Часть 16

Чишия всегда гордился своим мастерством — хирургическими навыками, исследованиями, диагностическими знаниями. Но отношения? Об этой области он даже не задумывался, не говоря уже о том, чтобы её покорить. Случайные связи были простыми: выгодными, эффективными, без затянувшихся ожиданий. А вот эти отношения с Таби? Ну, он вышел далеко за пределы своей зоны комфорта. И он понятия не имел, что делает. Он постоянно жаждал её внимания, но признаться в этом? Не собирался. На работе они, как и обещали, хорошо справлялись с поддержанием профессионального поведения: короткие кивки в коридорах, избегание зрительного контакта во время обходов, которые длились дольше необходимого. В этом он был хорош, ведь это было его обычным поведением. Но за пределами офиса? Чишия должен был признать, что он был совершенно неуклюжим. В пятницу вечером он неожиданно появился у нее в квартире, держа в руках пакет с едой на вынос, что было слишком небрежно для того, зачем он пришел. Он купил его импульсивно после долгой смены — суши из того заведения возле больницы, о котором она как-то упоминала, что оно ей нравится. Это же свидание, верно? Свидания — это проще простого, подумал он, нажимая на кнопку домофона. Провести время вместе, поесть. Казалось, все достаточно просто. Дверь распахнулась через несколько мгновений, и вот она: Таби, сонно моргающая в слишком большой пижаме, которая выглядела так, будто повидала лучшие дни – выцветшая розовая, с пятном от кофе (или это был суп?) спереди, волосы с одной стороны были спутаны, и – боже мой – на подбородке виднелась тонкая полоска слюны. Она потерла глаза, явно только что проснувшись после сна, тапочки выглядывали из-под подола пижамы. «Чишия?» — пробормотала она, нахмурив брови. «Что… что ты здесь делаешь?» Он поднял сумку, сохраняя неизменно бесстрастное выражение лица. «Свидание». Глаза Таби расширились, сонливость рассеялась, и её охватила паника. «Свидание… подожди, что? Сейчас? О нет, нет, нет… посмотри на меня! Я вся в грязи! Я дремала, я не знала…» Она лихорадочно вытерла подбородок, размазывая слюну вместо того, чтобы стереть её. «Дай мне десять минут? Нет, двадцать. Мне нужно принять душ, переодеться…» Чишия всё равно вошёл, тихонько закрыв за собой дверь. «Всё в порядке. Мы просто едим». Он поставил сумку на её небольшой кухонный стол и оглядел её квартиру — этот уютный беспорядок, пледы, сваленные на диване, полупустой термос с чаем на журнальном столике и тот едва уловимый ванильный аромат, который витал во всём, к чему она прикасалась. Это была полная противоположность его дому, и почему-то именно это делало его… приятным? «Но… свидание?» — Таби неловко поправляла свою испачканную пижамную кофточку. — «Я всегда думала, что свидания — это что-то запланированное? Ужин в ресторане или в кино? А не я в таком виде… ну, вот так». Он пожал плечами, уже распаковывая коробки с суши. «Свидания — это время, проведенное вместе. Ты же так сказала». Он взял тарелки из ее шкафчика — словно бывал здесь достаточно часто, чтобы знать, где что находится, — и расставил их. «Садись. Ешь». Она колебалась, но запах свежего лосося покорил её. Вздохнув, она плюхнулась за стол. «Ладно, но в следующий раз предупреди девушку. Чтобы Я могла бы хотя бы причесаться». Чишия сидел напротив неё, засовывая в рот кусочек тунца. «Принято к сведению». Но, честно говоря, его не смущало её такое поведение — такая раскованность. Ему было нужно именно внимание: её взгляд был прикован только к нему, и каждая её мысль, скорее всего, была связана с ним. — Ты пялишься, — поддразнила она через несколько минут, и румянец сменился застенчивой улыбкой. — У меня еще слюна на лице? «Нет». Он импульсивно протянул руку и большим пальцем коснулся ее подбородка, где был след. Прикосновение было коротким, но оно согрело их обоих — непринужденная нежность, что-то, что он все еще пытался осмыслить. Таби