от (к) тебе |

Солнышко светило ярко-ярко. А на травке, ярко-зелёной, только что подстриженной, сидела божья коровка. Феликс хотел поиграть с ней, но только после того, как начисто перепишет решение. А то учитель Фо доложит отцу, и тот разозлится. И тогда точно никаких божьих коровок! — Не отвлекайтесь, Ваше Высочество, — учитель Фо мягко пожурил его, и Феликс вернулся к книге. Буквы ему не нравились. Они постоянно скакали, уворачивались от него и не давали себя рассмотреть. Вот цифры! Цифр всего девять, и с ними всё было понятно: и как их складывать, и умножать, и даже делить! Учитель Фо, правда, считал нулик за цифру, но Феликс был решительно несогласен: ну как пустота может быть чем-то! Это не нелогично! Особенно такой важной вещью, как цифра. — Опять занимаетесь на свежем воздухе? — голос отца прервал разрешение о нуле, и Феликс, вздрогнув, отложил перо, пока не запачкался. А то в прошлый раз пальцы как-то странно не послушались, и пришлось три часа их оттирать от чернил! И слушать то, как тётушка Марфа ругается. А второй раз одну и ту же ошибку отец не прощал. — Да, солнечный свет, как прописал… — Отставить, — отец сказал это мягко, но учитель Фо сразу же упал на колени. Феликс убрал руки за спину, не зная, куда ему деться. — Сын, — отец обернулся к нему и выдвинул из-за спины мальчишку. Худого, темноволосого, и… с идеально-белоснежным лицом. У Феликса сердце в пятки ушло. Отец придумал кем его заменить?! Всё, он отправится прямо в желудок свиньям?! На глазах навернулись слёзы, и Феликс сжал руку в кулак, надеясь, что отец не видит. А Его Величество, тем временем, продолжал: — Это твоя тень, — он толкнул его своей тростью, и Феликс зажмурился — он ненавидел эту белую искорку. А мальчик пал на колени. И даже не вскрикнул. Феликс выдохнул и протянул ему руку, попытавшись улыбнуться: — Привет? Но оказалось, с тенью не здороваются. Отец перевёл на него взгляд, и Феликс, испугавшись, убрал руку. Он опустил глаза и замер. — Фо, приведите их знания на один уровень и переоденьте в подобающую одежду, — он отвернулся от них и стукнул тростью по полу, — приеду к концу недели. Как только отец вышел, Феликс сразу бросился к тени: — Ты как? Тебе больно? Меня Феликс зовут! А тебя? Правда трава зелёная? А ты откуда? Будем дружить? Ты умеешь писать? А считать? — он засыпал его вопросами, легонько обнимая за плечи, и мальчик растерянно посмотрел на него. — Ваше Высочество, ведите себя прилично, — Фо вздохнул. — Минхо, — мальчик подал голос и осторожно поднял руку, обхватив ладонь Феликса и аккуратно сбросив её со своего плеча. — Мне двенадцать, и я знаком с азбукой и алгеброй. — Ух ты! — Феликс обхватил его ладонь обеими руками и заулыбался. — А я знаю как посчитать сумму чисел от одного до… — он оглянулся вокруг и потряс ладонь Минхо, — назови любое число! — Десять? — Минхо поднялся и попытался убрать руку, но Феликс его не отпускал. — Это совсем просто! — Феликс радостно заулыбался, поднимаясь вместе с Минхо и не отпуская его. — Надо десять умножить на девять и поделить на два! — И сколько будет? — Минхо, кажется, смирился. Феликс на секунду замер. Сжал девятью пальцами ладонь Минхо, затем обеими ладонями и зажмурился, выдохнув: — Сорок пять! — Правильно, — Минхо погладил его по волосам, и Феликс просиял. — Полно вам, — учитель Фо вздохнул, — садитесь писать. Оба. Минхо, хоть и знал грамоту, писал хуже. Чернила ему не давались: то клякса, то не довёл, то переборщил. Феликс даже забыл про божью коровку, пытаясь объяснить Минхо, как правильно держать перо. Ему хотелось касаться. Тётушка Марфа запрещала себя обнимать больше двух минуток, учитель Фо от него отбивался, а остальные