Вернутся к фанфику

Часть 13

10 мая 2026, 21:18
Проснулся Лиам от очень странного, но безумно приятного ощущения. Сначала он почувствовал тяжесть — что-то весомое и теплое собственнически легло ему на талию, прижимая ближе. Спиной он ощущал ровный, почти обжигающий жар чужого тела. ​Спустя секунду по его шее пробежала целая толпа мурашек: прямо в затылок и воротниковую зону мерно выдыхался горячий воздух. ​Лиам распахнул глаза и в ту же секунду вспыхнул до самых кончиков ушей. До него наконец дошло, что происходит. Во сне они с Тео как-то умудрились переплестись, и теперь химера обнимал его со спины, уткнувшись носом ему в шею. Лиам замер, боясь даже вздохнуть. Ему потребовались колоссальные усилия воли, чтобы сдержать рвущийся наружу панический крик, который по силе и громкости мог бы легко поспорить с ультразвуком Лидии Мартин. ​Это было запредельно странно. Это выходило за все рамки их «дружбы». Но в глубине души, там, где все еще тихо урчал успокоившийся внутренний волк, Лиам с ужасом осознавал: ему это чертовски приятно. Ему было тепло, уютно и... правильно. ​ ​Понимая, что если Тео сейчас проснется и увидит эту картину, Лиам просто сгорит со стыда на месте, бета решил действовать. Медленно, буквально по миллиметру, он начал выползать из-под тяжелой руки химеры. ​Он затаил дыхание, плавно сдвигаясь к самому краю кровати. Но матрас предательски качнулся. Пытаясь сохранить равновесие и не разбудить спящего Тео, Лиам слишком сильно перенес вес тела и в следующую секунду просто соскользнул вниз. ​Гравитация сделала свое дело — Лиам полетел спиной на пол. Благо, сверхъестественные рефлексы сработали быстрее паники. В самый последний момент он успел сгруппироваться и выставить руки назад, бесшумно спружинив на ладонях прямо перед самым полом. Почти идеальная стойка на руках, спасшая его от грохота на весь дом! ​ ​Лиам осторожно опустился на колени на ковер и перевел дух. Он бросил быстрый взгляд на кровать — Тео лишь что-то невнятно пробормотал во сне и перевернулся на другой бок, даже не открыв глаз. Пронесло. ​Лиам поднялся и посмотрел на электронные часы на тумбочке. До звонка будильника оставалось ровно 10 минут. ​В последнее время у него выработалась эта странная, почти мистическая привычка — просыпаться за несколько минут до того, как заверещит телефон. Словно его внутренние часы знали, что в Бейкон-Хиллс нельзя терять ни секунды. ​Лиам сел на пол, прислонившись спиной к шкафу, и попытался заставить свои щеки перестать пылать. Начинался новый, безумно сложный день. Лиам пулей вылетел из комнаты и заперся в ванной. Ему жизненно необходимо было смыть с себя остатки сна и привести в порядок не только тело, но и мысли перед этим безумным днем. ​Он быстро принял душ и даже побрился, глядя на свое отражение в запотевшем зеркале. Только когда он смыл остатки пены для бритья, до него наконец дошло: сегодня суббота. Никаких уроков, никаких школьных звонков — полноценный выходной. Но после такого пробуждения и бешеного скачка адреналина сна не было ни в одном глазу. ​Лиам натянул майку прямо на слегка влажное тело. Ночью, когда его колотило от страха после кошмара, его совершенно не смущала собственная нагота перед Тео. Но сейчас, при свете наступающего дня, всё это начало играть какими-то совсем другими, пугающими и одновременно странными красками. ​ ​Сидя на закрытой крышке унитаза в запертой ванной, Лиам дрожащими пальцами открыл мессенджер. Ему нужно было выговориться. Срочно. Иначе его просто разорвет на части. Он открыл чат с Мэйсоном и начал яростно строчить огромный, сбивчивый текст. ​«Мэйс, это катастрофа. Кажется, у меня колоссальные проблемы. Похоже, мне нравятся парни. Точнее, один конкретный парень, и ты его прекрасно знаешь. Я проснулся сегодня, а он меня обнимает, и вместо того, чтобы разозлиться, мне было хорошо. Что мне делать? Я схожу с ума!» ​Лиам перечитал этот поток паники. Его палец завис над кнопкой отправки. ​«Нет, слишком много текста. Мэйсон начнет задавать кучу вопросов, на которые я сам не знаю ответов», — пронеслось в голове. ​Он судорожно зажал кнопку удаления, стирая весь этот крик души. Вместо этого Лиам быстро набрал короткую фразу и, зажмурившись от собственной храбрости, нажал «Отправить»: ​«Мэйс, думаю у меня гейская проблема». ​Погасив экран телефона так резко, будто тот мог его обжечь, Лиам глубоко вздохнул. Сообщение улетело. Пути назад не было. ​ ​Лиам наконец набрался смелости и вышел из ванной комнаты. ​Он остановился посреди своей спальни, глядя на кровать. Тео всё еще мирно спал, зарывшись лицом в подушку. Без своей привычной защитной маски, циничного взгляда и ядовитых шуточек химера выглядел на удивление беззащитным и... красивым. Его темные волосы были растрепаны, а одеяло сползло, открывая вид на рельефную спину. ​Лиам сглотнул, чувствуя, как к щекам снова приливает жар. Тот самый парень, из-за которого он только что написал Мэйсону, спал в его собственной кровати. И Лиаму нужно было как-то прожить этот день, не выдав бурю, бушующую у него внутри. Тишина в доме в субботнее утро была почти осязаемой. Лиам замер на мгновение посреди комнаты, глядя на спящего Тео, и, стараясь не скрипеть половицами, выскользнул в коридор. Сон разума рождал чудовищ, а бодрствование — панику. ​ ​Спустившись на кухню, Лиам первым делом наткнулся на ярко-желтый стикер, прилепленный к дверце холодильника. Почерк мамы был торопливым, но разборчивым: ​«Завтрак внутри. И у меня есть вопросы. Увидимся вечером. Целую, мама». ​Лиам почувствовал, как внутри всё похолодело. Его воображение тут же нарисовало худшую картину: Дженна приоткрывает дверь в его комнату, чтобы поцеловать сына перед уходом, и видит на узкой кровати две мужские спины, одна из которых принадлежит «гостю», который подозрительно собственнически закинул руку на её сына. ​— Черт, черт, черт... — прошептал Лиам, комкая записку в кулаке так сильно, что костяшки побелели. — Где были мои инстинкты? Где был инстинкт самосохранения Тео? Мы же оборотни, мы должны были услышать, как открывается дверь! ​Он со злостью зашвырнул бумажный комок в урну, словно это могло стереть сам факт существования «вопросов» у мамы. ​Пытаясь занять руки, Лиам достал тарелку с бутербродами и подошел к плите. Стоило ему протянуть руку к чайнику, как перед глазами вспыхнула сцена из вчерашнего вечера: их ладони, столкнувшиеся