усмехнулась и отправила в рот кусочек суши. «Видишь? Это могло бы быть романтично, если бы мне сказали. Свечи, музыка…» «В следующий раз», — пробормотал он, хотя мысль о планировании чего-то сложного вызывала у него раздражение. Свидания — это просто время, проведенное вместе, верно? Внимание. Этого ему было достаточно, чтобы быть довольным. Но с наступлением вечера — они переместились на диван, ее ноги укрылись одеялом, он откинулся назад, небрежно обняв ее — стали очевидны его неопытность. Таби прижалась к нему, положив голову ему на плечо, но Чишия был неловко скован. За пределами спальни проявление нежности казалось… странным. Публичные проявления чувств? Категорически нет. Он не умел этого делать даже наедине, не говоря уже о том, чтобы делать это на глазах у других. «Ты напряжен», — тихо заметила она, немного отстраняясь. «Мы можем не обниматься, если ты не хочешь». Он взглянул на неё, и это желание её прикосновений боролось с его дискомфортом. «Я… не знаю, как». Признание в этом казалось проявлением слабости. «Мне никогда не нужно было». Взгляд Таби смягчился. «Хорошо. Хочешь, я тебя научу?» Он напряженно кивнул. Она поерзала, похлопав себя по коленям. «Ложись. Голова сюда». Чишия скептически посмотрел на нее, но подчинился, растянувшись на диване, положив голову ей на колени, а ноги свесив с подлокотника. Он чувствовал себя неловко – странно, уязвимо, чего ему никогда не приходилось чувствовать в операционной. Его тело было напряжено, руки скрещены на груди. «Расслабься», — прошептала она, осторожно перебирая пальцами его волосы. «Просто дыши». Он выдохнул, заставляя мышцы расслабиться. А затем ее ногти легко поцарапали ему кожу головы, медленное, ритмичное движение, от которого по спине пробежали неожиданные мурашки. О боже. Это было… здорово. Очень здорово. Напряжение постепенно спадало, его глаза закрывались, пока она продолжала — нежные поглаживания, пальцы, перебирающие его волосы. «Ты как кошка», — хихикнула она. «Заткнись», — проворчал он, но в его словах не было ни капли злобы. (не совсем) Втайне? Ему это нравилось. Внимание, поглаживания — это вызывало привыкание, удовлетворяя ту тихую потребность, которую он никогда не озвучивал. Он может остаться таким навсегда. Так они и оставались часами, тихо разговаривая ни о чём — о больничных сплетнях, о её последней операции, о его сухом комментарии по поводу недавнего случая. Никаких грандиозных жестов, никакого запланированного романа. Просто время. Внимание. И для Чишии это было всё, чего он хотел. Следующие несколько дней сложились в единую схему: украденные минуты после смен, его визиты к ней стали происходить чаще, чем обычно. Он по-прежнему плохо умел проявлять нежные чувства — проходил мимо нее на кухне, не прикасаясь, и сидел на приличном расстоянии на диване, пока она сама не проявляла инициативу. Однажды вечером, после особенно изнурительного дня в больнице, он снова появился у ее двери — на этот раз без еды на вынос, просто он, выглядевший более уставшим, чем обычно. «Привет», — сказал он, когда она открыла дверь и без лишних слов вошел внутрь. Таби, только что вышедшая из душа в халате, улыбнулась. «Скучал по мне?» «Что-то вроде того». Он сбросил пальто и рухнул на диван. Сегодня вечером его охватило сильное желание — её внимание, её руки в его волосах. Работа была кошмаром: неудачная консультация, бесконечная бумажная волокита. Она прижалась к нему, свернувшись калачиком рядом. «Тяжелый день?» Он кивнул, нерешительно положив руку ей на плечи. Прогресс. «Да». «Хочешь поговорить?» «Нет». Но он притянул ее к себе, сначала напрягаясь, а затем расслабившись, когда она прижалась к нему. «Основы объятий: урок второй. Держитесь за руки». Она переплела их пальцы, нежно сжимая. Он смотрел на их переплетенные руки, на тепло, исходящее от них. Это было… приятно. Странно, но приятно. «Ты учишь меня, как ребенка». «Ты учишься как и