и вовсе боялись. Детей же в Замке не было. А животные ему пока не положены: от них можно заразиться. Феликс и так уродился слабеньким. Светленьким. Нечего зря рисковать. А тут Минхо! Живой! Настоящий! И, кажется, совсем не возражает против того, чтобы Феликс помог ему, обхватив его руку своей. И не убегает, если Феликс облокачивается на него. И даже не шипит! Хотя чем-то Минхо всё-таки напоминал кота: волосами, наверное. Они у него были тёмные, гладкие. Совсем не похожие на пушистую шевелюру Феликса. И это Феликсу тоже нравилось. За три дня — целая вечность для Феликса – он успел с ним подружиться. Выяснить, что тот умеет подтягиваться, хорошо считает и, предатель, признаёт ноль цифрой! И драться умеет — учитель Фо даже похвалил его хват. Зато бегает медленнее Феликса и путается в Священных текстах! Только не ест ничего. Точнее, не просит. Ни за обедом, ни за завтраком, ни за ужином. Феликс удивлялся, но решил не спрашивать: гордость, всё-таки. А потом, на третий день, Минхо упал в обморок во время разминки. Феликс перепугался, а учитель Фо, дав ему воды, пожурил принца: — Вы же вроде подружились, отчего же голодом морите? — А? — Феликс глупо моргнул. И за обедом спросил у тётушки Марфы о том, можно ли Минхо похлёбку. Оказалось — количество порций в замке увеличивать не велено. Феликс беспомощно оглянулся по сторонам и протянул Минхо свою, постаравшись скрыть в голосе панику. — Ешь. — Спасибо, — Минхо сжал его ладонь, и слёзы, готовившиеся свалиться градом, куда-то отступили. Такое спокойно-вежливо-мурчаще-ласковое было это «спасибо». К Феликсу так раньше не обращались. — Давай на мне завтрак, на тебе обед, а ужин пополам? — супы всё равно Феликс не очень любил. — Вам нужно есть больше белка, — Минхо тихонько вздохнул, глядя, как Феликс прыгает по булыжникам. Сначала на правую, потом на левую, потом на обе и так до конца коридора с лунами. Два раза на две, два раза на правую, два раза на левую — в коридоре с солнцами. У него был свой язык для каждой комнаты, и Минхо хотелось его изучить. — Ты меня старше, — Феликс обернулся к нему и показал язык, — и это ты тут вообще-то в обмороки падаешь! — Лучше я, чем ты, — Минхо улыбнулся ему, а Феликс нахмурился и запрыгал дальше: ему такая логика не нравилась. И он демонстративно отказался от ужина. И от завтрака. Минхо всё равно не сможет выкинуть пищу: так хоть поест. А у Феликса — Великий Пост! И в лиходень, когда приехал отец, этот пост достиг своего апофеоза — у Феликса в глазах двоилось от голода. И конечно же он написал диктант плохо. Хуже Минхо, хотя листок его тени выглядел хуже. Феликс уже давно не делал столько ошибок: целых пять! И знал, что за это будет. Он зажмурился, приготовившись, но вместо «снимай рубашку» услышал: — Ложись. — А? — Феликс не понял и открыл глаза. Куда ложиться? Надо же воспитывать в себе стойкость? Учиться стоять на ногах? Да? Нет? Вместо него лёг Минхо. С голой спиной. Прямо на стол, за которым Феликс писал диктант: животом на тёмное дерево. Отец коротко взмахнул рукой, и на спине у Минхо выступила красная полоса. — Нет! Отец! Стойте! — Феликс не придумал ничего лучше, кроме как броситься вперёд, прикрывая Минхо. Слуги отца не дали даже коснуться его: оттащили и сжали руки за спиной. А Его Величество, раздражённо скосив на Феликса взгляд, достал трость и коснулся её кончиком бока Минхо: — Знаешь, зачем тебе тень, Феликс? — Н-нет, отец, — он об этом не думал. — Глупый мальчишка, — он перевёл взгляд на спину мальчика, лежащего на столешнице и подтянул трость так, чтобы игла коснулась сорванной кожи, — чтобы брать то, чего не можешь взять ты. Феликс физически прочувствовал как это больно. Белая