Затишье

Глава 10. Затишье

Хлоэ

Первое, что я сделала, выйдя от Винстона, это пошла в выделенный мне кабинет. Бумага. Ручка. Мысли в кучу. И стала писать. «Ларс, это не тот разговор, который стоит вести вслух. Я напишу прямо. Есть информация, что Грег — твой биологический отец. Не Винстон. Я не утверждаю это как факт, но источник достаточно надёжен, чтобы не игнорировать его. Я понимаю, как это звучит. Поэтому не делаю выводов за тебя. Важно другое. Винстон знает об этом. И контролирует, чтобы это не вышло наружу. Значит, вопрос — не только личный. Если решишь разбираться — делай это аккуратно. Всё глубже, чем кажется. Я готова поговорить. Но не здесь. И не при ком-то. Только вдвоём. Реакция сейчас может стоить слишком дорого. Не только тебе. Ты имеешь право знать.

Х».

Я перечитываю записку ещё раз. Не слова — конструкцию. Где может сорвать. Где можно зацепиться. Где он может взорваться. "Достаточно прямо. Достаточно аккуратно". Складываю лист. Без лишней аккуратности — но и не небрежно. Карман пиджака. Ближе к телу. Телефон в руке уже через секунду. Пишу коротко.       Хлоэ: Ты где? Отправляю. Ответ приходит быстрее, чем ожидала.       Ларс: 81-й. Фотокомната. Я замираю на секунду. "Один". Хорошо.       Хлоэ: Можно? Пауза. Чуть дольше.       Ларс: Заходи. Без лишнего. Как всегда. Я убираю телефон. Выдох — короткий. Контролируемый. И иду. Коридоры Вьера-Тауэр сегодня ощущаются иначе. Те же стены. Те же камеры. Тот же идеальный порядок. Но теперь я знаю больше. "И это знание — не преимущество. Это вес". Лифт поднимает мягко. Без звука. Отражение в зеркале — собранное. Спокойное. "Держи лицо". Двери открываются. Этаж почти пустой. Я иду по памяти — поворот, ещё один, затем узкий коридор. Фотокомната Ларса — в конце. Останавливаюсь у двери. Секунда. Рука поднимается — и замирает. "После этого назад не откатить". Я стучу. Коротко. Пауза. Щелчок. Дверь открывается. Ларс стоит в проёме. Сначала расслабленный, лёгкая улыбка. Рука всё ещё на ручке, взгляд — сразу на мне. Меняется в лице. Сканирует. "Чувствует". Я не говорю ни слова. Просто достаю сложенный лист и протягиваю ему. Он не берёт сразу. Смотрит. Секунда, вторая. Потом — забирает, молча. Я отступаю на полшага, но не ухожу. "Это его момент". Он разворачивается внутрь, не закрывая дверь полностью. Я остаюсь у порога. Тишина. Только шелест бумаги. И дальше — всё зависит от того, как он это переживёт. "Готова ли я сама к его реакции? Смогу ли удержать от безрассудства? Правильный ли способ выбрала? И главное: готова ли я нести ответственность за решения, которые он примет после"? Ларс дочитывает. Не меняется в лице. Вообще. Только на секунду задерживается на одной строке. Почти незаметно. Потом складывает лист. Аккуратно. Слишком аккуратно. Тишина. Он не смотрит на меня сразу. «Телефон с собой»? Коротко. Я качаю головой. «Нет». Пауза. Его взгляд поднимается на меня, смотрит чуть внимательнее. И — едва заметный кивок. «Правильно». Он разворачивается, проходит вглубь комнаты. Кивает в сторону стола. «Оставь здесь, если вдруг есть что-то ещё». Я отрицательно веду плечом. «Ничего». Он принимает это без лишних вопросов. «Здесь нет камер». — пауза. — «И прослушки». Спокойно. Уверенно. Я выдыхаю. Глубже, чем планировала. "Наконец-то". Он снова смотрит на записку. «Откуда»? «Сначала Шелл. Потом Винстон». Пауза. Он поднимает взгляд. «Кларенс знает»? Я отвечаю сразу. «Он знает, что это сказала Шелл». Чисто. Без лишнего. И добавляю, чуть тише. «Ему можно доверять». - Пауза. - «Как и мне». Он смотрит дольше. Проверяет. И… принимает. Без комментария. Отворачивается. Проходит к столу, упирается ладонями в край.Голова чуть опущена. Но это не слабость. Это контроль. «Грег». Тихо. Без эмоции. Как термин. И сразу. «Эту тему не поднимаем». Спокойно. Жёстко. Я киваю. «Хорошо». Тишина. Я смотрю на него — и впервые за всё время не как на часть схемы. "Человек, которому только что переписали прошлое. И он даже не позволил себе на это отреагировать. Винстон — монстр. Холодный. Расчётливый.Загнать брата, женщину, ребёнка в такую конструкцию — и назвать это порядком. И Кармен… Я не понимаю. Как можно было согласиться.Как можно было остаться в этом? Или выбора действительно не было? Взгляд возвращается к Ларсу. Он не сломался. Он… закрылся. И от этого становится только опаснее. И именно в этот момент внутри что-то встаёт на место. Я на его стороне. Без расчёта. Просто — потому что иначе нельзя". Он выпрямляется. Поворачивается ко мне. Лицо спокойное, собранное. Как будто ничего не произошло. «Мы продолжаем». Факт. Я киваю. «Да». - Пауза. Он делает шаг ближе. - «Но это — не обсуждаем». Коротко. Я держу взгляд. «Поняла». Секунда. «Пока». - Добавляет он. Я едва заметно киваю. «Пока». Тишина. И затем: «Оставь меня». Без грубости. Но окончательно. Я не спорю. «Хорошо». Задерживаюсь на секунду. Хочется сказать больше. Но… "Ему это сейчас не нужно". Я разворачиваюсь. Иду к двери. Открываю. И уже на выходе ловлю мысль. "Это его не сломает". Пауза. "Это сделает его опаснее". Дверь закрывается. Игра изменилась. И я теперь — внутри неё до конца.