в полумраке, тепло кожи Тео и тот странный электрический разряд, который прошил его до самых пяток. ​Лиама буквально передернуло. Он резко отдернул руку от холодного металла, словно чайник уже был раскален добела. И включил плиту. ​— Да что со мной не так? — прошипел он, прижимая ладонь к горящему лицу. ​Но стоило ему попытаться успокоиться, как память подкинула новый раздражитель — Фрэнка. Капитан команды по регби, его возможные масляные взгляды в раздевалке, то, как он оценивающе смотрел на Тео... Лиам почувствовал, как внутри него закипает гремучая смесь из ревности, недоумения и злости. ​Эмоции переполняли его, как перегретый котел. В один момент он хотел провалиться сквозь землю от стыда из-за утренних объятий, в другой — пойти и вызвать Фрэнка на дуэль прямо на парковке, а в третий — просто спрятаться под одеялом и не выходить оттуда до 2027 года. ​В этот момент сверху донесся отчетливый звук: Тео окончательно проснулся. Кровать скрипнула, послышались тяжелые шаги. Химера шел вниз. ​Лиам судорожно схватил нож и начал с таким остервенением резать бутерброд, будто от этого зависела судьба Бейкон-Хиллс. Тео спустился на кухню с тем самым видом человека, который не только прекрасно выспался, но и полностью контролирует ситуацию, в отличие от одного очень нервного беты. Он остановился в дверном проеме, привалившись плечом к косяку и скрестив руки на груди. Вид Лиама, который с остервенением кромсал несчастный бутерброд, вызвал у химеры лишь предсказуемую, ленивую ухмылку. — Если ты планируешь зарезать этот хлеб, то он уже мертв, Данбар. Можешь сбавить обороты, — голос Тео прозвучал по-утреннему хрипло, но в нем отчетливо слышались знакомые насмешливые нотки. Тео прошел к столу, абсолютно не заботясь о том, что он всё еще без майки. Его острый слух и обоняние работали на полную мощность: он улавливал запах лимона от свежевымытых рук Лиама, слышал его пульс, который частил, как пулеметная очередь, и, конечно же, чувствовал этот густой шлейф смущения, который буквально затапливал кухню. — Знаешь, — Тео подошел к плите и, не спрашивая разрешения, потянулся за своей чашкой, — когда ты утром решил косплеить гимнаста и сиганул с кровати, я думал, ты хотя бы попытаешься сделать это тише. Он обернулся к Лиаму, облокотившись на столешницу и бесцеремонно разглядывая его пылающее лицо. Рейкен прекрасно помнил, как проснулся за несколько минут до прыжка Лиама. Он помнил тепло тела беты и то, как удобно тот устроился в его объятиях, прежде чем паника взяла верх. Но Тео не был бы собой, если бы признался в этом прямо. — Ты выглядишь так, будто собираешься либо упасть в обморок, либо вызвать меня на дуэль из-за бутерброда, — Тео кивнул на скомканную записку в мусорном ведре. Тео потянулся мимо Лиама за ножом, на мгновение почти прижавшись к его плечу, и добавил совсем тихо, почти в самое ухо: — Кстати, Фрэнк играет в регби гораздо хуже, чем ты режешь этот хлеб. Слова Тео о Фрэнке стали последней каплей. Лиам резко развернулся, сжимая в руке нож для масла так, словно это был по меньшей мере клинок из обсидиана. Рот уже открылся, чтобы выдать гневную тираду о личном пространстве, о том, что Тео — невыносимый манипулятор, и о том, что Фрэнк вообще не имеет значения, как вдруг... ​Дзынь! ​Резкий звук дверного звонка разрезал наэлектризованный воздух кухни. Лиам замер. Он инстинктивно принюхался, и его волк внутри радостно встрепенулся. Родной, теплый запах леса и чего-то правильного. Одно ровное, спокойное сердцебиение. ​— Скотт! — Лиам выдохнул это имя так, будто оно было заклинанием от всех его проблем, включая полуголого химеру за спиной. ​Он бросил нож на стол и буквально полетел в прихожую, едва не споткнувшись о коврик. Когда дверь распахнулась, на пороге действительно стоял Скотт. Истинный Альфа выглядел собранным, хотя в его взгляде всё еще читалась легкая тревога. ​Лиам, не сдержавшись, шагнул вперед и крепко обнял наставника. Сейчас Скотт казался ему единственным островком нормальности в этом безумии. ​— Привет, Лиам, — Скотт слегка усмехнулся, похлопав бету по спине. — Ты чего такой взвинченный? Я писал тебе пару раз утром, но ты не отвечал. ​— Прости, я... я телефон в комнате оставил, — быстро соврал Лиам, не желая объяснять, что он просто боялся увидеть там ответ Мэйсона на свое признание про «гейскую проблему». — Заходи, Скотт! Там Тео как раз... завтракает. ​Лиам уже потянул дверь шире, приглашая Альфу в дом, но Скотт отрицательно покачал головой. Он остался на пороге, сложив руки в карманы куртки. Его лицо стало серьезным. ​— Нет, Лиам, времени нет. Лидия уже на подъезде к городу, я еду встречать её прямо сейчас. Я заберу её, и сразу — в Дом Эха. ​Скотт пристально посмотрел в глаза Лиаму, словно проверяя его готовность. ​— Таллула больше не может ждать. Её состояние ухудшается, и этот вопрос нужно решить незамедлительно. Она должны быть у ворот лечебницы через час. ​Лиам почувствовал, как внутри всё сжалось. Уютное утро с запахом чая и неловкими объятиями закончилось. Начиналась настоящая работа, и Дом Эха никогда не сулил ничего хорошего. Скотт внимательно посмотрел на своего бету, замечая каждую деталь: и то, как Лиам судорожно сжимает дверную ручку, и то, как его взгляд постоянно соскальзывает куда-то вглубь дома. Альфа понимал, что за этой суетой кроется нечто большее, чем просто страх перед Домом Эха. ​— Послушай, — Скотт чуть понизил голос, стараясь звучать максимально спокойно. — Я подброшу Лидию до лечебницы. Пока она будет пытаться наладить контакт с Таллулой, у нас образуется небольшое «окно». Лидии нужно личное пространство для общения с банши, так что я буду свободен пару часов. Лиам, ты не хочешь... ну, просто развеяться? Поговорить? ​Лиам замер. Предложение Скотта прозвучало как спасательный круг, брошенный утопающему в море собственных противоречивых чувств. Он нервно заглянул себе за спину, словно проверяя, не стоит ли Тео прямо за ним, впитывая каждое слово своими сверхъестественными чувствами. На кухне было тихо, но Лиам знал — химера слышит даже движение его ресниц. ​— Да, — Лиам убедительно и быстро кивнул, словно боясь, что Скотт передумает. — Да, это отличная идея. Давай встретимся сразу, как только ты оставишь Лидию. В том кафе на углу, «У Эммы»? ​— Идет, — Скотт понимающе улыбнулся и надел шлем. — Буду ждать тебя там. Не опаздывай. ​Рев мотора