искорка, перед магией которой стёрли преграду! Даже если просто к руке — так больно, что хочется кричать, и кровь вспыхивает так, что ноги подкашиваются, а тут сразу к ней! Феликс расплакался, закусив губу. Потому что Минхо не произнёс ни звука. — Твоя спина должна быть безупречной, — отец взмахнул плетью ещё раз, — в отличие от его, — и ударил — Феликсу показалось, что брызнувшая кровь попала на его рубашку. — П-пожалуйста, — Феликс взмолился, опустившись на колени, — Отец, пожалуйста. — Тебе просто надо хорошо учиться, — третий удар заставил Минхо отвернуться: Феликс только сейчас заметил, что тот смотрел на него. Без поддержки старшего стало холодно и темно. — А ты даже с этим справиться не можешь! — он ударил Минхо в четвёртый раз, и Феликс разревелся в голос. — Прости… — он извинялся перед Минхо, а не перед отцом, но тот удовлетворённо кивнул. — Другие сыновья в твоём возрасте уже в турнирах участвуют, а ты даже текст написать не в состоянии, — пятый удар был лёгким. — Надеюсь, это послужит для тебя уроком, — он достал из пиджака фляжку и, отпив её, вылил остаток жидкости на спину Минхо, заставив того зашипеть. — Увидимся дней через семь, сынок. И ушёл. Феликс долго не мог успокоиться. Он ревел и трясся, не обращая внимания на «ну полно вам, вот даже Минхо не плачет». И только когда перевязанный Минхо обнял его, прижав к груди, успокоился. — Я больше не буду, — он цеплялся за его плечи и скулил, — обещаю, — он плакал, вжимаясь в него, а Минхо неумело утешал мальчика: — Ну что вы, в самом деле, — Феликсу, маленькому, чувствительному и чересчур эмпатичному (умное слово, которому научил его Фо) Феликсу, было больнее, чем ему. Он плакал так, что Минхо напрочь забыл о спине: пожирающий его сердце волк был куда ощутимее. — А когда станете королём и начнёте на войну людей отправлять, тоже плакать будете? — Минхо попытался стереть со щёк маленького принца слёзы, но в ответ получил такой чистый взгляд и такое искреннее «да», что все аргументы просто рассыпались. Остались только объятия да тихое. — Не плачь, — но твёрдое, — Я защищу тебя. Феликс в это легко поверил. И решил, что кушать всё-таки надо: три четверти защитнику, одну четверть ему и вместо полосы препятствий — уроки. Минхо это не понравилось. Он даже пригрозил, что выбросит кашу, если Феликс не поест! Пришлось подчиниться, а потом пойти бегать. Хотя это быстрое переставление ног Феликс ненавидел — бок кололо, лёгкие взрывались, волосы путались, пот холодил кожу, и вообще-то травинки жалко! — Но тебе надо заниматься спортом! — Минхо отчаялся, — а бег — это самое приятное, свобода же, как ты её не чувствуешь! — Раз тебе так важна эта свобода, то беги, — иногда Феликс заговаривался, — и бегай сам! — и экспрессивно реагировал, отталкивая от себя Минхо. Правда, тут же испуганно подбегал, обнимал, сжимая в ладонях запястье старшего, и выдыхал только когда Минхо опускал тон и говорил, что никуда он от Феликса не убежит. Ему и тут нравится. Феликс быстро успокаивался и также быстро забывал панику, мешающую ему дышать. Хотя ссориться с Минхо ему не нравилось. Но как доказать себе, что тот останется, если не отталкивать всё сильнее? Он додумался до этого вопроса случайно: смотря на то, как движется маятник. Взад-вперёд. Сначала быстро-быстро, а потом всё тише и тише. Учитель Фо рассказал ему про амплитуду и даже нарисовал какие-то уголки, но Феликс тогда не понял: куда пропали цифры в его любимой алгебре? Но после громкого хлопка дверью (Минхо отказался решать задачки «навырост» и предложил поиграть в мяч) и подслушав взрослое «опять он его достаёт, бедный ребёнок», вдруг понял, что действительно достаёт. То