глава 14.

Необъяснимое чувство, когда продолжительное время находишься в сложном состоянии, местами даже апатичном, и в один момент появляется эта надежда. Мельчайшая, но она появляется. Самое главное в такие моменты не упустить это. Важно иметь людей рядом, которые не позволят упустить ее.  В это время такое ощущение, будто начинаешь жить заново. Будто ты долгое время ходил в темноте в поисках света, и вот он показался. Усиливает чувство облегчения еще то, что больше не нужно быть сильным, больше не надо держаться не столько ради себя, сколько ради людей рядом.  Кхао правда почувствовал легкость после новостей. Он видел эту легкость в глазах напротив и от этого на душе становилось лучше. Но эти полторы недели тоже дались ему очень непросто. 

***

Он не мог поступить иначе, даже, если ему было трудно. Это был его долг, его обязанность перед страной, перед гражданами, а в особенности - пользователями того банка, что потерпели несправедливость. Кхао не мог позволить себе остановиться, пока не подберется к раскрытию дела очень близко. Поэтому, отказавшись от предложения брата остаться дома и позаботиться о себе, он сидел в главном офисе и изучал очередные финансовые транзакции.  Надо отметить, что неделя для него выдалась практически невыносимой. Не физически, морально. Хотя одно спокойно вытекает из другого. Но игнорировать внутренние крики о помощи, было для него проще, потому что этого никто не увидит, если он не покажет, а он не покажет. Кхао стал больше работать у себя в офисе, меньше заезжая в банк, хотя и в офисе оставаться было сложно, давила эта атмосфера, сейчас ему нужна была точно не она. В этом пока просто не особо был смысл.  В подчинение Танавату был переведен один из сотрудников полиции. Атхит - хороший парень, любящий свое дело. Кхао был немного растерян, когда ему сообщили о таком решении - перевод парня под его руководство, но, поработав с ним какое-то время, он был доволен его результатом. Понятно, что над делом незаконных банковских операций Танават работал не в одиночестве, но чтобы прям так, в прямое подчинение. Но Атхит выполнял работу исправно, именно благодаря ему Кхао не приходилось лишний раз появляться в банке - парень за него мог ездить туда, если нужны были отчеты или документы. Танават был ему очень благодарен.  Но было еще кое-что. Хотя точнее сказать - кое-кто. Парень переживал. Он боялся лишний раз появится в банке.  С того самого дня прошло уже порядка пары дней, но Кхао так и не решился встретиться с этим человеком. Нет, если бы в этом была необходимость, обусловленная работой - он бы встретился безоговорочно, но, когда предоставлялся выбор, он предпочитал струсить. Он не был готов. Было немного стыдно и непонятно. Противоречивые мысли не покидали его, возвращаясь если не каждый час, то каждые пару часов точно.  Он понимал, что вечно бегать не получится, да и он не был уверен, что слово "бегать" здесь уместно. Он знал, что им нужно будет пересечься, но он не знал, как смотреть человеку в глаза. Он не знал, почему это происходит, но это происходило, несмотря на то, что мысленно Кхао сопротивлялся как мог. Не хотелось добавлять себе объектов переживаний, ему хватало матери и Пувина. Но как бы он ни старался - все было без толку. Он будто в моменте разучился себя контролировать. И вот опять он думает об этом, хотя сел работать. Нужно сосредоточиться.  Надо отдать ему должное, через полтора часа он, все-таки, смог что-то для себя вынести, перенося в электронный вид. Закончив с переносом, он перешел к переводу заключения в печатный вид для того, чтобы поставить подпись, да и по уставу так было нужно. Он делал все это уже больше на автомате, отправляя электронное заключение на пост дежурного по отделу для печати. Он выдохнул через нос и откинулся назад, прикрывая глаза, на секунду отключаясь от болезненной реальности. Шея немного затекла, а головная боль напоминала, что не все так гладко.  