глава 17.

Существует мнение, что вставать по утрам мало кто любит. Особенно это тяжело дается тем, кто допоздна ворочался в своих мыслях. Особенно тем, кто эти самые мысли принимать не хочет, всеми силами отвергает, не давая себе расслабиться и отпустить себя в царство Морфея. Особенно тем, кто подвергается такому вынужденному ритуалу не первую ночь.  Поэтому, продолжая мысленно отмахиваться от самого себя, Пувин с тяжелой походкой и нечитаемым взглядом направляется сейчас в ванную, пока дисплей на телефоне показывает беспощадные семь утра.  Все одно и то же, ничего нового или того, что заставило бы хоть на минуту сосредоточиться на своих действиях, а не делать все на автопилоте. Остановившись у самых дверей старого, местами обшарпанного, но все такого же внушающего чувство заинтересованности и какого-то уважения полицейского здания, Пувин дожидается пока Кхао выйдет из машины, но окликает его в самых дверях, когда старший уже собирается захлопнуть белую дверь.   — Ты же помнишь, что мы на следующей неделе улетаем? — уточняет Пувин, слегка наклоняясь всем корпусом к рулю и ловя глаза напротив.  — Конечно помню, — как-то озадачено, чуть помедлив отвечает Кхао, не понимаю, что за странные вопросы, когда они планировали и согласовывали эту поездку друг с другом давольно долго и ответственно.  Пувин лишь мелко кивает несколько раз, поджимая губы, и отворачивается к лобовому стеклу, всем видом показывая, что это все, что он хотел узнать и ему пора. Кхао, продолжает хмуриться, но пожимает плечами и таки захлопывает дверь авто.  Улица, на которой находилось здание банка, как только Пувин вышел из машины, встретила его легким ветром, чуть обдававшим прохладным потоком лицо и еле заметно спутывая ресницы. Под легкое шуршание подстриженных садовниками деревьев Пувин вошел в здание, которое сразу обдало его прохладой помещения из-за работающих кондиционеров.  Молча кивнув в знак приветствия подчиненным, опять собирая на себе непонимающие взгляды из-за несвойственного ему поведения, он поднимается к себе. Пувин машет головой, отгоняя от себя ненужные мысли, которые только сбивают, устало потирая переносицу двумя пальцами. Пувин ничего не понимает. Все же только начало налаживаться. Но что-то плотно засело внутри. Что-то, чего он понять не в силах, и это "что-то" грызет, не давая выразить ничего, кроме натянутой улыбки.  Работа не идет, голова гудит так, будто нечто пытается вырваться, ударяясь о стенки черепной коробки. Пувин тяжело выдыхает, падая лицом на сложенные на столе руки.  И что с этим делать? 

