Часть 10

До экзаменов для первокурсников оставалось чуть больше двух месяцев, тень, которая следовала за Таби на каждом шагу. Занятия в пентхаусе, которые проводил Чишия, стали еженедельным ритуалом: напряженные, сосредоточенные вечера, когда он разбирал для нее стратегии сдачи экзаменов, а его двусмысленные замечания начали сменяться тонким поощрением – если это можно так назвать. Однако в последнее время мир Таби расширился за пределы сферы влияния Чишии. Доктор Акира Сато, хирург-терапевт, стал чаще с ней пересекаться. Высокий и обаятельный, с теплой улыбкой и непринужденной манерой общения, он впервые подошел к ней во время совместной консультации по пациенту с осложнениями со стороны брюшной полости, связанными с проблемами сердца. «У тебя острый глаз, Таби, — сказал он. — Нам стоит как-нибудь выпить кофе — я был бы признателен за твои советы». Поначалу это носило исключительно профессиональный характер: короткие беседы в гостиной, совместные обеды, во время которых он давал советы о том, как совмещать ординатуру и как справляться с перепадами настроения Чишии. Таби это показалось приятным. Тем временем Чишия наблюдал из тени. Он не был сторонником больничных сплетен; отношения были предсказуемым отвлечением, его это не касалось. Но эти… Это его беспокоило. Он заметил долгие взгляды Сато задолго до Таби, и то, как его рука касалась руки Таби во время разговоров. Слухи о Сато ходили месяцами — шепот о насилии в прошлых отношениях, о медсестре, которая внезапно ушла после появления синяков. Чишия обычно считал такие разговоры неуместными; личная жизнь людей — это их собственная проблема. И его это не касается. Но Таби в это вмешивается? Мысль о том, что она в опасности, терзала его сильнее, чем ему хотелось бы, вызывая тихое раздражение, от которого он никак не мог избавиться. Почему меня это волнует? Он задумался в тишине своего кабинета, глядя на городской пейзаж. Она была его ординатором, и ничего больше. Он отбросил эти мысли, сосредоточившись на пациентах, но чувство тревоги не покидало его всякий раз, когда он проходил мимо нее. Переломный момент наступил в оживленный четверг днем ​​на посту медсестер. Таби стояла там, что-то записывая в карту пациента, заправив волосы за ухо. Чишия находилась неподалеку, просматривая выписные документы. Затем появился доктор Сато, прислонившись к стойке и с присущей ему улыбкой. «Таби, — сказал он. — Ты как всегда сосредоточена. Сложный случай?» Она подняла глаза, ее карие глаза засияли улыбкой. «Просто послеоперационный осмотр. Как проходит ваш день?» «Теперь лучше», — ответил он кокетливо, слегка коснувшись ее руки. «Ты свободна сегодня на ужин? Рядом есть отличный суши-ресторан — я угощаю. Можем расслабиться, поговорить о делах…» Щеки Таби покраснели, пальцы крепче сжали ручку. «О, мм… это звучит неплохо. Может быть? У меня позже занятия с репетитором, но…» Ручка Чишии замерла на середине подписи, он слегка сжал челюсти. Он не поднял глаз, но его уши насторожились, непринужденная собственническая манера прикосновения Сато заставила его стиснуть зубы. В голове промелькнули слухи — тихая жалоба бывшего партнера, синяки, списанные на «несчастные случаи». Таби заслуживал гораздо лучшего. Сато усмехнулся. «Репетиторство? Ты слишком умна для этого. Давай, поживи немного». Прежде чем Таби успела ответить, завибрировал пейджер Сато, и он выпрямился, подмигнув. «Долг зовет. Подумай об этом — напиши мне». Он слегка сжал ее руку и ушел, оставив Таби в замешательстве, с легкой улыбкой на губах. Чишия с нарочитой спокойностью отложил ручку, и он слегка наклонился к ней. «Осторожно». Она обернулась, в ее глазах читалось удивление. «Что? С доктором Сато?» Он встретил её взгляд, выражение его лица, как всегда, было нечитаемым, но на этот раз в его глазах читалось что-то другое – возможно, беспокойство? «Просто… будь осторожна». Не сказав больше ни слова, он собрал свои графики и ушёл, оставив её в недоумении смотреть ему вслед. ______________________________________ «Ты заслуживаешь перерыва от всей этой учёбы», — сказал Сато во время их первого свидания, накрывая её руку рукой через стол. Вскоре свидания стали частыми, часто совпадая по времени с занятиями Таби с репетитором. Она писала Чишие извинения: «Извини, у меня возникли непредвиденные обстоятельства», — и пропускала занятия у него дома, предпочитая уютные рестораны или прогулки по снегу. Чишия, конечно, заметил. Он заметил всё. Поначалу это было легкое раздражение — ее отсутствие нарушало тщательно спланированный им график. Но с течением недель это становилось все сильнее, тихое беспокойство, причину которого он не мог понять. После ее отмен он смотрел в телефон, чувствуя, как в груди шевелится что-то незнакомое. Какая разница? — думал он, расхаживая по своему пентхаусу со