Ларс

Дверь закрылась тихо. Я остался стоять посреди комнаты, всё ещё сжимая записку между пальцами. Бумага уже успела нагреться от ладони. "Грег — твой биологический отец". Слова не звучали внутри громко. Наоборот. Слишком спокойно. Как будто мозг пока не разрешал им стать чем-то настоящим. Я медленно выдохнул. Фотокомната всегда встречала привычной тишиной. Здесь всегда пахло химией, бумагой и чем-то металлическим от техники. Свет приглушённый. На длинном столе — распечатанные снимки, объективы, открытый ноутбук. Всё лежало ровно там, где я оставил. "Стабильно". Я подошёл к столу и положил записку рядом с фотографиями. Смешно. Вся жизнь в Вьера-Тауэр строилась вокруг контроля. А теперь одна тонкая бумажка разрушала фундамент лучше любого взрыва. Я опёрся ладонями о край стола и закрыл глаза. "Винстон — не отец". Мысль не вызывала боли. Пока нет. Скорее… странное ощущение смещения реальности. Как будто кто-то взял деталь из центра конструкции — и всё осталось стоять, но уже криво. Перед глазами всплывали обрывки. Винстон. Его голос. Холод. Правила. Контроль. И Грег. Редкие появления. Вечно где-то между интервью, съёмками и женщинами. Лёгкий. Шумный. Будто существовал в другой реальности, не имеющей ко мне отношения. "Он знал". Я медленно поднял взгляд на фотографии. Семейный архив. Кармен улыбается в камеру. Винстон стоит рядом. Я — ребёнок, лет шести, с абсолютно пустым выражением лица. Даже тогда. Грег тоже был там. Чуть сбоку. С сигаретой. Я раньше никогда не задумывался, почему он смотрел на меня дольше остальных. Теперь — задумался. Пальцы сами потянулись к снимку. Я всматривался в собственное лицо, будто пытался найти чужие черты. Глупо. Очень глупо. "Выходит, я часть какой-то сделки"? Эта мысль задела сильнее остального. Не ложь. Не измена матери. Не нужно быть гением, чтобы понять что к чему. Меня не выбирали. Меня распределили. Как актив. Как продолжение фамилии. Как объект контроля. Я тихо усмехнулся себе под нос. "Очень по-вьеровски". Где-то внутри поднималась злость. Но не горячая. Холодная. Тяжёлая. Та, которая не заставляет кричать — заставляет запоминать. Я отложил фотографию и отошёл к аквариумной стене. Вода медленно двигалась за толстым стеклом. Белый крокодил лениво проплыл мимо, почти не шевеля хвостом. Жуткая тварь. Отец обожал подобные символы. "Нет. Не отец". Странно. Даже мысленно это звучало непривычно. Я прислонился лбом к холодному стеклу. Дарко. Мысль о нём пришла резко и не вовремя. Как всегда — самая человеческая среди всего этого дерьма. Сейчас он хотя бы жив. Уже хорошо. Врачи говорили, что идёт на поправку. Медленно, но стабильно. Я прикрыл глаза. Если бы он умер… Нет. Не сейчас. Слишком много всего сразу. Я вернулся к столу и снова взял записку Хлоэ. Почерк ровный. Без истерики. Она старалась оставить мне пространство. Не давить. Не толкать. И я понимал, чего ей стоило вообще принести это сюда. "Я готова поговорить. Только вдвоём". Я задержал взгляд на последней строке. Реакция сейчас может стоить слишком дорого. Да. Может. Винстон не стал бы держать такую информацию двадцать шесть лет просто потому, что ему больно. Нет. Здесь всегда было только одно правило: контроль. И если он столько лет удерживал в узде собственного брата, Кармен и целую систему вокруг этого… Значит, ставки куда выше семейной драмы. Я сел в кресло и медленно провёл ладонью по лицу. "Что теперь"? Вопрос повис в тишине. Удивительно, но хуже всего было даже не предательство. Не Грег. Не Кармен. А то, что часть меня… совсем не удивлена. Будто где-то глубоко внутри я всегда чувствовал:в этой семье никто никого не любит нормально. Только владеет. Я откинул голову на спинку кресла и уставился в потолок. Потом тихо рассмеялся. Один раз. Без веселья. «Отлично, блядь». Голос прозвучал хрипло. Я снова посмотрел на фотографии. На Винстона. Теперь иначе. Не как на отца. Как на человека, который построил клетку…и посадил меня в неё ребёнком. Тишина стала плотнее. И именно в этой тишине внутри окончательно щёлкнуло одно простое понимание. "Я больше не хочу жить по его правилам".