улыбается, то прячется. То съедает всю порцию, ни оставляя Минхо ни кусочка, то отказывается есть весь день. То сжимает его руку до побелевших пальцев. То просто плачет, толком не зная причины. Феликс задумался, глубоко задумался и однажды решил спросить: — Как ты думаешь, — они пережили пятый приезд отца и лежали, свернувшись под одеялом. Ярко-зелёная трава превратилась в полужёлтое сено. — Почему я тебе не верю? — В смысле? — Минхо обнимал худого, не желающего взрослеть Феликса и думал о том, что где-то надо раздобыть утепление, а то принц точно заболеет. — Скажи мне, что ты будешь рядом всегда, — Феликс сжал его руку и переплёл пальцы, тихо прошептав, — так, чтобы я поверил. — Я всегда буду защищать тебя, — Минхо сжал его ладонь, — пока дышу. — Меня не это волнует, — Феликс фыркнул. В этом он как раз-таки не сомневался: Минхо воспринял это «защищу» слишком серьёзно — даже меч где-то откопал и выпросил у Отца учителя фехтования. А вот в то, что Минхо останется, всё никак не верилось. — Знаешь, сколько учителей Фо и тётушек Марф у меня было? — Двое? — Минхо обнял его покрепче. — Четверо учителей Фо, а тётушки Марфы каждый месяц меняются, одна даже при тебе, — Феликс фыркнул, прижимаясь. — Ого, — Минхо присвистнул, — я даже не заметил. — Ты особо не смотришь, — Феликс протянул и пожаловался, — я тоже так хочу. — Феликс, — Минхо осторожно — мальчик был слишком лёгким — перевернул его под себя и улёгся набок, взяв ладонь принца в свою, — я не менялся, — он просунул его ладошку под сорочку и дотянул до шрама, — чувствуешь? — То, как я испортил тебе жизнь?! — Феликс нахмурился и попытался убрать руку, но Минхо не дался, заставив раскрыть ладонь. — То, что я тот же, — Минхо мягко прошептал ему, — мальчишка, что не мог набраться смелости сказать тебе, что еда ему не положена. — Ой, — Феликс ахнул, почувствовав как к щекам прикасается стыд. — Прости. — Если ты не веришь этим шрамам, то… — глаза Минхо в темноте странно блеснули, и Феликс сглотнул. — То?.. — он тихо продолжил, но его защитник, рассмеявшись, подгрёб его под себя и уснул. А через неделю в расписании Феликса появилось метание ножей. Ему понравилось. Держать в руке нож проще, чем тяжёлый меч. И не так страшно, как держаться на коне. И даже не так трудно, как целый лук! Просто ножичек: ничего такого. — Главное: найти баланс, — этот учитель ему нравился больше всех. Чем-то похож на Минхо, но старше. Мягкая, тихая улыбка и пальцы совсем не чувствуются: Феликс только после его прикосновений осознал, насколько грубым иногда бывает Фо. А когда научился бросать так, чтобы каждый нож — ему дали специальные, маленькие и острые – попадал в мишень, Минхо попросил: — Поставишь мне метку? — он встал на колени в одном белье — белая грудь выглядела монолитом в свете луны. — В смысле? — Феликс нахмурился. — Там, где захочешь, — он убрал руки за спину и склонил голову. — Чтобы всегда отличать меня. — От кого? — Феликс хохотнул. В замке не было никого их возраста: не с кем перепутать. — Ото всех? — Минхо поднял голову, и Феликс сглотнул — столько уверенности во взгляде. — Я не понимаю, — Феликс сдался и развёл руками. Он подошёл к Минхо и опустил ладонь на его волосы, пропуская их между пальцами. — Насколько я понял из обрывков книг, что-то сакральное должно произойти, когда мне исполнится шестнадцать. — Зачем ждать? — Минхо улыбнулся и, подняв взгляд, прищурился. — Зачем бояться столько времени? — Я не боюсь, — Феликс фыркнул, отвёл взгляд и резко убрал руку. Минхо ему не дал — провёл по убегающему запястью пальцами и улыбнулся: — Докажи, — и, пробежавшись кончиками пальцев по кисти, опустил пальцы в карман — там Феликс привыкал