все», — поддразнила она, целуя его в щеку. «Но ты такой милый, когда стараешься». Он закатил глаза, но не отстранился. Вместо этого он подвинулся, откинулся назад и потянул ее за собой, пока его голова снова не оказалась у нее на коленях. «Почешись». Таби рассмеялась, но с радостью подчинилась, ее ногти скользили по его коже головы в том идеальном ритме, который притуплял его разум. «Не останавливайся». «Даже не подумал бы об этом». Шли недели, и их «свидания» постепенно менялись. Чишия по-прежнему появлялся без предупреждения, но теперь с небольшими жестами: может быть, термос с ее любимым чаем (он, хоть и неохотно, научился его заваривать) или книгу, которая, как ему казалось, ей понравится. Однажды вечером, после особенно приятного «свидания» с едой на вынос и фильмами (она выбрала какую-то романтическую комедию, которая вызвала у него презрительный фырканье), они снова оказались на диване. Таби обняла его — на этот раз прижавшись к нему спиной. Он был напряжен, его руки неловко обнимали ее за талию. «Расслабь плечи», — прошептала она. «Это же не тест, понимаешь?» «Вполне возможно», — пробормотал он, но подчинился, постепенно принимая ее позу. «Лучше». Она повернула голову и поцеловала его в челюсть. «Видишь? Приятно, правда?» «Хм». Но его рука крепче сжала её бедро, притягивая к себе. А когда она позже почесала его за головой, как всегда, положив её себе на колени, он практически замурлыкал — хотя и стал бы отрицать это вечно. ____________________________________ Спустя три месяца тайных отношений Таби с Чишией она освоила искусство разделения обязанностей лучше, чем любой хирургический метод, которому он когда-либо ее учил. На работе они были воплощением профессионализма: короткие кивки в коридорах, лаконичные инструкции во время обходов и полное отсутствие затяжных взглядов, которые могли бы вызвать подозрения. Таби даже стала избегать комнаты отдыха ординаторов, когда он там находился, просто на всякий случай. Это было изнурительно, но необходимо. Одна ошибка — и все может рухнуть: их карьера, ее авторитет, его репутация. Чишия, со своей стороны, безупречно исполнил свою роль. Отстраненность была его обычным состоянием. Никто и глазом не моргнул, когда он отчитывал ее за незначительную ошибку в записи или игнорировал ее мнение на консультации, приподнимая свою фирменную бровь. Более того, сотрудники шептали, что в последнее время он стал к ней строже, что только подпитывало слухи в противоположном направлении. «Бедная Таби», — говорили они в комнате отдыха. «Чишия в этот раз ее особенно сильно нагружает». Если бы только они знали, насколько буквально это может быть истолковано в его спальне. Но Таби не могла перестать думать о «обычных» вещах, которые пара не могла делать, о которых она мечтала с детства: держаться за руки на публике, спонтанные свидания, наряжаться для кого-то, не боясь быть пойманной. Чишия заметил. Конечно, заметил — он был невероятно наблюдательным. Ее вздохи во время их вечеров, то, как она просматривала посты пар в Инстаграме и быстро закрывала приложение, когда он бросал на нее взгляд. Это терзало его, чувство вины, к которому он не привык. Мало того, увидеть ее наряженной специально для него? Это польстило бы его самолюбию так, как он и не хотел анализировать. А если это означало немного рискнуть, чтобы подарить ей традиционную романтику, о которой она мечтала… ну, теперь он был достаточно уверен в себе, чтобы думать, что справится. Вот так он и написал ей сообщение в четверг днем, сразу после изнурительной операции по замене клапана: « Освободи свой график на завтрашний вечер. Надень что-нибудь красивое. Заберу тебя в 7». Ответ Таби пришел через несколько секунд: ??? Свидание? В смысле, куда-то пойти? Да. Не заставляй меня пожалеть об этом. В тот вечер она визжала от восторга в своей квартире, роясь в шкафу в поисках идеального платья — нежно-голубого, которое