глава 13.

Жизнь - странная штука, состоящая из череды противоречащих событий и парадоксальных вещей, с которыми люди встречаются ежедневно. Пувин не был исключением. Но надо признать, как бы обыденны ни были эти вещи, ощущалось это каждый раз странно.  Прошла неделя и противоречие в том, что она пролетела быстро, но в то же время тянулась ужасно медленно. Думаю, это чувство знакомо многим, Пувину теперь тоже. И не то, чтобы он не ощущал его раньше, нет. Просто сейчас оно было гораздо острее, осознаннее. Рутина и череда ежедневных событий типа звонка или сообщения отца, в котором он кратко и холодно говорил о состоянии матери, закидывание Кхао в отдел или в банк; Сам Пувин взял перерыв и работал из дома, но лишь три дня, два раза он на работе появился. Он предлагал и брату передохнуть от поездок, понимая его состояние, но тот отказался. Все это подгоняло неделю к концу, заставляя ее пролетать практически незаметно.  Но переживания никуда не делись, как и навязчивые мысли. Эти, казалось бы, не очень значительные вещи и вставляли палки в колеса. По несколько раз на дню мальчишка залипал в одну точку, задаваясь одним вопросом: когда это все закончится? Конечно, за этим вопросом следовала череда отчаянных мыслей, доводящая еще больше. Его спасением стал сон и общество брата. В первом он мог забыться и ни о чем не думать на протяжении нескольких часов. Хоть сон и был прерывистым и неспокойным, это помогало хотя бы на короткое время. В любом случае это давало мозгу легкую перезагрузку и сил, что неслабо помогало не сдаться, не бросить все.  Рядом с Кхао же он ощущал, что не один в этой дерьмовой ситуации. В детстве он часто оставался один на один со своими переживаниями после срывов отца, но сейчас он мог с кем-то этим поделится, хоть и не спешил этого делать. Ему было достаточно увидеть родного человека и понять, что может с кем-то поговорить и такого просто тихого чужого присутствия ему было уже достаточно.    Его мысли прервал телефонный звонок, когда они сидели вместе с Кхао за столом, обедая. Старший отпросился сегодня пораньше, он не хотел оставлять брата одного и делал все возможное, когда это получалось. Но он все также ездил в отдел и банк, хотя в последний стал заглядывать гораздо реже, выполняя свои обязанности, просто стал чаще забирать их домой. С Ферстом же работа не стала напряженнее, что удивительно. Наоборот, им стало работать то ли комфортнее, то ли проще. Кхао пока не понимал. Канапхан никогда не напоминал о случившемся у него в кабинете, не спрашивал причин и не пытался докопаться до правды. Странно, ведь Танават чувствовал его слепую поддержку.  При взгляде на экран Пувин тяжело вздохнул и встал из-за стола, не говоря ни слова, уходя наверх. Танават лишь проводил его глазами, также вздыхая и напрягаясь, но продолжая есть. Он знал - идти за ним не нужно, сейчас точно нет.  Мальчишка вернулся спустя минут десять, но не как раньше. Кхао знал, сейчас Пувин так безоговорочно принимает только отцовские звонки, а тяжелый вздох брата только подтверждал это. Но каждый раз, когда Пу возвращался после таких звонков или переписок, он выглядел разбитым. Родной, но в то же время чужой и холодный голос по ту сторону трубки вызывал неприятные мурашки, а плохие новости или просто их отсутствие, ухудшали эмоциональное состояние мальчишки все больше. Сейчас же все было иначе. Младший остановился у стола, не садясь обратно, держа телефон в одной руке. Он выглядел озадаченно, его взгляд бегал по комнате, но ни разу не пересекся со взглядом человека напротив. Танават насторожился.  — Пувин, — позвал он его. — Эй, что случилось? — парень отставил от себя тарелку, пытаясь поймать чужие глаза, что получалось скверно. Пувин не отвечал, видимо, продолжая думать.  — Пувин, что сказал отец? Что-то случилось? Что-то с мамой? — молчание брата начинало выводить из себя. Он не злился, нет, начинал переживать все сильнее и ему это не нравилось. Видимо, этот поток вопросов заставил его нонга отмереть, потому что он соизволил заговорить, поднимая глаза.  — Да, — заторможенно и коротко сказал он. Кхао на это поджал губы.  — Что "да", Пувин? — он поднялся с места, не зная куда себя деть.  — Мама, — похоже, младший решил общаться по одному слову за раз, но увидев глаза напротив и что они выражают, он стушевался и продолжил. — Врачи смогли дать прогноз, у нее положительная динамика, — только теперь старший смог облегченно выдохнуть. Но когда начало приходить осознание, стоять почему-то стало странно тяжело, и он поспешил сесть. — Эй, что с тобой? — Пувин, разглядывающий его все это время, заметил изменение не только в эмоциях, но и в физическом состоянии брата, которое ему сразу не понравилось. Он присел перед ним на корточки, заглядывая в глаза.  — Все нормально, просто… — он замолчал, отведя глаза в сторону, но вскоре перевел на свои руки, сложенные в замок. — Просто мы так долго ждали хоть каких-то заключений по ее состоянию, хоть чего-то и… — говорить получалось с трудом, эмоции брали вверх. — И получать сейчас такие новости, это… — он вдохнул. — Я сейчас чувствую такую легкость, Пу, — он поднял глаза со своих рук, сталкиваясь с чужими, в которых стояли непролитые слезы. Пувин быстро закивал, утягивая Кхао к себе, а тот и не был против, падая на пол, но также в объятия брата, что так долго разделял с ним эту невыносимую ношу, которая только что упала с их плеч. 