мотоцикла разорвал утреннюю тишину, и Скотт скрылся за поворотом. Лиам еще несколько секунд стоял на пороге, вдыхая прохладный воздух субботнего утра, прежде чем заставить себя вернуться в дом. ​ ​Когда Лиам зашел на кухню, Тео всё так же стоял у столешницы, методично доедая свой завтрак. Он выглядел абсолютно безучастным, словно разговор на пороге его совершенно не касался. Лиам почувствовал укол зависти — как, черт возьми, Рейкену удается так мастерски скрывать всё, что происходит у него внутри? Лиам же чувствовал себя открытой книгой, написанной капсом и с кучей восклицательных знаков. ​— Скотт уехал за Лидией, — нарочито буднично произнес Лиам, стараясь не смотреть Тео в глаза. — После Дома Эха мы, скорее всего, пойдем к Линее. Это важно, и мне нужно быть там. ​Тео даже не поднял головы, лишь едва заметно кивнул, продолжая изучать содержимое своей чашки. Никаких едких комментариев, никаких шуток про «свидание с Альфой». Эта тишина давила на Лиама сильнее, чем любая перепалка. ​Не выдержав этого напряжения, Лиам развернулся и почти бегом бросился наверх, в свою комнату. Ему нужно было одеться, забрать телефон и, наконец, набраться смелости, чтобы прочитать, что же ответил Мэйсон. Каждый шаг по лестнице отдавался в ушах глухим стуком сердца. Он чувствовал, как привычный мир Бейкон-Хиллс снова начинает вращаться слишком быстро, и на этот раз проблема была не в монстрах, а в том, что происходило внутри него самого. Лиам вышел на улицу, покрепче сжав телефон в руке. На экране блокировки его вчерашнее признание всё еще висело с пометкой «не прочитано». Отсутствие реакции от Мэйсона пугало его даже больше, чем возможный сарказм Тео — тишина давала слишком много пространства для воображения, рисуя картины того, как лучший друг разочарованно качает головой или, что еще хуже, просто не знает, что сказать. ​Он направился в сторону кафе «У Эммы», стараясь дышать глубже и концентрироваться на звуках просыпающегося Бейкон-Хиллс, а не на фантомном тепле чужого тела, которое до сих пор ощущал спиной. ​Тишину разорвал резкий рингтон. Лиам вздрогнул, едва не выронив аппарат на асфальт. Мэйсон. ​— Да? — Лиам прижал телефон к уху, чувствуя, как вспотели ладони. ​— ЧУВАК, КАКОВ РЕЙКЕН В ПОСТЕЛИ?! — Громогласный вопль Мэйсона был таким громким, что Лиам отдернул трубку, опасаясь за свои перепонки. ​— Мэйс! Зачем ты так орешь? — Лиам зашипел в микрофон, испуганно оглядываясь по сторонам, будто прохожие могли услышать этот позор сквозь динамик. — И... и вообще, я не спал с Тео! Мы этого не делали! С чего ты вообще взял, что речь о Тео? ​Лиам шел быстрее, чуть ли не переходя на бег. Его лицо горело так, что он всерьез опасался самовозгорания. ​— Ой, да ладно тебе, — голос Мэйсона в трубке звучал максимально уверенно и даже немного самодовольно. — Я просто сложил два плюс два и получил ваш грандиозный перепихон. Лиам, ты серьезно? Ты пишешь мне про «гейскую проблему», когда в твоем доме уже неделю живет самый сексуальный и опасный парень в городе, который — на минуточку — является твоим «якорем», верно? Тут не нужно быть Исааком Ньютоном, чтобы понять, в какую сторону дует ветер. ​— Всё не так! — Лиам забился в узкий переулок перед кафе, чтобы его никто не видел. — Он просто... он просто спал в моей кровати, потому что... потому что... Черт. ​— Потому что «потому что», — передразнил его Мэйсон. — Лиам, ты бьёшь все рекорды по плохой лжи. Если ты не спал с ним в этом смысле, то почему ты в панике? И почему именно сейчас? ​Лиам прислонился затылком к кирпичной стене. Он вспомнил утренние объятия, запах хвои и то, как его собственный волк довольно жмурился, чувствуя Тео рядом. Скотт еще не успел довезти Лидию, у них было несколько минут, но Лиаму казалось, что и вечности не хватит, чтобы объяснить другу этот хаос. ​— Мэйс, это сложно, — выдохнул он, прикрывая глаза. — Я не знаю, что происходит. Но это точно не «перепихон». Всё гораздо... запутаннее. Мэйсон на том конце провода замолчал. Его привычный насмешливый тон мгновенно испарился, уступив место тому самому понимающему молчанию, за которое Лиам и ценил своего лучшего друга. Шум города в переулке казался приглушенным, пока Лиам ждал вердикта, прижимая телефон к уху так сильно, что оправа начала давить на кожу. ​— Ладно, — наконец тихо произнес Мэйсон. — Шутки в сторону. Лиам, посмотри на меня... ну, то есть, представь, что я смотрю на тебя. В чем именно дело? Что заставило тебя это написать? ​Лиам зажмурился, чувствуя, как кирпичная стена за спиной холодит его лопатки сквозь тонкую ткань майки. ​— Я не знаю, Мэйс, — выдохнул он, и его голос сорвался на грани шепота. — Просто... всё стало как-то странно. Раньше всё было понятно: девочки, свидания, лакросс. А теперь... когда я думаю о ком-то, или когда кто-то оказывается слишком близко... — Он запнулся, вспоминая тепло на своей спине и то, как его пульс предательски выравнивался рядом с Рейкеном. — Мне кажется, что мне могут нравиться парни. Но я совершенно не уверен. Может, это просто стресс? Или этот дурацкий «якорь» так влияет на мои мозги? ​— Лиам, — голос Мэйсона стал очень серьезным и мягким. — То, что ты чувствуешь к парням — или к одному конкретному парню — не обязательно должно быть «понятным» прямо сейчас. И уж точно это не побочный эффект магии. Если тебе комфортно рядом с ним, если тебя... ну, тянет к нему, это нормально. Ты не обязан ставить на себе клеймо «гей» или «би» прямо в эту секунду. ​— Но это же Тео! — Лиам едва не сорвался на крик, но вовремя прикусил язык. — Ты понимаешь? Это Тео Рейкен! Он... он же... ​— Он тот, кто спасает твою шкуру и спит в твоей кровати, — резонно перебил его Мэйсон. — Слушай, нам нужно поговорить об этом нормально, а не на бегу. Но одно я тебе скажу точно: если ты запутался, это не значит, что ты «сломался». Просто дай себе время. ​В этот момент издалека донесся характерный рокот мотора. Лиам вздрогнул и выглянул из переулка. Знакомый мотоцикл Скотта показался на горизонте, направляясь к кафе. ​— Всё, Скотт приехал, — быстро проговорил Лиам, чувствуя одновременно облегчение и новый приступ паники. — Мне пора. ​— Иди. И Лиам? — Мэйсон сделал паузу. — Не пытайся задавить это в себе. Скотт — Альфа, он всё поймет, если ты решишься. Но сначала разберись сам. Удачи с Таллулой. ​Лиам сбросил вызов и сунул телефон в карман. Он сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь унять дрожь в коленях и вернуть лицу нейтральное выражение. В голове всё еще эхом отдавались слова Мэйсона: «Не пытайся задавить это в себе». ​Он вышел из переулка как раз в тот момент, когда Скотт заглушил мотор прямо перед входом в кафе. Альфа снял шлем, приглаживая волосы, и махнул Лиаму рукой. Вид Скотта, такого спокойного и уверенного, немного приободрил бету, хотя груз «гейской проблемы» теперь казался вдвое тяжелее. Кафе «У Эммы» встретило их вызывающе жизнерадостным интерьером. Всё здесь — от салфеток до обивки стульев — было выдержано в нежно-розовых и пастельных тонах. В воздухе витал густой аромат ванили и свежей выпечки, который сейчас казался Лиаму почти удушающим. Это место слишком сильно контрастировало с его внутренним состоянием, где всё было окрашено в серые тона Дома Эха и синеватый свет ледяной магии. ​Они выбрали столик у окна. Скотт заказал себе крепкий черный кофе, а перед Лиамом вскоре материализовалась чашка с декафом. Видимо, Скотт решил, что лишний кофеин его бете, который и так вибрировал от напряжения, сегодня противопоказан. ​ ​Лиам уставился в свою чашку, наблюдая, как в темной поверхности отражаются розовые стены кафе. Он чувствовал на себе внимательный, изучающий взгляд Скотта. Тот не торопил его, давая возможность собраться с мыслями, но само это молчание давило на Лиама сильнее любого допроса. ​— Лиам, — наконец негромко произнес Скотт, обхватив свою чашку ладонями. — Ты сам на себя не похож. С того момента, как я заехал за тобой, ты выглядишь так, будто под кожей у тебя натянутая струна, которая вот-вот лопнет. Что случилось? ​Лиам продолжал усердно изучать узоры на столешнице. Он проводил пальцем по краю блюдца, делая вид, что это самое важное занятие в его жизни. В голове набатом стучали слова Скотта, сказанные на трибунах: «Он изменился». Именно Скотт вчера вечером подсадил в него это зерно сомнения, которое за ночь проросло в нечто огромное и пугающее. Именно Скотт заставил его по-другому посмотреть на Тео, на их связь и на то, почему химера до сих пор находится рядом. ​— Всё нормально, Скотт, — ответил Лиам, и его голос прозвучал на удивление глухо. — Просто... сложная неделя. Сначала эти вампиры, потом Таллула, теперь Лидия... Я просто немного вымотался. ​ ​Скотт чуть наклонился вперед, сокращая дистанцию. Как Истинный Альфа, он чувствовал ложь даже без сверхъестественного слуха. ​— Лиам, я знаю, как ты выглядишь, когда просто «вымотался», — Скотт мягко, но настойчиво поймал взгляд беты. — Сейчас это другое. Это не про битвы и не про врагов. Это что-то личное. Это как-то связано с тем, о чем мы говорили вчера? О Тео? ​Лиам почувствовал, как к горлу подкатывает ком. Ему отчаянно хотелось выложить всё: и про странное пробуждение, и про запах хвои, который стал для него важнее кислорода, и про то пугающее сообщение Мэйсону. Но слова застревали в горле. Как можно признаться своему Альфе, своему герою и наставнику, что его «якорем» стал человек, которого вся стая еще недавно считала злом во плоти? И что этот «якорь» вызывает у него чувства, в которых он сам боится признаться? ​— Я просто... я не уверен, что справлюсь, — наконец выдавил Лиам, частично говоря правду. — Со всем этим. С ответственностью, которую ты на меня возлагаешь. С тем, что мне приходится доверять... тем, кому доверять опасно. ​Он поднял глаза на Скотта, надеясь, что тот примет эту полуправду и не станет копать глубже. Лиам еще не был готов произнести это вслух в розовых стенах обычного кафе. Скотт отставил чашку в сторону и слегка наклонился вперед. В розовом свете кафе его глаза казались удивительно теплыми и понимающими. Он видел, как Лиам пытается спрятаться за фаянсовой кружкой, и знал, что сейчас его бете меньше всего нужны нравоучения — ему нужно было знать, что он не падает в эту бездну один. ​ ​— Знаешь, Лиам, доверие — это всегда риск, — тихо начал Скотт. — Ты открываешься человеку, даешь ему в руки оружие и надеешься, что он не нажмет на курок. Я совершал ошибки. Я доверял тем, кто меня предавал, и сомневался в тех, кто в итоге подставлял плечо. Но иногда этот риск — единственное, что позволяет нам двигаться дальше. ​Он сделал паузу, многозначительно глядя на Лиама. ​— Иногда люди меняются не потому, что так велит закон или мораль, а потому, что им наконец-то есть что терять. И я вижу, что сейчас это оправдано. ​Скотт накрыл своей ладонью плечо Лиама, который всё еще нервно потирал край стола. Это было заземляющее, успокаивающее прикосновение. ​— Я хочу, чтобы ты помнил одну вещь: что бы ни случилось, я всегда рядом. Один звонок, один крик — и я приду. Вся стая придет. Лидия приехала, стоило тебе только написать. Если бы ты сейчас отправил сообщение Малии с просьбой о помощи, она бы, конечно, закатила глаза и выругалась на французском, но уже летела бы из Парижа сюда, прихватив Питера за шиворот под мышкой. ​Лиам не выдержал и коротко, болезненно усмехнулся. Образ Малии, тащащей ворчащего Питера через океан, на секунду прогнал туман из его головы. ​ ​— Мне искренне жаль, что тебе пришлось столкнуться со всем этим так рано, — голос Скотта стал еще мягче. — Но ты не один, Лиам. У тебя здесь есть своя стая. Мэйсон, Кори, Алек... даже Бэкки, которая только начинает осознавать свою силу. Вы — будущее этого города, и вы справляетесь лучше, чем мы в свое время. ​Скотт выпрямился, не сводя глаз с Лиама, и добавил с непоколебимой уверенностью: ​— Я верю, что Таллула сделает правильный выбор. У неё есть сердце, и она увидит в тебе то же, что вижу я. ​Затем он чуть склонился к самому уху Лиама и, убедившись, что случайные посетители кафе их не слышат, прошептал: ​— И Тео тоже. Он тоже сделает правильный выбор, Лиам. Потому что ты стал для него чем-то гораздо большим, чем просто напарником. ​ ​Лиам замер. Эти три слова — «И Тео тоже» — эхом отозвались где-то под ребрами. Зерно сомнения, которое раньше казалось колючим сорняком, вдруг обернулось чем-то теплым и пульсирующим. Ему хотелось спросить «Откуда ты знаешь?», «Что именно ты знаешь?», но Скотт уже отстранился, возвращаясь к своему кофе с привычной спокойной улыбкой. ​В розовом кафе «У Эммы» стало как будто легче дышать. Лиам сделал первый глоток своего декафа. Он был горьким, но на удивление бодрящим. ​— Спасибо, Скотт, — тихо ответил Лиам, и на этот раз его взгляд был твердым.