***

  — Привет, — раздается в проеме после короткого стука в дубовую дверь.  Кхао резко поднимает голову от бумаг, прерывая свое занятие - он что-то писал, вероятно, заполняя отчеты, или делал пометки в деле чисто для себя. Как только он видит знакомое лицо, его губы растягиваются в улыбке.  — Привет, — Кхао кивает на стул рядом со своим столом, жестом приглашая Ферста войти и присесть. — Ты чего здесь? — вот так просто.  С того момента, как Ферст вывез его в кафешку прошло немного времени, но за это время они успели перейти на "ты" и незначительно, но продвинуться в деле. Небольшой, но такой человеческий жест мужчины дал им шанс на неуловимое сближение, которое цепляло, даже без осознания ни одним, ни вторым самого факта этого самого сближения.  — Я сегодня появлюсь в главном офисе только после обеда, так что решил заехать и привезти тебе кофе, — Ферст встал у стола, пока не присаживаясь на ранее предложенный стул, а ставя на стол перед Кхао два картонных стаканчика, от которых исходил хорошо уловимый кофейный аромат. — А, — быстро произнес он, будто что-то вспомнив. — И если есть что-то по делу - я бы послушал, конечно.  Кхао рассмеялся, перенимая свой капучино из чужих рук, проезжаясь картоном стаканчика по деревянному лакированному столу.  — То есть в приоритете было привезти мне кофе, а не обсудить со мной формальности? — в его глазах играли смешинки, а на губах еще играла веселая улыбка.  Ферст немного стушевался, отводя растерянный взгляд, только сейчас понимая, как он прозвучал. Он чуть склонил голову, присаживаясь рядом с рабочим столом Кхао и пряча едва заметную смущенную улыбку.  — Ладно, ты тогда посиди пока, мне нужно тут закончить, — Танават обвел глазами бумаги перед собой, как бы показывая, с чем ему нужно закончить. Ферст на это лишь кивнул.  Минут десять они сидели в полной тишине, прерываемый лишь дыханием и звуком, пишущей по бумаге ручки. Кхао сосредоточенно выводил слова, складывая их в предложения, пока Ферст, подперев подбородок ладонью и попивая свой кофе, заинтересованно наблюдал за ним. Когда Кхао закончил, оторвавшись от стола, но продолжая нахмуренно разглядывать проделанную работу, Канапхан прервал эту молчаливую идиллию.  — А ты не хочешь на выходных сходить куда-нибудь? — Кхао перевел на него полный недоумения и заинтересованности взгляд. Его глаза смешно раскрылись в недоумении и ленком удивлении.  — Ты о чем? — он нахмурился, опираясь локтем о стол для удобства и выдавая свое напряжение от вопроса.  — Ну-у, — Ферст замялся, протягивая гласную. Он снова отвел взгляд, разглядывая свои руки, будто пытался прямо сейчас придумать достойный ответ на этот вопрос. Вдруг он резко вернул взгляд на Кхао, начиная быстро говорить. — Я же помог тебе тогда развеяться, — в его глазах горел огонек азарта от того, какую игру он сейчас завел. — Вот я решил, что мог бы помочь сделать тебе это снова, — он немного помолчал. — Как там дела у тебя вообще?  Танават расплылся в лукавой улыбке, сделав вид, что верит в эти оправдания, хотя вид Ферста выдавал его с потрохами. Он покивал головой, хмуря брови в напускной сосредоточенности, внимательно выслушивая. Но искорки в глазах выдавали и его, показывая, что нихрена он в это не верит, но сейчас он не против - сделать вид, что верит. Потому что, ну, просто хочется.  — Я в порядке, — Кхао подхватил эту странную игру, с интересом смотря на своего собеседника - что же ему ответят.  — И все же, — немного посидев и подумав, выдает Ферст. — Надо же закрепить это "в порядке", так ведь? — он не сдавался, упорно придумывая новые и новые поводы.  Кхао коротко усмехнулся, отодвигая от себя пустой стаканчик с уже допитым кофе. Он сгреб бумаги в стопку и, сложив руки в замок на поверхности стола, поднял свои ореховые глаза.  — Ну что ж, — он выдержал интригующую паузу и продолжил. — Хорошо, давай закрепим.  На губах Ферста заиграла легкая улыбка, такая искренняя и радостная, что Кхао не смог удержаться, улыбаясь ему в ответ. Задержав свой взгляд на чужих игривых глазах буквально на две минуты, Канапхан вдруг подсобрался, накидывая на лицо привычную маску профессионализма.  — А что там у нас по расследованию? — он наклонился ближе к столу, делая вид, что разглядывает бумаги, пытаясь вчитаться в слова, не замечая, что это всего лишь отчет по отделу.  Кхао снова издал короткий смешок, что отвлекло Ферста от упорного создавания вида занятости. Он замер, отчетливо начиная понимать - как бы он ни старался, его маска будет трещать по швам от этого искреннего взгляда чужих карих глаз. 

