02

Кремовое. Кремовое смотрится на Минги не менее аппетитно, и Ёсан невольно вспоминает про молоко с шоколадом. Всё было бы хорошо: за эту почти неделю слоник поотпустил, погребённый под кучей мыслей о дедлайнах, бестолковых начальниках и не менее бестолковых подчинённых, которые лишаются мозгов, стоит только опасно приблизиться к границе сроков. И Ёсан бы спокойно вернулся в рутину (если не считать нескольких мокрых снов с участием его пальцев и розовой ткани на загорелой коже, но это же такие мелочи, правда?), если бы сегодня после работы на долю секунды не задержался у приоткрытой двери в чужую комнату. Половину трусиков жопка зажевала, являя миру округлость во всей мать её красе. Ёсан тут уже минут десять… пятнадцать? Двадцать? Долго стоит, надеясь, что кто-нибудь уже врежет по лицу, обзовёт извращенцем и потребует больше никогда не приближаться… нет, последнее лишнее. Всё то же самое, но без этого пункта. Да, так правильно. «Тебе же нравится то, что ты видишь?» — ехидно прокрадывается мысль, обозначившись голосом бывшего соседа. «Нравится», — не смеет отрицать Ёсан. Зачем лгать себе, если всё очевидно? Иногда хочется сорваться и предложить соседу хотя бы фильм вместе посмотреть или в магазин сходить, чтобы хоть как-то взаимодействовать. Но вновь и вновь откладывает, и это не страх, нет, да и чего тут бояться? Может, если Минги не захочет с ним общаться, станет легче. Кажется, причины, почему разговор так и не начат, Ёсан не понимает и сам. «Хочется?» — продолжает хихикать Хон. «Да». «Так бери!» — почти как «фас!», но Ёсан захлопывает дверь прямо у себя перед носом с мысленным: «Да пошёл ты!» Он заваливается в кухню, включает на ноуте какое-то глупое шоу и даже отвлекается, засев на угловом диванчике, и не замечает, в какой момент рядом оказывается Минги. Уже в штанах — широких, на завязках, и почему-то тёмно-серых. Душа требует вернуть слоника или хотя бы кремовость, но Ёсан молчит. Косится на обнажённое плечо соседа и молчит. Почти идиллия. — Будешь чипсы? — он слышит неуверенность в чужом голосе. — У меня в комнате несколько пачек, я иногда про еду забываю, а они вроде как… питательные. Ну, что-то типа того… — Буду. Сам Ёсан лезет в холодильник за безалкогольным, потому что алкоголь не очень одобряет. Достаёт две баночки, и так они проводят с Минги целый вечер, смотря шоу. В процессе Ёсан кладёт ладонь на чужое бедро. И это оказывается очень приятно и даже немного романтично. Наверное. А потом Минги засыпает, уронив голову на его плечо. «Безумно мило», — думает Ёсан, впервые наяву приобнимая своего соседа. Постепенно Минги выбирается из своей норы в присутствии соседа, и пусть пересекаются они всё ещё редко, но уже гораздо чаще, чем было до.

***

— И как вы тут? Эта рыжая шмакодявка улыбается, пока его бойфренд выгружает на стол всевозможные вкусности домашнего приготовления. Минги радостно разглядывает контейнеры и едва ли не носом в них тычется, тогда как Ёсан полон мрачного хладнокровия. Хонджун, естественно, на раз-два его настроение считать может, он в этом деле мастер трёхсотого левла. И потому прекрасно понимает, зараза такая, когда предел ещё не достигнут. — Замечательно, — выдаёт Ёсан. — Да ну? — глазки Хона стреляют в сторону Минги, но Ёсан стоически терпит. — Ну, да. Так ведь, Ги-я? Его сосед по комнате тут же замирает с пирожком в зубах, удивлённо хлопая глазищами в ответ. Ёсан вздыхает, мысленно обращаясь к вселенной, которая всё равно его не услышит, чтобы этот замечательный мальчик со слоником на попе (Ёсан пару часов назад проходил мимо приоткрытой двери и невзначай заглянул) либо свалил из этой квартиры, либо всё понял по одному лишь взгляду и согласился на совместное долго и счастливо. Вместе с трусами. Но можно и без. Хотя с трусами предпочтительнее: у Минги всё же учёба, подработка, в свет выходить надо. И Ёсан не хочет, чтобы кто-то левый залипал на аппетитное тело. — Ага, знаю я, как у вас замечательно, — бурчит Хон. Они с Ёсаном несколько секунд наблюдают, как Сонхва шебуршит Минги волосы, ласково над ним воркуя, словно над ребёнком, отчего тот довольно жмурится. И Ёсану немножечко — капельку совсем — становится стыдно за свои мысли. С которыми он почти прощается (чтобы потом принять их вновь, конечно же), когда Сонхва — эта незапятнанная благодетель, которая непонятно как ужилась с мелкой приставучей пиздрючиной Хоном — невинно выдаёт: — Джуни сказал, вы трётесь друг о друга, но так и не переспали… Затем минут десять они вместе реанимируют Ги, у которого кусочек пирожка в горле застрял. Вообще Ёсан благодарен этим двоим: у самого не получается полноценный разговор начать, поэтому пинок жизненно необходим. И, похоже, не ему одному: после того, как гости сваливают, пожелав обоим поговорить друг с другом, Ёсан не ожидает, что Минги спросит прям вот так, в лоб: — Хён, а я в твоём вкусе? Неожиданно. В хорошем смысле. — А какой ответ тебя устроит? Потому что Ёсан пусть и много чего хочет, но он чтит чужие границы и вылезать за них не намерен. Если ему ответят, что лучше всего просто остаться соседями, он поймёт и давить не станет. Но Минги только непонимающе смотрит в ответ, наверняка не улавливая суть вопроса. Что же, приходится всё брать в свои руки, и на самом деле Ёсану это очень даже нравится: несколько тестов, пройденных в перерыве на работе, показали, что он скрытый руководитель — иначе «серый кардинал». Он, конечно, не очень уверен в своей кардинальной кардинальности, может, этой кардинальности в нём процентов шестьдесят максимум, но мысль интересная. — Думаю, что да, ты в моём вкусе. Внешне точно, а вот внутренний твой мир ещё предстоит узнать. — Ну, так… узнай, — бормочет тут же покрасневший Минги, чем-то шурша в кармане и затем вытаскивая два маленьких квадратика, — это… вот. Узнать, — набирая больше воздуха в лёгкие, — мой внутренний… мир. А интересное начало, думает Ёсан, забирая из чужой руки презик и лубрикант.