***

Тем временем в стенах дома Эхо баньши шла уверенным шагом, её встретил шериф, они прошли в закрытое отделение для сверхъестественных существ, теперь за ними тут и вправду следили и помогали, а не ставили опыты и издевались. Они подошли к камере и врач жестом пропустил девушку внутрь оставаясь снаружи вместе с шерифом. Лидия Мартин шла по коридорам Дома Эхо с тем безупречным изяществом, которое сохраняла даже в самых жутких местах. Стук её каблуков по стерильному кафелю звучал как метроном, отсчитывающий секунды до неизбежного. Она знала этот запах — смесь антисептика, страха и подавленного безумия. Для кого-то это место было тюрьмой, для неё когда-то оно стало адом, но сейчас она вернулась сюда как эксперт. Как та, кто выжила. Шериф Стилински шел рядом, его лицо было серым от усталости и беспокойства. Он кивнул дежурному врачу, когда они приблизились к дверям закрытого блока. — Лидия, — врач остановил её у самого порога, понизив голос. — Прежде чем ты войдешь... ситуация тяжелая. Она не ест. Совсем. Мы пытались вводить питательные растворы, но её организм словно отторгает саму жизнь. Она не спит уже несколько суток. Будь осторожна. Лидия лишь коротко кивнула, поправляя сумку на плече. Её лицо оставалось непроницаемым, но в глазах застыла холодная решимость. Она знала: когда ты Банши, еда и сон — это последние вещи, о которых ты думаешь, если смерть кричит тебе прямо в уши. Врач приложил карту к замку, и тяжелая дверь со щелчком открылась. Когда Лидия шагнула внутрь, первым, что ударило ей в нос, был металлический запах запекшейся крови. Она замерла, окинув комнату быстрым, анализирующим взглядом. Всё было плохо. Намного хуже, чем описывал Шериф. Стены, когда-то выкрашенные в успокаивающий бежевый, теперь были превращены в безумный холст. Таллула рисовала кровью. Рваные линии, спирали, обрывки имен и даты — всё это сплеталось в один сплошной багровый кошмар. Надписи налезали друг на друга, образуя хаотичную сеть предсказаний, которые Банши выцарапывала, кажется, собственными пальцами. Сама Таллула сидела в углу на полу, сжавшись в комок. Она выглядела мертвецки бледной, почти прозрачной, словно свет лампы проходил сквозь её кожу. Кожа обтягивала скулы, глаза провалились, окруженные глубокими, темными тенями от хронической бессонницы. Её руки до самых локтей были плотно забинтованы, но сквозь белую марлю всё равно проступали свежие бурые пятна — она не переставала раздирать кожу даже под повязками. Она не подняла головы на звук шагов. Она просто раскачивалась взад-вперед, что-то шепча пересохшими, потрескавшимися губами. Лидия медленно сократила расстояние, остановившись в паре шагов. Она не выказала ни ужаса, ни отвращения к кровавым рисункам. Она видела такое в зеркале своего сознания сотни раз. — Это трудно, — негромко произнесла Лидия, и её голос прозвучал удивительно мягко, но уверенно в этой давящей тишине. — Рисовать то, что слышишь. Пытаться выплеснуть этот шум наружу, чтобы он перестал разрывать тебя изнутри. Таллула вздрогнула, и её качание на мгновение прекратилось. — Меня зовут Лидия, — продолжала Мартин, медленно опускаясь на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с девушкой. — И я здесь не для того, чтобы заставить тебя есть или лечить твои руки. Я здесь, потому что я слышу то же самое, что и ты. И я знаю, как заставить этот крик замолчать хотя бы на минуту. Лидия протянула руку — не касаясь, но давая понять, что она рядом. — Взгляни на меня, Таллула. Кровь на стенах не поможет им выжить. Таллула медленно, словно преодолевая сопротивление густого тумана, подняла голову. Её глаза, когда-то яркие, теперь казались двумя бездонными провалами на мертвенно-бледном лице. Она посмотрела на Лидию так, будто видела перед собой не человека, а очередную галлюцинацию. — Слышишь то же самое?.. — её голос был едва слышным шепотом, похожим на шелест сухой листвы. — Нет. Никто не может этого слышать. Это... это скрежет. Внутри черепа. Как будто кто-то пытается выбраться наружу через мои уши. Она прижала забинтованные руки к груди, и на белой марле снова проступили пятна свежей крови. — Ты не сумасшедшая, Таллула, — Лидия выпрямила спину, её взгляд был твердым и спокойным, как скала. — Ты — Банши. Вестница смерти. Ты не просто слышишь шум. Ты слышишь частоту, на которой звучит уходящая жизнь. Ты чувствуешь смерть до того, как она произойдет, и твой крик — это способ предупредить, способ выплеснуть это знание. То, что ты рисуешь на стенах... — Лидия обвела рукой кровавые узоры. — Это не бред. Это попытка твоего разума расшифровать пророчества. Таллула издала надтреснутый, истеричный смешок. — Банши? Это из сказок. Я просто... я умираю. Я не сплю, потому что боюсь, что если закрою глаза, то увижу их лица. Лицо Билли... и того парня, Лиама. Он монстр. Он убил их всех. Я видела это. Я выложила это, чтобы все знали... — Ты видела последствия, но не поняла правды, — мягко перебила её Лидия. — Послушай меня очень внимательно. Бейкон-Хиллс — это не обычный город. Здесь есть вещи, которые притягивают таких, как мы. Если ты оказалась здесь, значит, это было предначертано. Ты стала частью сюжета, который начался задолго до твоего рождения. Лидия подошла на шаг ближе, не обращая внимания на пугающий вид девушки. — Я такая же, как ты. Я проходила через этот ад. Я сидела в таких же комнатах и думала, что мой мозг плавится от криков. Но я научилась этим управлять. И я здесь, чтобы научить тебя. Таллула недоверчиво качнула головой, её губы дрожали. — Но Лиам... он был там, в крови... — Лиам Данбар — часть моей стаи. Юной стаи, которая сейчас защищает этот город, пока мы пытаемся разобраться в более масштабных угрозах, — Лидия чеканила слова, вкладывая в них всю свою уверенность. — Он не злодей, Таллула. Он оборотень, который пытался остановить настоящую резню. А вот Билли... твой парень... Лидия сделала паузу, давая смыслу слов дойти до измученного сознания девушки. — Билли не был жертвой. Он был вампиром. Тем, кто использовал морок, чтобы затуманить разум Лиама. Тем, кто убивал ради удовольствия и власти. Лиам защищался. Он защищал город и, как ни странно, он защищал тебя, хотя ты этого и не поняла. Таллула замерла. Её зрачки расширились, а качание окончательно прекратилось. В глубине её потухшего взгляда на мгновение вспыхнула искра осознания, смешанная с ужасом. — Вампир?.. Билли был... — она посмотрела на свои забинтованные руки, которыми когда-то касалась его. — Но он любил меня. — Он использовал тебя как прикрытие, — отрезала Лидия, хотя в её голосе прозвучало сочувствие. — Смерть часто принимает красивое обличие, чтобы подобраться поближе. Твой дар Банши пытался предупредить тебя, он кричал тебе в уши, но ты приняла этот крик за безумие. Сейчас тебе нужно начать есть. Тебе нужны силы, чтобы контролировать свой голос. Потому что завтра город снова закричит, и ты должна быть готова услышать правду, а не очередную ложь вампира. Лидия протянула руку и на этот раз коснулась плеча Таллулы. Контакт был коротким, но холодная решимость Мартин словно передалась истощенной девушке. — Мы вытащим тебя отсюда.