Кларенс

      Клуб гудел басами даже днём. Не так, как ночью — без толпы, без вспышек, без пьяного шума. Но музыка всё равно пробивалась через стены мягкой вибрацией. Персонал двигался по залу, готовя площадку к вечеру. Свет приглушён. Бар пустой. Несколько экранов на стенах крутили беззвучные рекламные ролики Оазиса. Идеальное место для разговора, который не должен звучать как заговор. Я замечаю их сразу. Ларс сидит в дальней VIP-зоне, развалившись на диване так расслабленно, что любой посторонний решил бы — человек просто пришёл выпить кофе. Перед ним стакан воды. Телефон лежит экраном вниз. Хлоэ рядом, ближе к краю стола. Дэмиан стоит у панорамного окна, наблюдая за залом. Но атмосфера… Напряжение ощущается даже отсюда. Я подхожу к ним. «Красиво устроились». Дэмиан усмехается первым. «Ларс сказал, тут меньше шансов, что кто-то решит нас подслушать». «В Оазисе»? — я приподнимаю бровь. Ларс лениво ведёт плечом. «Если и слушают, то половина утонет в музыке и чужом дерьме». Я сажусь напротив. Взгляд автоматически цепляется за каждого по очереди. Хлоэ напряжена. Дэмиан собран. Ларс… Слишком спокойный. И мне это не нравится. Я откидываюсь на спинку дивана. «Ладно. Давайте собирать пазл». Тишина. Рабочая. Хлоэ начинает первой. «Во время синхронизации OasisOne произошёл сбой. Две минуты архив был открыт. Скорее всего, это был тот вечер, когда его заметил Ларс». Я смотрю на неё внимательно. «Полностью»? «Неизвестно. Но защита слетела». «И где архив»? «Основной блок на восемьдесят шестом. — отвечает Ларс». Коротко. Без эмоций. Я медленно киваю. В голове начинает выстраиваться схема. Оазис. Камеры. Сбор данных. Архив. Закрытый этаж. Контроль доступа. Слишком масштабно для обычной системы безопасности. Дэмиан складывает руки на груди. «Если они так охраняют информацию, значит там хранится что-то серьёзнее компромата на звёзд». «Или на резидентов». — добавляет Хлоэ. Пауза. Хлоэ быстро листает заметки в блокноте: — История с Дэмианом. — Несколько смертей звёзд за последние годы. — Попытка нападения на меня. — Нападение на Ларса. — Дарко. Она поднимает взгляд. «И всё это вращается вокруг Оазиса». Тишина сгущается. Я чувствую, как внутри начинает работать профессиональная часть мозга. Не эмоции. Структура. Связи. Повторяющийся паттерн. Я смотрю на них троих. «Это не хаос». Никто не спорит. Потому что все уже поняли то же самое. Дэмиан тихо выдыхает. «Значит, система». «Или зачистка. — спокойно произносит Ларс». Я перевожу взгляд на него. Слишком собран. Будто внутри вообще ничего не происходит. «Голова холодная»? — спрашиваю прямо. Хлоэ едва заметно напрягается. Ларс смотрит на меня секунду… и вдруг усмехается. Легко. Почти лениво. «Я актёр. У меня голова всегда нужной температуры». Дэмиан тихо хмыкает. Даже Хлоэ чуть выдыхает. На пару секунд атмосфера становится живее. Почти нормальной. Но мысль уже зацепилась. Я смотрю на Ларса внимательнее. Потом спокойно говорю. «Люди вроде Грега редко просто падают с крыш». Музыка продолжает гудеть где-то внизу. А за нашим столом становится очень тихо. Хлоэ резко переводит взгляд на меня. Дэмиан выпрямляется. А Ларс… Даже не дёргается. Он только медленно ставит стакан на стол. Аккуратно. Слишком аккуратно. «Думаешь, помогли»? — спрашивает спокойно. Без шока. Без злости. Будто обсуждаем чужое дело. Я отвечаю честно. «Знаю». Тишина снова растягивается. Хлоэ смотрит на Ларса осторожно. Почти незаметно. Ждёт реакцию. Но её нет. Ларс откидывается на спинку дивана и поднимает взгляд на потолок клуба, где медленно двигались лучи света. «Значит, кто-то убирает проблемы раньше, чем они начинают говорить». — произносит он тихо. Я смотрю на него несколько секунд. Потом киваю. «Похоже на то». Пауза. Музыка бьёт в стены. Бармен где-то далеко начинает расставлять бутылки. А Ларс снова смотрит на нас. И впервые за весь разговор в его голосе появляется что-то по-настоящему опасное. Очень спокойное. «Тогда давайте перестанем быть удобными людьми».

