхаться от рыданий, переходящих в крик. — Лиам Данбар — убийца! Бэкки — монстр, она... она сумасшедшая культистка. Они убили единственного человека, которого я любила, и они сейчас где-то там, делают вид, что ничего не произошло! Распространите это! Пожалуйста! Бейкон Хиллс должен знать, какие твари учатся в нашей школе! Не подходите к ним, они опасны! Они убийцы! УБИЙЦЫ! [POSTED] Она швырнула телефон на кровать. Счетчик просмотров начал крутиться. Один, десять, сто, пятьсот... Город маленький. Завтра утром об этом будет знать каждый школьник, каждый родитель, каждый учитель. Она вытащит их на свет. Она сделает их жизнь таким же адом, в который они превратили её жизнь сегодня.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!