***

Тишину их уединенного момента прервал резкий, настойчивый сигнал уведомления. Скотт выудил телефон из кармана куртки, и его лицо тут же посерьезнело. Он быстро пробежал глазами по строчкам, и в уголках его глаз залегла тень беспокойства. ​— Это Лидия, — произнес он, поворачивая экран так, чтобы Лиам мог видеть текст. ​«Скотт, я не смогу приехать на встречу с Линеей. Таллула совсем плоха. Она истощена. Я забираю её к себе домой, ей нужен покой и тот, кто понимает крик банши. Я не оставлю её одну». ​Лиам почувствовал, как внутри снова всё сжалось. Таллула была ключом ко многому, и её состояние напрямую отражалось на равновесии сил в городе. Если даже Лидия, с её самообладанием, решила отменить важную встречу, значит, дело действительно дрянь. ​— Видимо, Лидия сегодня будет работать «якорем» для Таллулы, — Скотт убрал телефон и вздохнул, потирая переносицу. — Значит, нам двоим придется иметь дело с Линеей. Не лучший расклад — заумные слова не моя лучшая сторона. ​Он обвел взглядом розовые стены кафе и добавил с легкой усмешкой: ​— Место здесь... специфическое для переговоров о судьбе города, но зато Линея точно не заподозрит засаду. Лиам, набери её. Спроси, сможет ли она подойти сюда. ​Лиам послушно достал телефон. Его пальцы всё еще немного подрагивали, но голос, когда он услышал гудки, прозвучал твердо. Линея ответила почти сразу, её голос был прохладным и размеренным, как шелест листвы перед бурей. ​— Привет, Линея. Это Лиам, — он мельком взглянул на Скотта, который ободряюще кивнул. — Планы немного изменились. Лидии не будет, но Скотт здесь. Мы в кафе «У Эммы», в центре. Ты сможешь подойти сюда, чтобы обсудить дела стай? ​На другом конце провода повисла короткая пауза. Лиам почти физически почувствовал, как друид на том конце взвешивает все «за» и «против». ​— «У Эммы»? — в её голосе проскользнула тень недоумения. — Розовые шторы и запах глазури... Что ж, возможно, в этом есть своя ирония. Хорошо, Лиам. Я буду там через час. ​Она отключилась прежде, чем Лиам успел попрощаться. ​— Она будет через час, — Лиам отложил телефон и выдохнул. — Кажется, её не впечатлил наш выбор места. ​Скотт лишь понимающе улыбнулся, откидываясь на спинку розового стула. ​— Поверь, за свою жизнь она видела места и постраннее. У нас есть шестьдесят минут. Рассказывай, что еще тебя гложет, кроме грядущей встречи? — Скотт посмотрел на него тем самым взглядом, от которого было невозможно скрыть даже самую маленькую тайну. Час пролетел для Лиама в режиме постоянного стресса. Он то и дело переводил тему, стоило Скотту попытаться вернуться к «личному», и к моменту появления Линеи Лиам чувствовал себя как выжатый лимон. ​ ​Колокольчик над дверью звякнул, и в кафе вошла Линея. Её образ был безупречен: волосы собраны в строгий пучок, ни одной лишней детали. Лиам инстинктивно принюхался, но, как и ожидалось, не почувствовал ничего. Лазурный аконит работал идеально, полностью стирая её след для сверхъестественного обоняния. Она казалась призраком в этом мире запахов. ​Окинув помещение цепким, оценивающим взглядом, Линея сразу заметила их столик. Она подошла плавной, уверенной походкой и села напротив, даже не дожидаясь приглашения. Её присутствие мгновенно превратило уютную кофейню в зал для дипломатических переговоров. ​— Я Линея Лапис, друид стаи Лапис, — начала она, и её голос прозвучал как удар камертона. — Мой альфа — Виктор Лапис, он же мой муж. Мы из Румынии, из поселения недалеко от Бухареста. ​ ​Лиам увидел, как Скотт слегка опешил. В его глазах промелькнуло замешательство. Где-то на задворках памяти Скотта всплыли давние разговоры с Дереком Хейлом о том, что между стаями существуют свои приличия и кодекс, который он, будучи «самоучкой», всегда считал чем-то вторичным. ​Скотт слегка прокашлялся, пытаясь придать своему голосу подобающую весомость, и выпрямился, принимая правила игры. ​— Я Скотт Макколл, — ответил он, стараясь звучать так же официально. — Истинный Альфа стаи Макколл. Из Калифорнии, город Бейкон-Хиллс. ​Линея едва заметно кивнула, принимая его ответ, но её следующий вопрос заставил Лиама напрячься. Она вопросительно выгнула бровь, глядя Скотту прямо в глаза: ​— А кто является вашим друидом? ​ ​Наступила тишина. Лиам перевел взгляд на Скотта и увидел то, что редко случалось с Истинным Альфой — неуверенность. Скотт почесал затылок, бросил быстрый, почти извиняющийся взгляд на Лиама и пожал плечами. ​— Наш советник — Алан Дитон, — наконец произнес Скотт. — Он помогает нам с самого начала. ​Линея не просто нахмурилась — она медленно покачала головой из стороны в сторону, и в этом жесте было столько снисхождения, что Лиаму захотелось зарычать. ​— Алан Дитон — друид стаи Хейл, — отрезала она холодным тоном. — Был, есть и будет. Его верность и его узы связаны с этой родословной. Он может быть вашим наставником, Скотт Макколл, но он не ваш Эмиссар. ​Скотт открыл было рот, чтобы возразить, но Линея была непреклонна. Она смотрела на них так, будто видела перед собой недостроенное здание. ​— Значит, — заключила она, — официального друида у вашей стаи не имеется. ​Лиам почувствовал, как по спине пробежал холодок. В мире сверхъестественного, который описывала Линея, стая без друида выглядела не просто странно — она выглядела уязвимой и... неправильной. Линея слегка подалась вперед, и её голос стал похож на шелест сухой травы. ​— Если в вашей стае есть люди, подходящие на эту роль, я могла бы их обучить, — предложила она, и её взгляд стал испытующим. — Но это должны быть именно люди. Волки, койоты или любые другие существа с «искрой» не подойдут. Ваша внутренняя магия — это слишком громкий шум, который мешает почувствовать тонкие вибрации энергии земли. ​Лиам не выдержал и нахмурился, едва сдержав желание закатить глаза. «Искры», «энергия», «вибрации»... Ему казалось, что он внезапно оказался внутри какой-то фэнтези-книги или сложной RPG, где ему пытаются объяснить механику прокачки персонажа. Всё это звучало слишком абстрактно для человека, который привык решать проблемы когтями и скоростью. ​— У меня есть лучший друг, — заговорил Скотт, и в его голосе послышалась гордость. — Его зовут Стайлз. Он человек, и он... он видит связи там, где другие видят хаос. ​— У меня тоже есть такой, — быстро добавил Лиам, вспомнив Мэйсона. — Его зовут Мэйсон. Он обычный человек, но он умнее всех нас вместе взятых, когда дело касается всякой сверхъестественной чертовщины. ​Линея одобрительно кивнула, но её лицо осталось бесстрастным. ​— Мы вернемся к этому позже. Сейчас есть более важные тени, которые нужно разогнать. ​ ​Она на мгновение отвела взгляд, и её лицо смягчилось, становясь почти человечным. ​— Наша стая давно знала Хейлов. Мы были связаны узами чести и общими секретами. Но мой муж, Виктор, всегда предпочитал жизнь отшельников. Мы годами не покидали наше поселение под Бухарестом, и до нас доходили лишь обрывки слухов. Говорили, что стая Хейлов канула в великом пожаре. ​Линея посмотрела на Скотта, и в её глазах застыл немой вопрос. ​— Я помню Талию, — тихо добавила она. — Помню маленькую Лору и Дерека. Что же произошло на самом деле? ​Лиам почувствовал, как Скотт рядом с ним напрягся. Атмосфера в розовом кафе мгновенно стала тяжелой, почти осязаемой. Скотт нервно взглянул на Лиама, словно подбирая слова, которые не звучали бы так ужасно, как сама реальность. ​— Одна из охотниц... Кейт Арджент... она окружила дом пеплом рябины, — начал Скотт, и его голос слегка дрогнул. — Она подожгла его, когда вся семья была внутри. Никто не мог выйти. Почти все погибли в тот день. ​Лиам увидел, как