Хлоэ

Неделя прошла тихо. Слишком тихо. После разговора в клубе я ждала чего угодно — новых нападений, давления, вызова от Винстона, хотя бы намёка, что нас начали сжимать. Но Оазис продолжал жить так, будто ничего не произошло. Те же вечеринки. Те же лица. Те же улыбки на экранах. И именно это начинало напрягать сильнее всего. Дарко шёл на поправку. Медленно, но уверенно. Через несколько дней Ларс впервые вывел его из палаты во внутренний двор клиники. Пёс двигался осторожно, всё ещё прихрамывая, но уже сам. Я стояла чуть в стороне и наблюдала, как Ларс автоматически придерживает его под живот, когда тот оступается на ступеньке. Спокойно. Бережно. Так, будто боится причинить дополнительную боль даже случайным движением. Дарко тихо ткнулся носом ему в бедро, и Ларс впервые за последние дни по-настоящему улыбнулся. Слабо. Почти незаметно. Но по-настоящему. И именно тогда меня ударила мысль. "Он обращается с раненой собакой бережнее, чем Винстон — с собственной семьёй". Я отвела взгляд раньше, чем Ларс успел бы заметить выражение моего лица. После письма он не возвращался к теме Грега. Вообще. Будто запечатал внутри. И убрал под слой привычного контроля. Но я видела изменения. Ларс стал тише. Собраннее.И опасно спокойным. Репетиции с Дэмианом продолжались почти каждый день. Я иногда оставалась смотреть со стороны. Огромный зал, яркий сценический свет, разбросанные страницы сценария, наставления Дэма где-то из глубины площадки. И Ларс. Он работал идеально. Слишком идеально. Эмоции включались ровно в нужный момент. Интонации — точные. Взгляд — выверенный. Он смеялся, злился, ломался на сцене так убедительно, что у всех, кто так или иначе заглядывал на репетиции. А потом сцена заканчивалась — и лицо снова становилось спокойным. Пустым. Однажды Дэмиан остановил репетицию прямо посреди диалога. Несколько секунд просто смотрел на Ларса. Потом тихо произнёс. «Ты стал играть лучше». Пауза. Ларс лениво усмехнулся. «Звучит тревожно». Дэмиан не улыбнулся сразу. «Так и есть». Тишина повисла между ними всего на секунду. Но я почувствовала —он тоже заметил. Человек, умеющий настолько хорошо контролировать себя, способен скрыть даже момент собственного разрушения. С Кларенсом было проще. И сложнее одновременно. Мы уехали на пляж подальше от центральной части Оазиса — туда, где меньше туристов и камер. Хотя слово «меньше» здесь давно потеряло смысл. Океан шумел спокойно. Ветер тянул солью. Кларенс лежал рядом на шезлонге в тёмных очках и впервые за долгое время выглядел расслабленным. Почти обычным. Я сидела рядом, подтянув колени к груди, и смотрела вдоль береговой линии. На вышки наблюдения. На дроны, медленно двигающиеся над водой. На охрану у въезда. "Оазис фиксирует всё". Голос Винстона всплыл в голове слишком отчётливо. Кларенс приподнял очки, заметив мой взгляд. «Ты сейчас не здесь». Я перевела глаза на него. Попыталась улыбнуться. «Работа». Он хмыкнул. «Плохой ответ. Обычно его даю я».       Я всё-таки тихо рассмеялась. И на несколько секунд стало легче. Вечером мы вернулись в мою квартиру поздно. Кухня была освещена только мягкой подсветкой над столешницей. За окнами типичный спальный район. Кларенс стоял у плиты, разогревая еду, пока я сидела на кухонном острове и наблюдала за ним. Без мыслей. Без анализа. Просто пыталась почувствовать нормальность. Он подошёл ближе, поставил тарелку рядом со мной, потом наклонился и коснулся губами моей шеи. Медленно. Спокойно. Я закрыла глаза. Тёплые пальцы скользнули по бедру. По талии. И в тот же момент внутри вспыхнуло. "Оазис фиксирует всё". Тело среагировало раньше разума. Я едва заметно замерла. Кларенс почувствовал сразу. Отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть мне в лицо. Без давления.Без раздражения. Просто внимательно. «Эй». - Тихо. Я выдохнула, заставляя себя вернуться обратно в момент. "Это уже ненормально". Винстон даже не находился рядом. Но ощущение контроля всё равно пробралось под кожу. Кларенс провёл большим пальцем по моей щеке. «Ты в безопасности». И почему-то именно после этих слов стало тяжелее всего. Потому что теперь я уже не была уверена, остались ли безопасные места, если ты однажды попал в Оазис. «Хочу тебе верить». – тихо. «Верь». – он посмотрел мне в глаза. «Сейчас»? - Пауза. – «Всегда»? «Да» - Шепотом.