***

На следующий день Пувин все же решил появиться на работе. Его состояние и правда улучшилось, это было заметно. Впервые за эти бесконечные дни переживаний он наконец смог нормально выспаться, просыпаясь без будильника. Утренняя рутина уже не казалась такой невыносимой, а в душе под струями воды не пожирали отчаянные и навязчивые мысли. У него появилась надежда. Надежда на лучшее. И он просто не мог ее упустить. Пувин хватался за нее, не давая плохим эмоциям взять над собой контроль. Он только почувствовал облегчение и обрел веру в светлое будущее для своей маленькой семьи, он просто не мог позволить себе вернуться в это апатичное всепоглощающее состояние.  Надо отдать должное Кхао, без его поддержки, даже молчаливой, он бы вряд ли справился, но было еще кое-что. А точнее кое-кто. За эту неделю мальчишка сильнее сблизился с Пондом. Понятно, ему писали и Бонни, и Дью, и другие подчиненные, но это было в основном лишь по работе. Понд же сначала начал писать по работе, но после понемногу начал интересоваться его состоянием. Для Пувина это стало неожиданностью, но потихоньку он начал отвечать и делиться. Почему-то Понду доверять хотелось и он доверился. Не до конца, не полностью, но доверился. Наравит больше не был посторонним, Пувин даже мог считать его хорошим другом. Не близким, но другом. Старший не давил, аккуратно давал понять, что если будет нужно - он выслушает и поможет, если это будет в его силах.  Сказать честно - Пувин терялся. Нет, к нему и раньше проявляли интерес, но последний раз это было в старшей школе. Но сейчас было иначе. Он не чувствовал, что это просто заинтересованность, он чувствовал и какую-то заботу с чужой стороны. И это было странное чувство, которое он никогда раньше не испытывал. Пувин соврет, если скажет, что не чувствовал себя каким-то особенным, но он не признает этого, конечно, нет. Может, мальчишка сам не до конца понимает это и самого себя тоже, но странное чувство не покидало его.  За всеми этими мыслями Пувин уже заходил в главное здание, параллельно набирая в ответ сообщение Форту. Парень недавно узнал, что случилось с Пувином и его небольшой семьей. Мальчишка сам не решался рассказать. Не потому что не доверял, а потому что было тяжело. Было тяжело вспоминать, эмоции накатывали, и он смог поделиться с лучшим другом только, когда немного отпустило, когда понял, что готов. Что он будет в порядке после рассказа, насколько это возможно.  — Хей, привет, — Пувин резко поднял голову на источник звука. Навстречу ему шел улыбающийся Дью. — Ты как? — аккуратно поинтересовался Джирават, про себя радуясь тому, что его начальник решил сегодня появится, видимо, тому лучше.  — Привет, — Пувин не смог сдержать ответной улыбки, ему было приятно это внимание. — Все довольно неплохо, знаешь. Вчера звонили с хорошими новостями, думаю, мы будем в порядке, — он покивал больше для себя, а глаза искрились искренним облегчением и радостью. Про себя Дью отметил, что сейчас Пувин выглядит гораздо живее, чем полторы недели назад, что не могло не радовать.  — Я рад, что все налаживается, — выдохнул Джирават с легкой улыбкой на губах, отвечая кивком. Он решил не лезть в подробности, не расспрашивать. Того, что его начальник снова улыбается и не выглядит так, будто его катком переехало, уже было достаточно.  На этом они разошлись. Дью пошел дальше по делам, куда и направлялся изначально, случайно встретив Пувина по пути. Мальчишка же ушел к лифтам, поднимаясь к себе на этаж. По пути в кабинет его поймала Бонни, которая тоже искренне была рада его видеть. Девушка тоже аккуратно поинтересовалась, как дела у них с братом и такой краткий ответ Пувина, как для Дью, ее более, чем устроил.  