пальцы Линеи, лежащие на столе, едва заметно впились в скатерть. ​— Выжили только Дерек, его сестра Кора, их дядя Питер и старшая сестра Лора, — продолжил Скотт, сглотнув ком в горле. — Но через шесть лет Питер... он потерял рассудок от боли и жажды власти. Чтобы стать Альфой и вернуть себе силу, он убил Лору. ​ ​В ту же секунду Лиам и Скотт ощутили резкую перемену. Воздух в кафе будто сгустился, а температура вокруг их столика упала на несколько градусов. Линея не закричала и не вскочила с места, но та ярость, которая начала исходить от неё, была страшнее любого рыка. ​Её глаза, обычно холодные и спокойные, потемнели. Лиам почувствовал, как его собственные инстинкты заставили его волосы на руках встать дыбом. Было видно, каких колоссальных усилий ей стоит сохранять неподвижность. Гнев Линеи был тихим, древним и абсолютно беспощадным. ​— Предательство крови ради искры Альфы... — прошипела она, и её голос стал похож на треск ломающегося льда. — Питер Хейл осквернил всё, за что стояла Талия. ​Она медленно подняла взгляд на Скотта, и в этом взгляде больше не было снисхождения — только ледяная решимость. Линея замерла, и в её глазах промелькнула холодная, расчётливая логика древних традиций. Она медленно выдохнула, пытаясь переварить услышанное. ​— Значит, он не остался Альфой, — произнесла она скорее как утверждение, чем вопрос. — Юный Дерек должен был отомстить ему, как подобает по законам крови, и забрать силу себе. Это был бы единственный верный путь восстановления равновесия. ​Лиам заметил, как Скотт начал буквально вжиматься в мягкую розовую обивку диванчика. Под пристальным взглядом друида Истинный Альфа выглядел как школьник, который не выучил самый важный урок. ​— По сути... да, — Скотт неловко кашлянул. — Питер погиб. Дерек нанёс решающий удар и стал Альфой. ​Гнев Линеи начал медленно угасать, сменяясь чем-то вроде профессионального интереса, но это длилось лишь секунду. ​— Но потом он воскрес, — быстро добавил Скотт, и Лиам почувствовал, как воздух в кафе снова начал тяжелеть. — А Дерек... он потерял силы Альфы. Ему пришлось отдать их все, чтобы исцелить Кору. Она умирала от яда, и это был единственный способ её спасти. ​Линея застыла с полуоткрытым ртом. Она несколько раз удивлённо похлопала глазами, переводя взгляд со Скотта на Лиама и обратно, словно искала в их лицах признаки неудачной шутки. В её мире, где сила была священным даром и тяжким бременем, такие «обмены» казались безумием. ​— Он передал искру альфы Коре? — спросила она, и в её голосе послышалось искреннее недоумение. — Значит, теперь Кора — Альфа? ​Скотт выглядел ещё более неуверенно, чем пару минут назад. Он потёр затылок, избегая взгляда Линеи. ​— Нет... в последний раз, когда я её видел, её глаза не были красными. Она осталась бетой. ​Линея резко выпрямилась, и Лиам почти услышал, как в её голове со скрипом проворачиваются шестерёнки. ​— Искра не пропадает, Скотт Макколл, — отрезала она, и её голос вновь обрёл стальную твёрдость. — Энергия не может просто исчезнуть в никуда. Это фундаментальный закон нашего мира. Если Дерек передал ей всю свою силу Альфы, эта энергия должна была где-то осесть. ​— После того, как она поправилась, Кора почти сразу уехала, — вставил Скотт, пытаясь защититься. — Мы больше её не видели. Нам казалось, она просто хочет начать всё с чистого листа подальше от Бейкон-Хиллс. ​— Возможно, в ней живёт этот зачаток Альфы, — предположила Линея, задумчиво постукивая пальцами по столу. — Даже если она сама об этом не подозревает. Искра может дремать, ожидая момента, когда носитель будет готов её принять. Или когда случится нечто, что заставит её пробудиться. ​Лиам почувствовал, как по коже пробежал холодок. Если Линея права, то где-то в мире бродит Хейл с силой Альфы, о которой даже не знает. Но его мысли быстро вернулись к реальности — к Таллуле, к Тео, ждущему дома, и к тому, что их собственная «искра» в Бейкон-Хиллс сейчас трещит по швам. ​— Если Кора носит в себе эту силу, — Линея посмотрела на Скотта с новым выражением лица, в котором читалось нечто вроде опасения. — рано или поздно она пробудится и она станет альфой. ​Она сделала паузу и вдруг спросила, понизив голос: ​— Где сейчас Питер Хейл? Если он воскрес, он не мог просто исчезнуть. Такие, как он, всегда возвращаются за тем, что, по их мнению, принадлежит им по праву. Скотт неловко поерзал на стуле, чувствуя, как взгляд Линеи буквально пригвождает его к месту. — Питер... он теперь вроде как наш союзник, — произнес Скотт, и сам поморщился от того, насколько неубедительно это прозвучало в розовых стенах кафе. — Он понес наказание за то, что сделал. Конечно, он не искупил свою вину полностью, такое вряд ли возможно искупить, но сейчас он на нашей стороне. По крайней мере, ради Малии. Она его дочь. ​Лиам заметил, как брови Линеи взлетели вверх, а в глазах промелькнула искра холодного презрения. Она медленно откинулась на спинку стула, сложив руки на коленях. ​— Дочь? — переспросила она, и в её голосе послышался привкус горечи. — У Питера Хейла есть дочь, и вы полагаете, что это достаточное основание для доверия? Вы ставите безопасность своего города на инстинкты человека, который убил собственную племянницу ради власти? ​Лиам почувствовал, как по спине пробежал холодок. Аргументы Скотта, которые в их кругу казались логичными, сейчас, перед лицом древнего друида, выглядели детским лепетом. ​Линея глубоко вздохнула, и её взгляд на мгновение затуманился. Лиам понял, что она видит перед собой не просто «сюжетные повороты», а лица своих старых друзей — Талии, которую она знала и уважала, маленьких Лору и Дерека, чье будущее было выжжено в том пожаре. Потеря целой союзной стаи была для неё личной раной, которая до сих пор кровоточила. ​— Это очень смутное доказательство оказанного доверия, Скотт Макколл, — наконец произнесла она, восстанавливая свое ледяное спокойствие. — В моей стае за такое предательство крови он бы не дожил до заката. ​Она сделала паузу, и Лиам увидел, как она стиснула зубы, явно сдерживая желание высказать всё, что думает о методах воспитания блуждающих Альф в Калифорнии. ​— Однако, — продолжила она холоднее, — я не вправе перечить другому Альфе на его территории. Если вы решили держать змею у своего очага — это ваше бремя. Но знайте: энергия предательства не исчезает. Она копится. ​Она снова посмотрела на Лиама, и тот почувствовал, как этот взгляд проникает прямо в душу. ​— Нам нужно вернуться к делу. Если вы хотите, чтобы я помогла вашей стае, мне нужно увидеть тех людей, которых вы прочите в друиды. И мне нужно знать, что происходит с Таллулой. Лидия Мартин... — она чуть смягчилась при упоминании банши, — она сильна, но даже банши может сойти с ума. Скотт виновато шмыгнул носом и почесал затылок. ​— Насчет Стайлза... — начал он, — он сейчас не в городе. И даже не в Калифорнии. Он в колледже, на другом конце страны, и я не уверен, когда он сможет приехать в следующий раз. У него там стажировка в ФБР, так что вытащить его будет непросто. ​Лиам увидел, как Линея разочарованно поджала губы, но тут же поспешил вмешаться, чтобы не упустить шанс. ​— Зато Мэйсон здесь! — Лиам подался вперед, почти забыв о своем остывшем декафе. — Вы его знаете. Вы ведь преподаете у нас историю, Линея. Это Мэйсон Хьюитт. Он всегда на первых партах, и он... ну, он лучший во всем, что касается исследований. ​Линея на мгновение задумалась, прикрыв глаза, словно перелистывая в голове список учеников. Спустя пару секунд её лицо разгладилось. ​— Мэйсон Хьюитт... — она едва заметно кивнула. — Да, я помню его. Проницательный