Arctic Monkeys - I Wanna Be Yours

      Кухня оставалась полутёмной. Только мягкий свет над столешницей, шум холодильника и далёкий гул города за окнами. Кларенс стоял слишком близко. Настолько, что я чувствовала тепло его тела даже сквозь ткань футболки. После его слов внутри всё ещё оставалась неприятная стянутость. «Ты в безопасности». Ложь. Или попытка в неё поверить. Я отвожу взгляд первой. Пальцы машинально скользят по краю столешницы. Холодный камень помогает вернуться в реальность. Хоть немного. Кларенс молчит. Не давит. И именно это ломает сильнее всего. Любой другой уже начал бы задавать вопросы. Лезть. Искать проблему. Он — нет. Только смотрит. Спокойно. Внимательно. Я чувствую, как он касается моего колена ладонью. Медленно проводит вверх по бедру. Без спешки. Как будто проверяет: здесь ли я вообще. "Здесь". Пока ещё здесь. Я поднимаю на него взгляд. Несколько секунд просто смотру в глаза. Потом сама притягиваю его ближе за ворот футболки. Поцелуй получается не аккуратным. Скорее жадным. Как попытка заглушить мысли хоть чем-то живым и настоящим. Кларенс отвечает сразу. Ладонь ложится мне на талию, вторая — в волосы на затылке. Уверенно. Но всё ещё осторожно. Будто я могу рассыпаться. Меня снова раздражает эта мысль. Я сама стягиваю с него футболку. Почти резко. Пальцы скользят по коже, по напряжённым мышцам живота. Кларенс коротко выдыхает мне в губы и чуть усмехается. «Вот. Уже лучше». Я закатываю глаза, хотя внутри становится теплее. «Не разговаривай». «Есть, мисс Бёрнс». И снова целует меня. На этот раз медленнее. Я чувствую, как постепенно перестаю прислушиваться к каждому звуку квартиры. К каждому возможному щелчку камеры, к каждому уведомлению телефона, оставленного где-то в комнате. Остаётся только его дыхание. Его руки. Тепло кожи. Кларенс поднимает меня со столешницы легко, будто я вообще ничего не вешу, и я автоматически обхватываю его ногами за талию. Он проводит носом вдоль моей шеи, заставляя меня прикрыть глаза. И впервые за эту неделю внутри становится тихо. По-настоящему. Не безопасно. Не спокойно. Но тихо. Я запускаю пальцы в его волосы, удерживая ближе, и чувствую, как он на секунду замирает, когда я прижимаюсь лбом к его виску. Без игры. Без контроля. Просто ближе. Кларенс медленно выдыхает. А потом тихо произносит мне куда-то в шею. «Что бы там ни происходило — ты не одна, Хлоэ». И вот это уже почти опаснее поцелуев. Потому что я ему верю. Я прижалась к мужчине ещё крепче. Недавняя агрессия стала уступать место нежности. Несмотря на весь хаос, что крутился вокруг, я наконец захотела Кларенса не как отвлечение, сброс напряжения, не от голода по физической близости или… "Хах…" спорт. Я захотела его. Своего мужчину. Человека, с которым у меня была связь, химия, притяжение. Руки Кларенса держали крепко, но бережно. «Кларенс… Давай здесь останемся». Он не стал отвечать. Просто поставил меня на пол, и стал целовать. Спокойно, но требовательно. А я сама уже начинала плавиться под его прикосновениями. Дыхание становилось всё более шумным, переходя в тихие стоны. Руки детектива пробрались под ткань футболки, и стали поглаживать кожу. Мои оставались в волосах Кларенса и на шее. Возбуждение уже разлилось по венам как горячий воск. Мне хотелось чувствовать его ближе. Полностью. Не хотелось грубости, скорости, пошлости – только наслаждения друг другом. Я прервала поцелуй. Заглянула в глаза любимого. Зрачки расширены, веки слегка опущены, взгляд прямой, но слегка рассеянный, дыхание учащённое. "Он и сам сгорает".       Не разрывая зрительный контакт, я медленно опустилась на колени. Так же, не глядя, справилась с завязками на спортивных штанах. Стянула до колен. Огладила рукой уже готовый член через ткань белых боксеров. Облизнула нижню губу и потянулась к резинке белья. Медленно стянула, освобождая из плена его возбуждение. Кларенс смотрел на меня практически не моргая. Я же будучи подстёгнутая собственным желанием, задышала тяжелее. "Что же мне сделать с тобой Кларенс Фейн"? Ладонь легла на член и начала медленно двигаться. Детектив резко вдохнул, когда я начала движения. В глазах горел восторг. Я смотрела на него с вызовом, открыто. На головке появилась капля предэякулянта. Я приблизилась, обдав ствол горячим дыханием. Секунда. Глаза в глаза. И я провела языком влажную дорожку от основания до самого кончика. Затем обхватила губами головку, сделала круг языком. Кларенс шумно выдохнул и запустил пальцы в мои волосы, не направлял, не давил. Просто хотел чувствовать меня. Я прикрыла глаза. Разомкнула губы. Член скользнул в рот. Горячий, твёрдый. Кларенс не двигался. Просто смотрел. Глаза горели от возбуждения, губы приоткрыты, глубокое дыхание. "И снова я наслаждаюсь им. Как же красив". Я начала медленно двигаться, стараясь растянуть удовольствие. Собственное желание неустанно напоминало о себе лёгкой пульсацией между сжатых бёдер. Я продолжала двигаться, помогая себе рукой, щеки втянула, создавая вакуум. Вторая рука легла на бедро детектива для опоры. Вперёд… назад… глубже… назад практически полностью… ещё глубже… "Чёрт… сейчас сама кончу. Никакого контроля Хлоэ. Доверься. Отключись. Наслаждайся".       «Ммм… мм…» - простонала я, не выпуская его изо рта.       «Хлоэ…» - произнёс он на выдохе - «Быстрее…». Я совсем немного ускорилась. Потом ещё… ещё. Кларенс негромко постанывал в такт моих движений, а я не могла отвести от него свой взгляд. Кухня наполнилась стонами, причмокиваниями, звуком дыхания, запахом секса и чем-то совершенно новым, нашим. Рука сама двинулась вверх по бедру, выше, ещё… к животу. Огладила кубики преса. Чуть надавила заострёнными ногтями. Кларенс тихо зашипел. «С-с-с… Хлоэ… шикарная…». Я ещё чуть ускорилась. Моё собственное возбуждение уже было почти болезненным. Нестерпимо хотелось ощутить детектива внутри, почувствовать его губы на своих, утонуть в объятиях. Мысли подстегнули к более активным действиям. Медленно сдвигаю руку с его живота к пояснице и ниже. Обхватываю ягодицу, чуть сжимаю. Хватка на моём затылке усилилась. Я на пару секунд остановилась. «Я хочу кое-что попробовать». – сказала я почти шёпотом. «Что ты задумала бесстыжая»? «Просто расслабься». Я набрала в лёгкие побольше воздуха. "Спокойно. Задумала - делай". Расслабила горло и снова взяла член Кларенса в рот. С каждым движением углубляя проникновение. Одна рука на бедре, вторая на ягодице. Движения плавные, ритм чёткий. Стоны детектива становились громче, обрывистее. Он схватился за столешницу, мышцы под моими руками напряглись. Но он не толкался глубже, сдерживался и тяжело дышал. Это было поистине прекрасное зрелище. Щёки слегка покраснели, глаза потемнели. Я подняла на него глаза, глядя снизу вверх. Подалась ещё немного вперёд, пропуская член глубже. Ещё. Расслабилась, насколько это было вообще возможно. Рука на его ягодице надавила сильнее, вновь впиваясь ногтями в кожу, и заставляя Кларенса двинуться бёдрами мне навстречу. "Глубоко. Мне нравится". Я замерла, глядя на детектива. «Вот чёрт... Чёрт, чёрт, чёрт… Хлоэ… » - сорвалось с его губ сквозь стоны. Глубже. Ещё… пока нос не коснулся лобка. Детектив наконец не выдержал и издал громкий протяжный стон. Я ответила тем же. Горло слегка болело. Я заставила себя не напрягаться, боялась сделать своему мужчине больно. «Ммм… ммм…». Кларенс вздрогнул и отстранился от меня, освобождая мой рот. Подхватил под руки и усадил на столешницу. «Это… было изумительно. Ты в порядке»? – он посмотрел мне в глаза, я кивнула - «Я так хочу тебя Хлоэ». – и впился в мои губы поцелуем. Язык бесцеремонно вторгся в мой рот. Но без грубости. Скорее заявляя права. «Кларенс…» - вырвалось у меня сквозь стон. «Понял». – Выдохнул он мне в шею. Он положил ладони на мои бёдра, чуть сжал их и двинулся вверх. Я чуть расставила ноги, чтобы мужчина приблизился ещё. Обхватив Кларенса руками, я стала покрывать поцелуями шею, ключицы, скулы. Он был занят примерно тем же, пока наши губы снова не нашли друг друга. Лёгкие укусы, горячее дыхание, несвязный шёпот… Я растворялась в этом моменте. Не хотелось заканчивать. Никогда. Но между ног уже было слишком жарко и влажно. Тело просило разрядки. Кларенс мгновенно считывал мои желания, его рука уже скользнула под моё бельё. Пальцы огладили клитор, вырывая из меня новый стон. Я чуть подалась вперёд, сокращая и без того мизерную дистанцию. Промычав что-то типа «давай Кларенс», я прикусила мочку его уха. Детектив ответил что-то невнятное и зацепил пальцами резинку белья. Я помогла ему избавиться от трусиков. Кларенс приблизился, и глядя мне в глаза медленно вошёл. Замер на секунду, давая время привыкнуть нам обоим. Затем начал двигаться. Медленно, мучительно медленно. Снова поцеловал мою шею, стал спускаться ниже. Я выгнулась навстречу ласкам. Одной рукой опёрлась о столешницу, вторую запустила в волосы на затылке. Язык детектива проделал влажную дорожку от ключицы и ниже, остановившись между грудей. Одна рука накрыла левую, губы – правую. Язык детектива закружил вокруг соска, посылая новую порцию мурашек. Я застонала громче, когда по телу прокатилась новая волна удовольствия. Толчки стали чуть быстрее, более размашистыми. Я запрокинула голову назад, растворяясь в моменте. Ногти впивались в плечо и затылок Кларенса, как будто я хотела впитать его в себя. Он тяжело и сбито дышал, обдавая мою кожу своим дыханием. "Он на грани. Это хорошо. Я ведь тоже еле держусь". Я отпустила последнюю нить контроля и, пробормотав «Быстрее, пожалуйста…», полностью отдалась ощущениям. Кларенс ускорился, входя полностью, прижал меня ближе одной рукой. Двигался, не сбивая ритм. Напряжение между ног нарастало с неумолимой скоростью, ноги начали непроизвольно поджиматься. Стоны стали несвязными, оргазм был близко. Детектив опустил руку между наших тел, нашёл мой клитор и чуть надавил. Я выгнулась сильнее, ощущения обострились до предела. Толчки не ускорились, но стали чуть грубее, выбивая из меня новые громкие стоны. Мои ногти чуть усилили хватку, вызывая у Кларенса ответную реакцию. «Давай… Моя хорошая… Давай…». Движения на клиторе стали