идеально облегало ее фигуру, с вырезом в форме сердца и подолом, развевающимся до середины бедра. Оно было женственным, кокетливым, именно тем платьем, в котором она представляла себя на свидании раз сто. Тем временем Чишия тщательно изучил место: фешенебельный итальянский ресторан в двух часах езды от Токио, спрятанный в тихом пригороде, куда ни один сотрудник больницы не осмелился бы зайти. Достаточно далеко, чтобы быть в безопасности, и достаточно элегантно, чтобы произвести впечатление. Он даже забронировал столик под вымышленным именем, на всякий случай. Наступил пятничный вечер. Чишия подъехал к своему дому на своем элегантном черном «Ауди», одетый как обычно, безупречнее обычного: черная рубашка на пуговицах, подчеркивающая его фигуру, брюки, которые кричали о богатстве, и идеально уложенные волосы. Когда вышла Таби, выглядевшая, пожалуй, самой настоящей богиней, которую ему когда-либо доведется увидеть, он почувствовал редкий прилив собственничества. «Моя» , — неуместно подсказал ему мозг с усмешкой. Она выглядела потрясающе, вся такая нарядная специально для него. Удовлетворение самолюбия: обеспечено. «Ты хорошо выглядишь», — сказал он, когда она села на пассажирское сиденье. Его взгляд задержался на мгновение дольше, чем следовало, на том, как платье задиралось ей на бедре. Таби покраснела, смущенно поправляя ткань. «И тебе тоже. Куда мы идем?» «Сюрприз». Он отъехал от тротуара, огни города гасли, когда они выезжали из Токио. Поездка была комфортной, наполненной ее разговорами о пациентах на этой неделе и его редкими сухими замечаниями. Никаких разговоров о больнице, кроме поверхностных — он установил это правило еще в самом начале. К тому времени, как они добрались до La Bella Vita, очаровательного места с увитыми виноградной лозой стенами и столиками с видом на небольшое озеро, Таби сияла от счастья. «О… Это идеально», — прошептала она, когда официант проводил их в уединенный уголок. «Это настоящее свидание». Чишия усмехнулась, с несвойственной ей галантностью отодвигая для неё стул. «Не привыкай. Но… на этот раз ты этого заслужила». Они сделали заказ: ей — пасту, ему — стейк, бутылку красного вина на двоих — и первый час был просто блаженством. Таби восторженно рассказывала, как все это романтично, ее глаза сверкали в свете ламп. Чишия слушал, его нога коснулась ее ноги под столом, словно ненавязчиво выражая желание. Видеть ее такой, нарядной и счастливой благодаря ему, стало для него новой зависимостью. Его самолюбие было более чем достаточно раздуто. Однако на середине трапезы этот мыльный пузырь лопнул. «Доктор Чишия? Это вы?» Голос раздался из другого конца комнаты, резкий и, к сожалению, знакомый. Вилка Чишии замерла в воздухе, его взгляд метнулся к доктору Танаке – чертову Танаке – который был с кем-то, похоже, его женой. Глаза Танаки расширились от узнавания, он с трудом скрывал радость, переводя взгляд с Чишии на Таби. «Танака», — спокойно ответил Чишия, откладывая вилку. Его рука сжалась под столом, чтобы его не было видно. «Как тесен мир». «В самом деле!» — Танака подошел к их столику, его жена неловко потянулась следом. «Какая неожиданность вас здесь видеть. И с… доктором Ли? Я вижу… дочерью директора». В его тоне сквозил намек, а улыбка была слишком широкой, слишком многозначительной. Таби замерла, вилка со стуком упала на тарелку. «Доктор Танака, здравствуйте. Мы просто…» «Поздравляем её с экзаменами», — плавно вставила Чишия. — «Поздравительный ужин. Профессиональная вежливость». Танака усмехнулся, явно ни на секунду не поверив ему. «Конечно, конечно. Даже не подумал бы предположить обратное». Но его взгляд задержался на платье Таби, уютной обстановке кабинки и полупустой бутылке вина. «Что ж, приятного вечера. Увидимся в больнице в понедельник. Рано утром». Он ушёл, но перед этим прошептал жене что-то, отчего она обернулась, подняв брови. Ущерб был нанесён. Остаток