к ножнам. — А? — Феликс замер. — Я не боюсь! — и крикнул увереннее. — Докажи, — Минхо повторил и протянул ему нож. — Я… – Феликс опустил взгляд. Минхо, стоящий на коленях и протягивающий ему нож, выглядел так, словно Феликс должен отобрать у него жизнь. Не хотелось. — Метка, Феликс, — он склонил голову и прошептал, — чтобы ты всегда узнавал меня. — Где? — Феликс нахмурился. Искусство карвинга ему не далось: слишком много внутренней энергии, как говорили учителя. — Где хотите, — Минхо пожал плечами и слегка откинул шею в сторону. — Я… – Феликс мялся. — Не хочу причинять тебе боль. — Каждое твоё прикосновение — награда, — Минхо тихо вздохнул и коснулся лбом низа живота Феликса, обхватывая его предплечье ладонью. — Я же тень, Феликс. Моя задача — брать твою боль. — Да ну, — Феликс бухнулся на колени, приобняв его за талию, — ты мой друг, Мин, — он потёрся носом о его щеку, — единственный. — Это не так, — Минхо мягко покачал головой и легко, одним движением, вынул нож из плетёной кожи, — поставьте, пожалуйста, метку. — В смысле не так? — у Феликса на глазах навернулись слёзы. — Кроме тебя тут буквально никого нет! — И я хочу быть настоящим, — Минхо тихо прошептал, заглядывая Феликсу в глаза. — Для тебя. — Нет, — Феликс зажмурился и задержал дыхание. — Ты и так настоящий, — он отпустил нож и схватился за Минхо обеими руками, крепко сжав его плечи, — вот, я чувствую мышцы! — и то, как тебе холодно стоять на коленях. — Феликс, пожалуйста, — Минхо не дал ножу упасть, обхватив его ладонью и коснулся губами виска своего принца. — Думаешь, мне не больно, когда ты убегаешь? Когда отказываешься есть или запираешься в библиотеке? Когда ждёшь, что я исчезну? — Это настоящая боль! — Феликс вскрикнул и попытался выбить ножик, но Минхо ему не дал, откинув его и опустив ладонь на талию. Феликс почувствовал себя пианино — Минхо совершенно не умел обращаться с инструментом, сдавливая слишком сильно. Крик задохнулся в зародыше — слишком сильно. — Настоящая боль — это не знать, как защитить тебя от слёз, — Минхо тихо признался, поцеловав Феликса в лоб. — Это разрывает куда сильнее плети. — Да что ты такое говоришь! — Феликс попытался оттолкнуть его, но Минхо провёл руку дальше — за спину, и притянул к себе. — Правду, — он зарылся носом в его волосы, — я говорю тебе правду. — Связь между наследником и его тенью работает не так! — Феликс не был уверен. Но причинить боль Минхо просто не мог. — Как скажешь, — Минхо вздохнул и скользнул рукой в карман Феликса, аккуратно достав нож, — но если ты не поставишь метку, то в следующий раз, когда ты оставишь меня одного, я просто выйду из окна смотровой башни. — Так нечестно! — Феликс задохнулся. — Ты не можешь оставить меня! — он ударил его кулаком в грудь и зажмурился, выдыхая — слёзы подкатились волной. — Эгоистично, — Минхо покачал головой, обнимая его. — Да как ты! — Феликс закусил губу, отрываясь. Минхо улыбался ему. Держал нож на уровне своего живота и спокойно, ровно дышал, обнимая Феликса так, что тому казалось, будто мир сузился до них одних. — Ладно! — он выхватил нож из ножен и воинственно нахмурился. — Что тебе нарисовать?! — Я весь твой, — Минхо тихо рассмеялся, а Феликс, взглянув на серебряное лезвие — на него как раз попала луна — замахнулся. Замах закончился в районе грудной клетки Минхо — тот не шелохнулся и всё также обнимал его. Мощно, крепко и так, будто защитит. И вправду защитит. — Тогда ты нарисуешь мне луну, — Феликс выдохнул, заканчивая быстрое солнышко — кругляшок размером с виноградинку и пять лучиков. Ровно напротив сердца. — Ни в коем случае, — Минхо поцеловал его в лоб и тихо рассмеялся, благодаря, — спасибо, мой свет.