Через пять минут он вышел из своего кабинета, направляясь за документами, что сам отправил на печать. Он аккуратно прикрыл за собой дверь, кидая взгляд на своих коллег, проходя мимо. У него были хорошие отношения с большинством в отделе, а если не хорошие, то нейтральные. Его уважали, с ним считались, даже несмотря на то, что он работал с ними всего три месяца.  Он прошел на пост, забирая свежие бумаги, отмечая про себя, что их нужно будет скрепить или убрать в папку, чтобы не потерять и не перепутать. Он уже хотел было возвращаться к себе, уже думая, что он заберет с собой, чтобы не копить работу, собираясь доделать ее дома, как его окликнули.  — Эй, Танават, привет, — это был тот самый дежурный по отделу. Кхао обернулся и кивнул в знак приветствия. — Ты документы пришел забрать? — он кивнул на бумаги в руках Кхао. Парень легко кивнул, пока не понимая, чего от него хотят. — Тогда вот тебе еще, — мужчина, который был выше парня почти на голову, подошел к нему ближе, только сейчас Танават обратил внимание на какие-то листы у него в руках. На вид дежурный по отделу был грозным человеком, не внушал доверия, но все в отделе знали, что это лишь напускное для работы, на деле же он являлся добродушным мужчиной. — А, и еще, — продолжил он, передавая то, что держал в руках коллеге. — О тебе спрашивали тут, — он кивнул в сторону двери, через которую сам только что зашел в отдел. — Я сказал, что ты занят, у тебя завал, что тебе аж помощника выделили. И вот он попросил тебе передать, — на этот раз он кивнул на бумаги, что только что сам же и передал. Кхао нахмурился, опуская взгляд и пробегаясь по тому, что было написано на документах.  — Кто спрашивал? — он поднял глаза обратно на дежурного, все еще хмурясь. Догадка была, но ему очень нужно было личное подтверждение.  — Ну, похоже, что мужик этот, — он замолчал, ненадолго задумавшись. — Тот, чье банковское дело ты ведешь, вот, — Кхао лишь слегка приподнял брови, хотя внутри все переворачивалось то ли от удивления, то ли от чего-то еще, он не мог понять.  Парень лишь кивнул, давая понять, что разговор окончен и поспешил к себе. Сев за стол, он быстро поставил подпись на заключении и убрал его в папку к остальным, закрывая в ящике стола. Закончив, он спешно открыл то, что ему только что передали внизу, пробегаясь по буквам, складывая их в слова, а те - предложения. Действительно, это были те отчеты из банка, где он вел свое дело. Похожие ему привозил Атхит пару дней назад. И если внизу у него еще была тень сомнения, то сейчас и следа от нее не осталось - Ферст Канапхан собственной персоной приезжал в отдел не только для того, чтобы лично передать документ, но и спрашивал о нем, о Кхао.  Странное чувство, очень странное чувство. Танават даже на время забыл, что собирался домой к брату. Все мысли, что преследовали его эти пару дней, от которых он так старательно отмахивался, обещая подумать потом, но только профессионально избегая их, сейчас рухнули на него. Роем пчел они метались в голове, ударяясь о черепную коробку. Глаза бегали по помещению, пытаясь за что-то зацепиться, но все попытки были тщетны. Он не заметил, как ускорился пульс, а пальцы сжались в кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Начало подташнивать, а от быстрого прерывистого дыхания закружилась голова и, просто уже не понимая, что с ним сейчас происходит и что ему делать, он зарылся руками в волосы, сильно сжимая и натягивая на затылке, зажмуриваясь до точек перед глазами. И в моменте стало пусто. Мысли собрались в один вопрос - почему? Дальше из этого вопроса стали вытекать другие, но суть оставалась одна. Он встал из-за стола, подходя к окну и открывая его, жадно вдохнул теплый воздух. Дыхание понемногу выровнялось, но Кхао почувствовал ужасную усталость, снова прикрывая глаза, сваливая все на работу и недавно пережитый стресс.  Надо домой, надо отдохнуть. Странно, ведь он работал всего ничего, раньше его хватало на более долгое время и он справлялся с задачами и посложнее. Но он и об этом отказывался думать, пока не понимая, что дело далеко не в работе. 