***

Несмотря на работающие кондиционеры в кабинете, почему-то очень душно. Пувин проводит двумя пальцами по краю ворота светлой футболки, кривя губы в недовольстве. Сосредоточиться должным образом так и не вышло. На обед он не пошел, сославшись на большое количество работы, попросил Бонни принести ему еду прямо сюда. Пувин снимает пиджак в надежде на то, что это что-то изменит, но ничего не происходит, только открывшаяся голая кожа предплечий покрывается неприятными мурашками. Не добившись нужного результата, он накидывает пиджак обратно на плечи. Нога начинает сама трястись в тревожном жесте, ведомая сигналами воспаленного мозга, который не понимает, какие еще махинации произвести, чтобы унять это безумие, что распирает изнутри.  Очень жаль, конечно, что до него совсем не доходит - что бы он ни делал, это все не то. Его физические действия не помогут избавиться от удушающего чувства тревоги и того, что что-то идет не так, как нужно. От ощущения, что все было в порядке, но в итоге он свернул не в ту сторону, сбившись с верного направления в какой-то момент. Но в какой именно - он понять не мог.  Пувин устало потирает глаза указательным и большим пальцами, задерживаясь ими на переносице, и смотрит перед собой на дверь в свой кабинет. За окном давно стемнело. Знойный день уступил свое место позднему прохладному вечеру. На ясном небе уже еле заметно проглядывались звезды, что могло означать лишь одно - рабочий день давно закончился. Взглянув на время, сомнений не осталось - Бонни, как и большинство сотрудников, уже давным-давно давно покинула здание.  Осознание, что он просидел не пятнадцать минут в своих мыслях, разбавленных кроющим чувством тревоги, а целый день, пытаясь перебить все это бумажками, цифрами и буквами, накрыло его с головой, повергая в ужас. Пувин упал на сложенные на столе руки и тихо простонал от бессилия над самим собой.  В дверь постучали. Мальчишка аж подскочил на стуле от неожиданности. И кого там так поздно, кому домой не едется.  — Да, заходите, — громко проговорил он, в следующие десять секунд глядя на вошедшего осоловевшим взглядом. — Ты чего здесь? — брови съехались к переносице в непонимании.  — Да я… — он как-то то ли виновато, то ли неловко, а, может, вообще устало потупил взгляд. Так и не найдя слов, он поднял глаза и произнес как-то совсем уж глупо: — Привет.  — Привет… — Пувин нахмурился лишь сильнее, начиная осматривать Наравита на предмет чего-то необычного, что могло бы выдать его или объяснить причину странного поведения.  Пока Пувин завис с подозревающим что-то - он пока сам не понял что - взглядом, Понд отмер, проходя таки, наконец, в кабинет. Он сел на диван слева от стола и тяжело выдохнул, будто уже устал от диалога, который еще даже не случился.  — Я поговорить хотел, — наконец выдохнул Понд, перебирая пальцами правой руки пальцы на левой. Ненадолго повисла неуютная тишина.  — Знаешь, — подал голос Пувин. — А я тоже, — Наравит понимающе поджал губы, хмыкнув. — Что-то происходит, — добавил он. Это был не вопрос, четкое утверждение.  — Ты прав, происходит, — немного помолчав и переведя взгляд на свои руки, согласился Понд, не видя уже смысла что-либо отрицать или пытаться найти правдоподобное оправдание.  — Мы начали общаться ближе… Сколько? Месяц, может, полтора назад? — продолжил Пувин, сохраняя максимально серьезное выражение лица. Мужчина на это лишь хмыкнул, как бы соглашаясь. — Но меня не покидает чувство, что в последнее время ты что-то скрываешь от меня, — честно признался он, облегченно выдыхая. Понд усмехнулся.  — А мне показалось, что это ты резко отстранился, не объяснив причины.  — Я… — Пувин замер, так и не успев возразить, потому что в голове начало что-то понемногу складываться, что красными буквами именовалось как "недопонимание", которое не обсудили вовремя. — Почему ты не пришел поговорить раньше? — он склонил голову вбок, подаваясь чуть вперед.  — Я… У меня… — Наравит тяжело выдохнул, проводя рукой по лицу в попытке собрать убегающие мысли в связное предложение. — Я был немного занят.  Пувин как-то ожидал больше подробностей, но их не последовало, и тогда он пересел к мужчине на диван, заглядывая ему в глаза, пытаясь хоть так найти ответы на свои неозвученные вопросы.  — Знаешь, — он так ничего и не увидел, потому что глаза были партизански спрятаны. — Я пойму, если у тебя какая-то супер личная вещь, но и я доверился тебе тогда, о чем, признаюсь честно, сейчас не жалею, — сердце колотилось уже где-то в горле, слова давались с трудом, но ему нужно было это сказать. — Если бы ты тоже доверился мне… — он замолчал, тщательно подбирая слова. — Если бы рассказал… — пауза. — Я был бы не против послушать и если это в моих силах, то и помочь, — выдохнул Пувин, завершая свою речь и замолкая.  В кабинете снова воцарилась тишина прерываемая лишь звуком работающего кондиционера и дыханием, что на таком расстоянии ощущалось особенно четко. Пувину же еще казалось, что в этой тишине можно услышать его бешеное сердцебиение. Он совсем не заметил, как во время своей речи накрыл своей ладонью, перебирающие друг друга пальцы Понда. Но после осознания этого, руки отнимать почему-то не захотелось, он лишь сжал сильнее, переплетая их пальцы.  Понд наконец поднял на него взгляд своих карих глаз и от того, что Пу там увидел, его сердце пропустило удар, отдав легкой тупой болью внизу груди. В этих глазах щемилось столько невысказанной боли и какой-то наивной, совсем невинной надежды.  — Да, — медленно произнес он. Голос звучал как-то совсем хрипло, совсем не та поставленная интонация, с которой он непринужденно разговаривал со всеми. — Да, я хочу, — как-то совсем растерянно, но в то же время и решительно, вынес Понд.  Пувин лишь мелко закивал, хмуря брови, но уже не в недоумении, а в каком-то понимающе сочувствующем жесте. Он уже порывался что-то сказать, как мужчина за долю секунды сократил расстояние. Поначалу это было странно - ощущать на своих губах чужие. Пувин замычал в поцелуй от неожиданности, приподнимая плечи и брови в полном непонимании происходящего. Но не оттолкнул.  Не почувствовав отказа, Понд запустил правую руку в чужие волосы, углубляя поцелуй, превращая его из невинного, почти детского, во что-то настоящее. Отойдя от секундного оцепенения, Пувин начал аккуратно, неумело и осторожно отвечать, устраивая свою руку на чужой сильной груди, чуть поглаживая. Когда воздуха стало катастрофически не хватать, им пришлось разорвать этот акт мимолетной слабости. Они остались в таком положении - лоб ко лбу, тяжело дыша, деля один воздух на двоих.  — В понедельник я улетаю в Японию, — почувствовав какую-то странную потребность разорвать эту воцарившуюся тишину, тихо прошептал Пувин в чужие припухшие губы, чуть отстраняясь.  На него тут же посмотрели два ошарашенных карих глаза, а дыхание напротив снова сбилось, но уже не от сладкого касания к чужим губам.