Надо отдать должное, несмотря на все происходящее, Пу был ответственным мальчиком. Работая из дома, он делал все, что было в его силах для выполнения дистанционно. Сегодня же он поставил для себя задачу доделать все, что из дома сделать было проблематично. Конечно, в те два дня, что он появлялся на работе, он тоже частично сделал это, но не до конца. Он не приезжал на полный рабочий день, только по необходимости. Бонни же понимающе перенесла все его встречи на следующий месяц, чтобы у Пувина было больше времени снова влиться в этот поток нескончаемых обязательств.  Сейчас же он с максимально серьезным выражением лица сосредоточился на документах, что ему принесли на подпись. По бокам еще покоились стопки отчетов и квитанций на подтверждение, но это позже. В общем, работы было много, но не сложной, как раз, чтобы полностью включиться в процесс. Также он был безумно благодарен начальникам отделов, что взяли на себя большую часть ответственности за работу, пока его не было. Пувин не знал, что бы он делал и как бы все восстанавливал, если бы не они. Он точно выпишет им всем по премии в конце месяца.  Спустя час погружения в дела банка его прервал стук в дверь. Он громко озвучил разрешение войти, не отрывая глаз от бумаг.  — Привет, — в проеме показалась черная макушка. Пувин, все-таки, поднял глаза, услышав знакомый голос. — Мне сказали, что ты вернулся, — Понд улыбался, присаживаясь на стул у стола. В прошлый раз, когда они так сидели, их прервал отец мальчишки, но не сейчас. Сейчас Пувин расплылся в добродушной улыбке.  — Привет, да, — он сел поудобнее, рассматривая человека перед собой.  — Это приятно слышать, — Наравит слегка подался вперед, опираясь локтями на чужой рабочий стол. — А как сам? Есть новости? Тебе стало полегче, раз решил вернуться? — он слегка наклонил голову вбок, сыпя вопросами.  — Да, все в порядке, — начал Пувин, усмехнувшись, продолжил. — Кхао впервые уехал на работу не в убитом состоянии, — он ненадолго замолчал под пристальным заинтересованным взглядом, но вскоре снова заговорил.  — Вчера звонил отец насчет мамы… — пауза. Он закусил губу. — Они смогли дать прогнозы, они положительные, — мягкая улыбка коснулась его лица. Не нужно быть опытным психологом, чтобы увидеть, как Пувину полегчало.  Понд тепло улыбнулся уголками губ. По началу этот человек напротив показался ему довольно холодным. Иногда немного рассеянным в силу возраста и небольшого опыта, но, как оказалось, небольшой опыт не мешал ему идеально вписываться в этот бизнес, будто он для него и был создан, хотя так и было. Когда он узнал его получше во время совместного обеда с коллегами и самим Пувином, Понда слегка поразила эта дружелюбная и даже какая-то стеснительная черта. И вот, когда он с такой теплотой рассказывал о Кхао, потом о маме, когда его глаза так искрились искренней любовью к этим людям, Понд не мог оторвать взгляд и сдержать еще одну умиленную теплую улыбку.  Эта теплота, скрытая под маской спокойствия и собранности, невероятно притягивала. К ней хотелось прикоснуться, стать объектом ее направленности, почувствовать на себе. И сколько бы раз Пувин еще не извинился за то, что произошло, в глубине души Понд никогда не пожалеет. Это дало ему шанс хотя бы на немного прикоснуться к чужому внутреннему миру, даже несмотря на весь ужас сложившейся ситуации.  Они немало просидели так, разговаривая. И просидели бы еще дольше, если бы Пувин не вспомнил о работе. И тихонько посмеиваясь с очередной шутки, произнесенной Наравитом, он ненавязчиво вытолкал его за дверь, возвращаясь к работе с уже улыбкой на губах.