быстрее, точнее, направленнее. Я чуть сжала бёдра. Стоны начали переходить в крик. Я начала дрожать от подступающей волны удовольствия. Кларенс, видя, что я близка к разрядке, аккуратно подхватил меня за талию и прижал к своему телу. Я обхватила его руками., Бёдра подрагивали всё сильнее, узел в животе неумолимо стягивался, пока, наконец волна оргазма не обрушилась на меня сокрушительным потоком. Я вскрикнула громче обычного, сильно сжимая ноги. Внутренние мышцы ритмично сжимались, обхватывая член детектива сильнее. Ещё буквально несколько движений и Кларенс вздрогнул и излился в меня, не выпуская из объятий. Мы замерли в таком положении, приходя в себя и не желая обрывать момент. Через пару минут он всё же ослабил хватку. Затем подхватил меня на руки и понёс в душ. Тёплая вода стекала по коже, смывая липкое напряжение последних дней. Кларенс стоял у меня за спиной, прижимая к себе одной рукой, пока второй убирал мокрые волосы с моей шеи. Никакой спешки. Никаких слов, которые обязательно нужно произнести. Только дыхание, горячая кожа и ощущение, что мир наконец замолчал хоть ненадолго. Я прикрыла глаза и откинула голову ему на плечо. «Не жалеешь»? — тихо спросил он. Я усмехнулась едва заметно. «О чём именно»? Он провёл губами по моему виску. «О том, что впустила меня настолько близко». Тишина. Я переплела наши пальцы под струями воды и ответила честно. Без защиты. Без привычной осторожности. «Нет». Кларенс замер всего на секунду. Потом прижал меня чуть крепче. И почему-то именно в этот момент стало по-настоящему страшно. Потому что теперь мне было что терять. Мы ещё долго стояли под водой, будто оба пытались оттянуть момент возвращения в реальность. За стенами квартиры всё продолжало существовать: Оазис, Винстон, камеры, чужие игры, страх, архивы, ложь длиной в жизнь. Но здесь и сейчас это наконец перестало быть центром мира. Я смотрела, как капли воды скользят по рукам Кларенса, по татуировке, по напряжённым мышцам плеч, и вдруг поймала себя на странной мысли. "Я не пытаюсь выжить рядом с ним. Я живу". Раньше всё было иначе. Адреналин. Столкновения. Постоянная необходимость держать дистанцию, даже когда он находился ближе всех. Мы оба будто проверяли друг друга на прочность. Искали пределы. Слабые места. А теперь… Теперь я знала, как звучит его голос спросонья. Как он хмурится, когда сосредоточен. Как автоматически придерживает меня за талию, даже когда просто проходит мимо. Как смотрит, когда думает, что я этого не замечаю. И это пугало сильнее, чем весь Оазис. Потому что система вроде Вьера-Тауэр может отнять информацию, свободу, карьеру, безопасность. Но самое страшное — когда появляется человек, потеря которого способна тебя сломать. Я медленно выдохнула и сильнее прижалась спиной к груди Кларенса. "Плохое время, чтобы влюбиться". И, кажется, уже слишком поздно что-то с этим делать. "Раньше я уходила от людей сразу после близости. От Кларенса — не хочу". Горячий пар продолжал медленно заполнять ванную. Вода стекала по коже, по плечам Кларенса, по моим пальцам, которыми я всё ещё лениво касалась его груди. Мы почти не разговаривали. И впервые тишина не требовала, чтобы её чем-то заполняли. Детектив стоял у стены душевой, прикрыв глаза, пока я водила ладонями по его мокрой коже. Спокойно. Медленно. Без желания что-то доказать. Просто чувствовать. Он поймал моё запястье и коротко поцеловал внутреннюю сторону ладони. Такой простой жест. И почему-то именно от него внутри стало особенно больно. Потому что я начала привыкать. К тому, как он смотрит на меня. К тому, как касается.К тому, что рядом с ним можно хотя бы иногда переставать быть оружием. Опасная привычка. Очень. Я прислонилась лбом к его плечу, слушая шум воды. Кларенс сразу обнял меня одной рукой, прижимая ближе. Без вопросов. Без попытки разговорить. Просто держал. И именно это окончательно ломало мою привычную защиту сильнее любых признаний. Через какое-то время мы всё же выбрались из душа. Квартира оставалась тихой. На кухне всё ещё горела подсветка. За окнами мерцал ночной город. Кларенс ушёл в спальню первым, на ходу вытирая волосы полотенцем, а я задержалась у кухонного острова, машинально взяв телефон. Экран вспыхнул уведомлением. OasisOne: Напоминаем: обновление системы безопасности успешно завершено. Я замерла. Всего на секунду. Но внутри всё снова неприятно стянулось. Обычное системное уведомление. Ничего особенного. И всё же пальцы непроизвольно сильнее сжали телефон. Потому что теперь даже самые нейтральные сообщения от Оазиса ощущались как: «Мы всё ещё рядом». «Это ненормально». Но хуже было другое. Я больше не понимала, где заканчивается осторожность… и начинается страх. Позади тихо скрипнула дверь спальни. «Хлоэ». Голос Кларенса прозвучал спокойно. Домашне. Так, будто в мире ещё существовали нормальные вещи. Я обернулась через плечо. И на секунду задумавшись, просто подошла к нему. Без анализа, без планов, без Оазиса. Пока это ещё было возможно. Потому что рядом с ним мне впервые за долгое время не хотелось бояться.