***

Вернувшись домой, он кинул ключи от машины на тумбочку у входа, а рядом с ними приземлились и ключи от дома. Сегодня он взял машину брата, все равно тот оставался дома в последнее время. К слову о Пувине, он его не встретил, он был у себя. Все осталось нетронутым на своих местах с момента, как он уехал утром. Кхао понимающе вздохнул, оглядывая пустой дом и проходя дальше на кухню. Он оставил на кухонном столе еду, что купил для Пувина по дороге, чтобы тот хоть немного поел, когда вылезет из комнаты. Сам же Танават перекусил прям на рынке по пути, есть он уже не хотел и вряд ли еще захочет. Время близилось к позднему вечеру, хоть он и выехал с работы в еще дневное время.  Он сел за стол, складывая руки перед собой и рассматривая их. Тишина немного нагнетала, но он знал, это всего лишь иллюзия. В комнате на втором этаже был Пувин, Кхао знал. Но он не пойдет к нему, знает, что сейчас им обоим нужно время. Нельзя отрицать, что в тяжелые моменты просто присутствие близких людей тоже важно, но мальчишка пришел бы сам, если бы ему это было необходимо. Он всегда так делал, еще с самого детства. Сейчас же он скорее всего работает или спит. Танават начал замечать изменения в своем нонге - понемногу тот стал отходить после случившегося с мамой и разговора с отцом, начал делать хотя бы мелкие бытовые вещи, а недавно сел за ноутбук по работе. Конечно, это не могло не радовать, Кхао самому становилось легче от осознания, что его брат потихоньку, но возвращается в реальность.  Поняв, что втыкает в одну точку уже слишком долго, Кхао моргнул, поднялся из-за стола и, захватив документы, что забрал с работы, поднялся наверх. Окинув взглядом дверь в комнату Пувина, он тихо прошел мимо, опуская взгляд себе под ноги. Зайдя к себе, он бросил сумку под столу, что стоял у стены, бумаги же были уложены на него. Хотя расположение вещей его сейчас особо не интересовало, он медленно опустился на кровать. Странное чувство, вроде и устал, но спать хотелось не сильно. Все потому, что усталость была не физическая, правда, парень этого просто не осознавал.  Во всех этих мыслях и переживаниях за других, он совсем забыл подумать, а что чувствует он? Не только по поводу аварии и последующего состояния матери, а в принципе. Кхао не любил не то, что говорить, думать о себе, когда вокруг происходит неразбериха, когда всем вокруг и так нехорошо.  Болезненное расставание сказалось на нем сильнее, чем он мог подумать. По бывшему он давно уже не скучает, нет, дело было в кое-чем другом, точнее - в кое-ком. Танават соврет, если скажет, что в то время не замечал красные от слез глаза матери или задумчиво переживающий взгляд брата. Ему было больно от разбитого сердца и надежд, но больнее ему было видеть, как страдают его близкие, как ему тогда казалось, из-за него.  Решение было принято неосознанно, он не пришел к нему путем долгих раздумий, он не увидел его где-то, ему никто не подсказывал. Решение оградить своих близких от своих негативных эмоций стало последствием нежелания видеть их переживания за него, нежелание причинять эту неосознанную боль. Он думал, что оберегает их, на деле же - убивал самого себя изнутри. Да и самая разочаровывающая правда была в том, что никому легче бы не стало, если бы они узнали о таком способе защиты с его стороны, стало бы только хуже.  Кхао потер глаза двумя пальцами и шумно выдохнул. Ничего не хотелось делать. Он, все-таки, переборол себя и встал с кровати, переодеваясь. После чего он вышел из комнаты и направился в ванную. Зеркала он старался избегать, видеть себя тоже особо не хотелось, не хватало опять зависнуть в своих мыслях. Поэтому он лениво, но быстро принял душ и умылся, выскальзывая из ванной комнаты с мокрыми волосами и полотенцем на плечах и уходя обратно к себе. Думая, сушить голову или нет, он забил, кидая полотенце на стул.  За дверью послышались шаги, а через пару минут - звуки шуршания внизу на кухне. Видимо, Пувин решил выйти из своего ставшего за эти дни укрытия и нашел оставленный Кхао ужин. Танават мягко улыбнулся, осознавая, что его брат не останется сегодня голодным, что не зря захватил еду и для младшего брата, который совсем и не предполагал, что сейчас творится в голове его пи. Но Кхао не скажет. Не сейчас. Он просто не готов. Возможно, когда-нибудь он сможет пересечь эту воображаемую черту, что провел собственноручно, и вновь показаться родным слабым, настоящим. Но а пока голова мягко коснулась подушки, глаза закрывались сами по себе, утягивая его туда, где было просто. Туда, где не нужно было думать и переживать.