03

Кожа солоноватая, но ещё сладкая и тёплая, восторгом искрящаяся на языке. Ёсан не может не трогать, не может просто смотреть на такого открытого и беззащитного мальчика, который сейчас лежит под ним, дышит тяжело и подставляет шею. Ёсан думает, что после этого обязательно надо на свидание — без разницы, куда, можно и в свою комнату, только бы продолжать. Он мнёт бёдра — мягко, ощущая упругие плотные мышцы, которые хочется искусать, но нельзя — не тогда, когда это лишь обоюдный первый раз в реальности, а не во влажных снах. Там можно всё, а здесь — живой человек. Ёсан мокро облизывает ямочку между ключицами и шепчет, потянувшись к завязкам на чужих штанах: — Весь день этот твой слоник из головы не выходит… — Слоник? — Приподнимись, мне надо снять это с тебя, — дёргая за шнурок кривого бантика, чтобы развязать. — Да, долбаный слоник, который мне почти каждую ночь… — Что за тупые сравнения? Какой ещё нахрен слоник? У меня член, а не этот твой… Ёсан поднимает взгляд на покрасневшего бурчащего Минги со скрещенными на груди руками и не может понять, что не так. — Слоник, — повторяет, — на твоих трусах. Они несколько мгновений смотрят друг на друга, затем Ёсан уточняет — ещё, чтобы не было недопониманий: — Слоник, который на трусах. Он мне снился потом вместе с твоей задницей, и это… — А… ааа… Так вот какой… Минги икает, закрывает ладонями лицо и начинает ржать. Ёсан немного подвисает, но и до него доходит, о каком именно слонике подумал Минги сначала, и утыкается лбом в его грудь, пытаясь сдержать смех. Не получается. — Такой момент испортили, — выдаёт Ёсан, наконец отсмеявшись. — Ты вообще-то начал первый. «Твой слоник!» — передразнивает Ги. — О каком слонике я должен был подумать? Теперь бы понять, хочется ли видеть слоника на розовых хипстерах, или лучше сходить за чипсами и посмотреть какой-нибудь лёгкий фильм. Всё же атмосфера не настолько располагающая к изучению внутреннего мира. Эвфемизмы, мать их. Но Минги решает сам, пихая Ёсана ногой: — Слезь, сейчас будет тебе твой слоник. Меня ему мало, слоников подавай, — бурчит, но улыбается довольно, стягивая штаны, стоит только Ёсану откатиться назад к подлокотнику. Диван небольшой, но им хватает — пока что, пусть и приходится потесниться. Чужая нога чуть не врезается в нос, но какая разница, если Минги скидывает штаны и майку на пол, переворачивается на живот и становится на колени. — На тебе твоего… слоника, — и наблюдает через плечо, закусив губу. Ёсан подползает, усаживаясь на чужие ноги, и сразу же утыкается носом меж аппетитных половинок, заставляя чуть съехать ткань. Плевать ему на слоника, просто это сочетание — розовых хипстеров, тёплой кожи, едва заметного запаха порошка, округлостей, которые так приятно мять, — всё это сносит лавиной и погребает разум, оставляя лишь животное желание кусать, целовать и облизывать. — Я могу тебя укусить? Немного, — добавляет, не в силах просто так справляться с желанием. Несколько секунд тишины и выдохом: — Да. И он это делает — сжимает зубы на мягкости левой ягодицы. Минги вскрикивает, пока Ёсан смачивает трусы слюной. Он продолжает мелко покусывать и облизывать зад под хныканье и слишком громкие выдохи. Ёсан ненавидит эти клишированные порнушные фразочки, он никогда ими не пользовался и не собирается, но сейчас оно вырывается само: — Я так хочу тебя сожрать, Ги-я.

***

— Хён, ты мне теперь новые трусы купить обязан. Голос охрипший. Ёсан сидит, согнувшись и уткнувшись лбом во влажность кожи промеж лопаток, уже восстановив дыхание. Он держится за плечи Минги, поглаживая мышцы большими пальцами. Его член всё ещё внутри, охваченный латексом и горячими стенками, и хочется посидеть так ещё немного, буквально пару минут… пять… или семь. Десять. Сколько позволят. — Могу зашить, там всего лишь по шву… — Не надо. Новые хочу. С кроликом или мышью. Хён? — М? Лениво. Тепло. Поток бесконечности — медленный, сонный. Но реальный. — А это всё… Ну, мы с тобой… Это надолго? На один сеанс? Или… ну… Есть долгосрочная версия? Я не настаиваю там, чтобы прям отношения, если не хочешь, но вообще… — Хочу. Ему несложно это сказать. Несложно признаться в своих чувствах. — Чего хочешь? — Тебя хочу. Отношений с тобой. Я долго думал, как пригласить тебя прогуляться в магазин или поесть мороженого в парке. Теперь говорю. Ёсан оставляет поцелуй у основания шеи. Минги мычит, полностью разнеженный, что-то бормочет, но его уже не слушают. Сил нет ни на что, но надо подняться и хоть немного привести в порядок настрадавшийся диванчик. И их обоих заодно. Ёсан быстро ополаскивается под душем, а когда возвращается, находит соседа сладко спящим. Приходится идти за влажным полотенцем, чтобы хоть немного и его в порядок привести. Затем приносит из своей комнаты плед, укрывая обнажённое тело. Тут же звонит телефон: мелкая наглючая зараза всё никак расстаться с ними не может. Ёсан хватает трубку, попутно сваливая в комнату, надеясь, что Минги не разбудили. — И? Вы уже переспали? — счастливо спрашивает это чудо. — А тебе какое дело? — Эй, он мой брат вообще-то! Младшенький и любимый. И я его абы кому не отдам, а ты свой, тебе можно. Ну, так что? — Он спит, позвони позже. И перед самым отключением звонка слышит пакостное хихиканье.

***

Минги вздрагивает, смотрит удивлённо на хлопнувшийся перед ним на стол пакет. Снимает наушники и спрашивает: — Что там? — Это тебе. С котиками, лисичками и бабочками. Примеряй, — отвечает Ёсан, присаживаясь на диванчик. — Здесь? Он замечает хитрую улыбку и кивает: — Здесь. Заодно проверим, какие из них выдержат секс со мной. Улыбка становится шире, Минги радостно кивает в ответ. Определённо, это самое прекрасное завершение недели.