стаканом виски. Отношения были лишь отвлечением, чем-то, что он давно считал панацеей. И все же внимание Таби стало для него чем-то, чего он жаждал, даже если изо всех сил старался этого не признавать. Осознание этого потрясло его; он не понимал, что это за влечение к ней. Ревность? Стремление защитить? Он подавлял эти чувства, как мог, но слухи о прошлых отношениях Сато только усиливали его беспокойство. Таби была слишком доверчива, слишком мягкой для такого человека. Тем не менее, он ничего не говорил, его общение с ней оставалось профессиональным, возможно, даже более профессиональным, чем обычно: отрывистые замечания в палате, перенос занятий без комментариев. Но внутри него все назревало, за его обычным спокойствием назревала буря. Однажды февральским утром Таби приехала в больницу, ведя себя необычно тихо. Айко сразу это заметила, обратив внимание на небольшой синяк на щеке, частично скрытый макияжем, и тонкий порез чуть ниже глаза. «Таби? Что случилось с твоим лицом?» Таби осторожно дотронулась до него, выдавив из себя улыбку, которая, однако, не дошла до глаз. «О, я… споткнулась прошлой ночью. Какая я неуклюжая. Ничего страшного». Айко нахмурилась, но не стала настаивать. «Хорошо, но если тебе нужно поговорить…» Таби кивнула и быстро направилась в кардиологическое отделение. Всё утро она была подавлена ​​— её ответы пациентам стали тише и короче. Синяк слабо пульсировал, напоминая о прошлой ночи: гнев Сато вспыхнул из-за пустяковой ссоры, он ударил рукой «случайно». Он принес множество извинений, объясняя всё стрессом, но Таби сжала в животе сомнения. Это был единичный случай , говорила она себе, но тихий страх не покидал её. Чишия заметил ее на посту медсестер около полудня, они вдвоем просматривали медицинские карты. Он мельком взглянул на нее и сразу же заметил синяк и порез, несмотря на ее попытки их скрыть. Внутри него всё встало на свои места: он причинил ей боль. Внутри него кипела холодная, расчетливая ярость, но он сохранил нейтральное выражение лица, указывая на ее карту. «Ваша запись о дозировке неверна — скорректируйте дозу гепарина». Она кивнула, едва слышно произнеся: «Да, доктор Чишия». Он сделал паузу, а затем небрежно добавил: «Вам следует лучше закрывать этот порез. Пациенты грязные — существует риск инфицирования». Рука Таби скользнула к щеке, щеки ее покраснели от смущения. «Я… я сделаю это. Спасибо». Он не стал вдаваться в подробности, не стал расспрашивать, просто кивнул и ушёл. Но внутри него горело подтверждение. Сато перешёл черту, подвергнув Таби опасности — не только физической, но и той, которой она доверяла людям. Чишия не был героем; личные драмы были ниже его достоинства. Но это? Что ж, скажем так, у него уже давно не было достаточно веской причины вмешиваться . В течение следующих нескольких дней Чишия был в своей стихии. Старый добрый профессиональный саботаж. Он получил доступ к больничным записям — ничего явного, просто «рутинные проверки» в качестве заведующего кардиологическим отделением. В досье Сато обнаружились закономерности: жалобы медсестер на агрессивное поведение, замалчиваемый инцидент с бывшим партнером, который был скрыт. Чишия тонко усиливал их — анонимные сообщения в отдел кадров о «наблюдаемых нарушениях», отмеченные несоответствия в записях Сато о пациентах, указывающие на использование обходных путей, даже «обеспокоенное» электронное письмо, указывающее на потенциальные этические нарушения в совместных случаях. Кульминацией стало заседание комиссии по рассмотрению дел, на котором Чишия «случайно» оказался. Доказательства накапливались: измененные временные метки на графиках, сообщения о словесных домогательствах, подтвержденные свидетелями, которых он тайно уговаривал высказаться. К концу недели Сато был уволен за грубое нарушение дисциплины, его вывели из здания без лишнего шума. Чишия наблюдал за этим из окна своего кабинета. Проблема решена. Таби узнала новости от Айко, которая распространяла сплетни среди всех, кого могла найти. «Сато уволили за махинации с документами и оскорбления сотрудников. Безумие, правда?» Сердце Таби сжалось, чувство облегчения смешалось с чувством вины. Синяк зажил, но воспоминание осталось. С той ночи она не видела Сато, игнорируя его сообщения. Она вспомнила предупреждения Чишии и втайне задалась вопросом, не имеет ли он к этому никакого отношения, не знал ли он все это время. На следующем занятии с Чишией она пришла в его пентхаус подавленной, с термосом ромашкового чая в руке. «Доктор Чишия… насчет Сато. Вы же знали, правда?» Он поднял взгляд от своих записей. «Что знал?» Она заерзала. «Слухи. Почему ты велел мне быть осторожнее?» Он небрежно пожал плечами и указал на учебники на своем столе. «Больничные разговоры. Сейчас это неактуально. Сосредоточьтесь на экзаменах».