Часть 9

Мир Таби сузился до одного: доктор Чишия, удаляющаяся от нее по коридору. Ее сердце колотилось — на этот раз не из-за неисправного кардиостимулятора, нет, а от отчаяния, сжимавшего грудь. Слезы затуманили зрение, но она яростно вытерла их, кроссовки заскрипели по плитке, когда она бросилась бежать. «Доктор Чишия! Подождите!» — её голос раздался эхом, он был выше и более взволнованным, чем она хотела, привлекая взгляды проходящих мимо сотрудников. Но ей было всё равно. Чишия не остановился, его волосы сверкали в свете фонарей, когда он повернул за угол к лифтам. Но Таби догнала его, схватив за рукав и резко остановив. «Пожалуйста», — выдохнула она, задыхаясь, и глаза ее блестели от непролитых слез. «Ты должен выслушать. Просто дай мне шанс все объяснить». Он резко обернулся, его челюсть сжалась в едва сдерживаемом гневе. Коридор не был пуст — медсестры замерли на полшага, несколько ординаторов задержались неподалеку, и даже доктор Танака наблюдал из дверного проема, скрестив руки на груди с самодовольным выражением лица. Казалось, все отделение затаило дыхание, гул палаты стих, сменившись напряженной тишиной. «Шанс?» — усмехнулась Чишия. «У тебя было много шансов, Ли. Все они были построены на лжи. Твой отец подделал твои экзамены, чтобы ты сюда попала. И ты ожидаешь, что я поверю, будто ты не знала? Что ты не просто очередной избалованный ребенок, живущий за счет родства?» Лицо Таби исказилось, ее рука соскользнула с его рукава, словно обожженная. Слезы хлынули потоком, горячие и неудержимые, но она стояла на своем, дрожа всем телом. «Я не знала! Клянусь, я думала, что сдала сама. Я так усердно училась, днем ​​и ночью, но… но я просто не умею сдавать экзамены». Ее голос дрогнул, вызвав недовольный шепот у окружающих. Глаза Чишии сузились, он скрестил руки на груди. «Не сдаешь экзамены? Ты хирург – ну, притворяешься им. Экзамены – это основа. Если ты их не сдаешь, значит, тебе здесь не место. Как же ты тогда так компетентна в операционной? Эмболия, операция на аорте – это все удача? Или очередной обман?» Слова ударили как кулак, и рыдания Таби вырвались наружу в сдавленном вздохе. Коридор внезапно стал похож на театр, весь кардиологический отдел превратился в ее аудиторию — медсестры, застывшие с картами, ординаторы, выглядывающие из дверных проемов, даже пациенты, поглядывающие из своих палат. Ей хотелось сжаться, спрятаться за кимоно матери, как она делала это в детстве. «Это не мошенничество!» — крикнула она достаточно громко, чтобы эхом разнесся по всей палате. Все обернулись, в палате воцарилась тишина. «Я ужасно сдаю экзамены, потому что… потому что давление парализует меня. Мой разум отключается, и сколько бы я ни знала, я не могу это перенести на бумагу. Но в операционной? С пациентами? Это другое. Это реально. Я могу думать, я могу играть, потому что дело не в экзамене. Я не знала, что мой отец подделал мои работы. Когда я узнала, я была опустошена. С тех пор я с ним не разговаривала! Думаете, я этого хотела?! Чувствовать, что все, чего я достигла, — ложь?» Выражение лица Чишии мелькнуло, в его маске появилась трещина — возможно, удивление или сомнение. Но гнев оставался неизменным, и голос его поднялся, подражая ее голосу. «Опустошена? А ты вот здесь, получаешь от этого выгоду! Я вложил в тебя время — защищал тебя, учил тебя — только чтобы узнать, что все это основано на обмане. Такой непотизм вызывает у меня отвращение. Он подрывает все. Ты, может быть, и талантлива, но если это не заслужено, то для меня это ничего не стоит». Таби подошла ближе. «Это заслуженно! Каждый шов, каждый диагноз — я этого добилась своим трудом. Я не просила его о помощи. Я верила в себя, так же как и ты начал верить в меня. Ты говорил, что у меня есть потенциал. Это тоже была ложь?» В этот момент разгорелся спор, голоса перекрывали друг друга в эхе коридора. «Потенциал на ложных основаниях!» — парировала Чишия. «Как я теперь могу чему-либо доверять?» «Потому что вы меня знаете!» — воскликнула Таби, голос её дрожал. «Вы видели меня в действии. Пожалуйста, доктор Чишия… дайте мне шанс это доказать». Глаза Чишии слегка расширились, гнев утих, когда он посмотрел на нее – неопытную, хрупкую, нуждающуюся в внимании. Три качества, которые, как ему казалось, он ненавидел. Чишия резко выдохнул, его плечи напряглись, а затем расслабились. Гнев в его глазах улетучился, сменившись неохотным принятием. Он провел рукой по волосам, понизив голос: «Хорошо. Твои выпускные экзамены через три месяца. Я буду тебя готовить — научу, как хорошо сдавать экзамены. Но если ты провалишься, Ли… никаких вторых шансов. Ни от меня, ни от кого другого. Ты выбываешь. И я позабочусь о том, чтобы все знали почему». ________________________________________ Приглашение пришло в виде короткого текстового сообщения поздним вечером: У меня. 19:00. Принесите материалы для подготовки к экзамену. Не опаздывайте. Таби уставилась в свой телефон, ее щеки покраснели, когда она перечитывала сообщение. Его дом? Мысль о том, чтобы проникнуть в личный мир Чишии, казалась интимной, уязвимой, возможно, даже неловкой — совсем не похожей на больничные лаборатории, где она привыкла учиться. Она, конечно же, согласилась, собрав в сумку учебники, конспекты и брелок в виде кролика на удачу, которая ей определенно понадобится. Квартира Чишии — точнее, его пентхаус — находилась в шикарном высотном здании с видом на панораму Токио, в таком месте, которое просто кричало о деньгах: минималистичное, современное, с окнами от пола до потолка и полированными мраморными полами. Таби приехала ровно в 7, надев свитер поверх простой блузки и джинсов. Она нажала на домофон, сердце бешено колотилось, и дверь открылась с тихим щелчком. Он встретил ее у входа, одетый в повседневную черную рубашку и брюки. Его взгляд, как всегда, был нечитаемым, но в его позе чувствовалось легкое напряжение — словно он не совсем комфортно чувствовал себя, приглашая ее в свое личное пространство. «Ли», — сказал он, отступая в сторону. «Входи». «Спасибо за это, доктор Чишия», — пробормотала она, снимая туфли и входя внутрь. Квартира была безупречна: просторная гостиная со стильной кухней, абстрактные картины на стенах и длинный обеденный стол, который одновременно служил рабочим местом. Никаких личных деталей — ни фотографий, ни беспорядка — только эффективность и элегантность. Он закрыл дверь. «Хорошее место, правда? Я богат — деньги семьи, инвестиции. Но я не обманом проложил себе карьеру. Только заслуги. В отличие от некоторых». Завуалированное замечание задело ее за живое, словно пощечина, и она поморщилась, щеки горели, когда она поставила сумку. Она знала, что он намекал на вмешательство ее отца, рана от их ссоры все еще была свежа. Он пристально посмотрел на нее, выражение его лица слегка смягчилось, после чего он кивнул в сторону стола. «Садитесь. Начнем с диагностики — вашего слабого места по результатам пробных тестов». Таби кивнула, достала свои материалы и уселась на стул. Стол уже был накрыт его собственными записями, ноутбуком и двумя стаканами воды. Чишия сел напротив нее, и его присутствие ощущалось даже в этой домашней обстановке. Занятие началось немедленно, его голос был отрывистым, когда он задавал ей вопросы о сердечных аритмиях, фармакологии и хирургических протоколах. Он был неумолим, придирался к ее ответам, но при этом терпеливо объяснял — рисовал схемы в блокноте, ссылался на клинические случаи из своей карьеры. «ты слишком усложняеш блокаду атриовентрикулярного узла», — сказал он через час, наклонившись вперед, чтобы обвести раздел в ее учебнике. «Упрости: бета-блокаторы против блокаторов кальциевых каналов. Что лучше использовать при наджелудочковой тахикардии?» Таби прикусила губу. «Бета-блокаторы, такие как метопролол, для контроля частоты сердечных сокращений, но верапамил для прекращения цикла при рецидиве». «Верно, — сказал он. — На экзаменах тебя могут запутать сопутствующими заболеваниями. Учитывай почечную недостаточность — скорректируй дозу». Она кивнула, делая заметки в блокноте. Занятие продолжалось, за окном мерцали огни города, и вечер становился все более сумеречным. Чишия был прирожденным учителем, когда хотел, разбивая сложные понятия на понятные части. К 9 вечера они перешли к решению тренировочных заданий. «Сосредоточьтеся. Экзамены – это вопрос стратегии: сначала отсеивай неправильные ответы». Она усердно работала, ручка быстро скользила по бумаге, но нажим на ручку напомнил ей о старых страхах — о пустоте в голове, о панике. Он просмотрел ответы, указывая на ошибки со свойственной ему прямолинейной критикой. «Ты улучшаеш свои навыки», — признал он в 10:30, откинувшись назад с легкой усмешкой. «Но ты колеблетесь в разделах, посвященных этике. Почему?» «Я… я слишком много думаю», — призналась она. «Я хочу все сделать правильно». «На экзаменах не нужно стремиться к совершенству, достаточно просто набрать баллы. Доверяйте своей интуиции». Она кивнула, и они снова погрузились в роботу, часы пролетали незаметно. В 11 вечера Чишия наконец взглянул на часы, потирая шею. «Перерыв. Я принесу напитки. Воду? Или что-нибудь покрепче?» «Вода вполне подойдет», — сказала она, подавляя зевок. «Спасибо». Он встал и скрылся на кухне. Таби опустила голову на руки, глаза ее отяжелели от долгого дня — обходы палат, консультации, а теперь еще и это, и ее смена начинается завтра в 6 утра. «Минутку», — подумала она, волосы рассыпались по столу, и она закрыла глаза. Сон быстро одолел ее, дыхание выровнялось, сменившись мягкими, спокойными вздохами. Чишия вернулась с двумя стаканами воды и остановилась в дверном проеме. Она крепко спала, лицо ее было расслабленным, ресницы рассыпались по щекам, а губы были слегка приоткрыты. Он уставился. Застыл на несколько долгих мгновений. Что дальше? Разбудить её было бы неуместно; отправить её домой так поздно, измученную, показалось бы недобрым поступком. Он тихо поставил стаканы, и на несколько мгновений его взгляд задержался на ней. Со вздохом он подошел к ближайшему шкафу, достал из гостевой комнаты мягкое серое одеяло, а затем и запасную подушку. Он осторожно подошел, накинул одеяло ей на плечи и аккуратно заправил его. Затем, с несвойственной ему нежностью, он подложил подушку ей под голову, поправив ее так, чтобы она не проснулась с болью в шее. Она слегка пошевелилась, что-то невнятно пробормотав, но не проснулась. Он отступил назад, еще мгновение наблюдая за ней, странное тепло разлилось по его груди, которое он подавил, прежде чем успел его описать. Он приглушил свет и удалился в свой кабинет с книгой, но его мысли вернулись к ней — она мирно спала в его комнате, доверяя ему, несмотря ни на что.