ум, редкая для его возраста усидчивость и кристально чистая энергия. Из него может получиться достойный Эмиссар, если он готов принять на себя это бремя. Я с радостью обучу его основам. Нам нужно будет встретиться с ним в более... подходящей обстановке. ​Затем её взгляд изменился. Он стал тяжелым, официальным и пронзительным. Лиам почувствовал, как воздух в розовом кафе снова наэлектризовался, но на этот раз не от гнева, а от важности момента. Линея выпрямилась, расправив плечи, и посмотрела на Скотта так, будто за её спиной стояла вся мощь её румынской стаи. ​— Но я здесь не только ради обучения ваших людей, Скотт Макколл, — произнесла она звучным, церемониальным голосом. — Как посланник своего Альфы, Виктора Лаписа, я прибыла в Бейкон-Хиллс для заключения официального Союза Стай. ​Она положила руки на стол ладонями вверх — древний жест, означающий отсутствие скрытого оружия и честность намерений. ​— Мой Альфа предлагает вам поддержку, знания и защиту наших границ в обмен на верность этому пакту. Мы признаём вашу территорию, а вы признаёте нашу. Согласен ли ты, Альфа Скотт Макколл, на этот союз? ​Лиам затаил дыхание. Он посмотрел на Скотта. Это был исторический момент: стая Макколла, которая всегда была чем-то вроде семьи и группы выживания, официально выходила на «мировую арену» оборотней. Взгляд Скотта стал серьезным и глубоким. Он понимал, что этот союз может спасти их в грядущей войне, но он также накладывал обязательства, к которым они, возможно, еще не были готовы. Скотт не раздумывал долго. Для него, привыкшего к тому, что каждый новый гость в Бейкон-Хиллс либо пытается его убить, либо хочет выкрасть искру Альфы, предложение Линеи звучало почти нереально. ​— Любой, кто приходит с миром и хочет стать союзником, для нас на вес золота, — честно признался Скотт, протягивая руку над столом. — Обычно в этом городе всё начинается с хаоса. Я согласен на союз. ​Они обменялись крепким рукопожатием, скрепляя договор между стаей Макколла и стаей Лапис. Лиам почувствовал, как по коже пробежал легкий разряд энергии — такие клятвы не проходили бесследно для сверхъестественных существ. Но, несмотря на торжественность момента, тревога за Таллулу никуда не делась. ​— Как нам быть с ней? С Таллулой? — Лиам подался вперед, нарушая тишину. — Лидия сказала, что ей совсем нехорошо. Она мучается. ​Линея посмотрела на него со смесью сочувствия и профессиональной холодности. ​— Это бремя банши, Лиам. Их проклятие и их дар одновременно. Таллуле нужно понять природу своих сил, принять их, и тогда давление стихнет. Если ваша Лидия смогла освоиться, то именно она — лучший наставник для Таллулы. Лично я никогда не встречала живых банши. Они невероятно редкие существа, и записи о них в архивах друидов скудны. Мне ведомы лишь несколько их разновидностей. ​Лиам округлил глаза, едва не выронив чашку с остывшим декафом. ​— Что? В смысле — разновидностей? Их что, бывает много? — выпалил он, представляя, что по городу может ходить еще десяток Лидий, каждая из которых кричит по-своему. ​Линея ничего не ответила. На её губах заиграла едва заметная, загадочная ухмылка. Она изящным движением открыла свою сумочку, достала оттуда пачку тонких сигарет и серебристую зажигалку. ​— В этом мире гораздо больше странного, чем ты можешь себе представить, юный бета, — произнесла она, вставая из-за стола. — Не всё задокументировано в книгах, и далеко не всё поддается логике белых халатов. ​Она кивнула Скотту, признавая его авторитет, и, не оборачиваясь, направилась к выходу. Колокольчик над дверью весело звякнул, когда она скрылась за розовой дверью, оставляя после себя едва уловимый аромат аконита и недосказанности. ​Лиам ошарашенно перевел взгляд на Скотта. Тот сидел с абсолютно таким же выражением лица, приподняв брови и застыв с чашкой кофе в руках. ​— Ты это слышал? — шепотом спросил Лиам. — Разновидности банши? Она серьезно? ​Скотт лишь медленно пожал плечами, всё так же ошеломленно глядя в сторону двери. ​— Кажется, наше «спокойное» утро официально закончилось, Лиам. И я начинаю думать, что мы знаем об этом мире еще меньше, чем когда только встретили Питера.

***

Дом Мартинов встретил их привычным запахом дорогого парфюма, старых книг и свежезаваренного кофе. Для Лидии это место было крепостью, где каждый угол напоминал о её превращении из популярной школьницы в одну из самых могущественных банши. Когда машина заехала на подъездную дорожку, Таллула вжалась в сиденье. Она видела этот дом раньше, в своих видениях, но сейчас он казался слишком... нормальным. — Мы на месте, — тихо сказала Лидия, выходя из машины. Дверь дома открылась, и на порог вышла Натали Мартин. За годы жизни в Бейкон-Хиллс она научилась не задавать лишних вопросов, когда её дочь приводила домой измученных подростков с пустыми глазами. — Лидия, дорогая, — Натали подошла к ним, кутаясь в кардиган. Она бросила быстрый, сочувствующий взгляд на Таллулу. — Я подготовила гостевую комнату и ванную. — Спасибо, мам, — Лидия обняла её одной рукой, другой придерживая Таллулу. — Ей нужно прийти в себя. Лидия отвела Таллулу в свою старую ванную — ту самую, где когда-то сама часами сидела, пытаясь заглушить голоса в голове. Она включила воду, настроив её так, чтобы пар заполнил комнату. — Сними это, — Лидия указала на больничную одежду. — Я принесла тебе кое-что из своих вещей. Это кашемир, он поможет согреться. Таллула послушно зашла за шторку. Вскоре послышался шум воды. Лидия сидела на закрытой крышке унитаза, перебирая новые бинты и мази. Когда Таллула вышла, она выглядела как призрак в слишком большой для неё одежде. Бежевый свитер Лидии подчеркивал мертвенную бледность её кожи, но взгляд стал чуть более осмысленным. — Твои руки, — Лидия жестом пригласила её сесть. Она начала аккуратно обрабатывать порезы. — Ты больше не будешь этого делать, Таллула. Мы найдем другой способ выпускать шум. Натали уже вернулась в свою комнату, оставив на столе тарелку с домашним рагу и горячий чай. Кухня была залита мягким светом лампы над столом. Таллула сидела, обхватив кружку тонкими, дрожащими пальцами. — Это... это так странно, — прошептала Таллула, глядя в свой чай. — Здесь так тихо. В Доме Эхо тишина была колючей, как будто она ждала, когда я закричу. А здесь она... добрая. — Это дом Мартинов, — Лидия едва заметно улыбнулась. — Он привык к банши. Расскажи мне, Таллула. Про Билли. И про ту историю в соцсетях. Таллула сглотнула, и в её глазах снова заблестели слезы, но на этот раз в них не было безумия — только глубокая, человеческая боль. — Я не злая, Лидия. Я клянусь. Я просто... я так сильно любила его. Билли был единственным, кто не называл меня сумасшедшей, когда я начала слышать голоса. Он говорил, что я особенная. Что мой голос — это дар, который поможет нам очистить мир от «плохих людей». Она сделала судорожный глоток чая. — Когда мы были на том поле, и я увидела Лиама... Билли. Я видела кровь, я слышала, как смерть кричит повсюду. Мой мозг просто отключился. Я выложила ту историю, потому что хотела, чтобы люди спаслись. Я думала, что Лиам — это монстр. Таллула закрыла лицо руками, и её плечи задрожали. — Я всё перепутала, Лидия. Я обвинила единственного, кто пытался помочь, и прославила того, кто пил кровь моих друзей. Лидия протянула руку и накрыла ладонь Таллулы своей. — Морок вампира — это не просто магия, это психологическая ловушка. Он использовал твою природу банши, чтобы подпитывать свою ложь. Ты не «злой персонаж» в этой истории, Таллула. Ты — свидетель, которого заставили лгать. ​

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!