трапезы прошел в напряженном молчании. Таби тыкала пальцами в еду, и ее прежняя радость быстро испарилась. «Как думаешь, он что-нибудь скажет?» — наконец прошептала она, когда официант убирал тарелки. Чишия жестом попросила счет. «Скорее всего. Танака обожает драматизировать». Они быстро уехали, ночной воздух стал холоднее. В машине Таби дрожащими руками пристегнула ремень безопасности. «Чишия, а вдруг он кому-нибудь расскажет? В отдел кадров? Моему отцу? У нас могут быть большие неприятности…» Тишина. Он завел двигатель и, не говоря ни слова, выехал на шоссе, сжав челюсти. «Чишия? Поговори со мной. Пожалуйста». Ее голос дрожал, отчаяние подкрадывалось, когда огни города расплывались перед глазами. «Все должно было быть хорошо, а теперь… что, если нас поймают? Я не могу потерять ординаторстао. Ты не можешь…» Всё ещё ничего. Его руки крепче сжали руль, костяшки пальцев побелели. Тишина затянулась, удушающая, нарушаемая лишь гулом шин. Глаза Таби наполнились слезами, губа дрожала. «Скажи что-нибудь! Ты меня пугаешь. Если ты злишься, если всё кончено, то просто…» «Вот что мы будем делать». Его голос, обезоруживающе спокойный, прорезал её панику. Он не смотрел на неё, его взгляд был устремлён на дорогу. «Мы вернёмся в мой пентхаус. Я сниму с тебя это платье. И мы закончим это свидание. А потом можно будет паниковать». Таби моргнула, слезы, несмотря на румянец на щеках, потекли ручьем. «Что?» «Ты меня слышала». Его тон был ровным, почти бесстрастным, но в нем чувствовалось что-то еще — возможно, желание или полное неповиновение правилам, которые они сами для себя установили. «Танака может подождать. Вечер свиданий еще не закончился». Остаток пути прошел в напряжении, воздух был пропитан невысказанным волнением. Таби вытерла глаза, искоса взглянув на него. Он снова молчал, но на этот раз его молчание казалось намеренным, словно он сдерживался. Когда они въехали в его подземный гараж, он заглушил двигатель и наконец повернулся к ней. "Внутри," Поездка на лифте до его пентхауса была мучительно медленной. Чишия стоял рядом, положив руку ей на поясницу, а большим пальцем небрежно водил кругами по ткани ее платья. Этот прием в последнее время стал для него более привычным. Таби прижалась к нему, ее прежняя паника сменилась нервным трепетом. «Мы что, просто… игнорируем это?» «Пока что». Двери со звонком распахнулись, и он проводил ее внутрь; сквозь окна от пола до потолка сверкал городской пейзаж. Затем он повернулся к ней, обхватил ее лицо обеими руками и большими пальцами вытер последние следы слез. «Ты сегодня выглядишь прекрасно», — прошептал он мягче. «Не позволяй этому испортить все». Спустя несколько часов они лежали, запутавшись в его простынях. Голова Таби покоилась на его груди, ее пальцы лениво вырисовывали узоры на его коже. Эйфория от их «завершившегося свидания» утихла, уступив место реальности. «Теперь мы паникуем?» — тихо спросила она, приподнимаясь на локте и глядя на него сверху вниз. Чишия вздохнул, уставившись в потолок. Его рука обнимала её, нежно прижимая к себе, несмотря на напряжение в мышцах. «Танака — сплетник, но не глупец. Он сначала проверит почву — намекнет, посмотрит, как мы отреагируем». «А что, если он сразу обратится в отдел кадров? Или к директору?» «Тогда мы всё отрицаем, отрицаем, отрицаем». Он повернул голову, встретившись с её обеспокоенным взглядом. «Ужин для наставника и ординатора. Ничего больше. Ваши результаты на экзаменах стоили того, чтобы их отметить». Таби прикусила губу. «Но если он начнет давить…» «Мы с этим разберемся». Он поднял свободную руку, заправляя прядь волос за ее ухо. «Вместе. Но никаких больше свиданий на публике. Пока не будем уверены». Она кивнула, прислонившись к нему спиной. «Мне было весело сегодня вечером. Раньше… ну, ты понимаешь». «Я тоже». Редкое признание, и он притянул ее к себе, поцеловав в лоб. «Поспи немного. Утром разберемся».