Винстон

Ночной Оазис всегда выглядел честнее дневного. Днём он продавал людям мечту: свет, музыку, безопасность, бесконечную молодость. Ночью — становился тем, чем был на самом деле. Системой. Огромной. Идеально выстроенной. Контролируемой. Я стоял у панорамного окна кабинета, наблюдая с сотого этажа, как по Оазису медленно движется поток транспорта. Огни вилл отражались на мокром асфальте и в стекле, наслаиваясь друг на друга, превращая полуостров в цифровую иллюзию. Красиво. Люди всегда легче подчиняются красивым вещам. В кабинете было тихо. Только приглушённый гул системы вентиляции и редкие уведомления на экранах. Я перевёл взгляд на одну из панелей. Отчёты службы безопасности. Сводки. Передвижения. Активность внутренних систем. Оазис дышал. И я знал каждый его вдох. Мысли снова вернулись к Грегу. Раздражающе. Даже после смерти он продолжал создавать проблемы. В этом был весь Грег. Слишком импульсивный. Слишком эмоциональный. Слишком жадный до жизни, чтобы понимать простую вещь: крупные системы не строятся на желаниях. Только на дисциплине. Я медленно провёл пальцами по краю стакана. Когда-то мне казалось, что он всё-таки повзрослеет. Перестанет жить так, будто мир существует исключительно для его удовольствия. Но Грег так и остался человеком, неспособным удержать что-либо дольше нескольких минут — внимание женщины, ответственность, собственный страх. Даже тайну. Особенно тайну. Шелл тоже стала последствием. Я закрыл глаза всего на несколько секунд. Грег так ничего и не понял. Даже к концу. Люди вроде него всегда путают близость с безопасностью. Начинают говорить лишнее. Доверять. Верить, что эмоции делают их свободнее. На самом деле эмоции делают людей предсказуемыми. А предсказуемость — слабость. Теперь Шелл больше никогда не сможет вернуться к нормальной жизни. Не потому что я этого хотел. Потому что Грег втянул её в то, частью чего она никогда не должна была становиться. Вот что происходит, когда кто-то сближается с нестабильным Вьера. Рано или поздно человек перестаёт принадлежать себе. Мой взгляд скользнул к старой фотографии на полке. Кармен. Грег. Ларс — совсем ребёнок. Забавно. Люди всегда переоценивают значение биологии. Отцовство никогда не определялось кровью. Только тем, кто способен удержать конструкцию от распада. Кармен это понимала. Именно поэтому осталась. Не из любви. Любовь вообще плохо подходит для принятия стратегических решений. Она выбрала стабильность. Безопасность. Будущее для ребёнка. Правильный выбор. Или же она просто боялась отца. Он ведь обещал её оставить на произвол судьбы, если она упрётся и не согласится на этот брак. Хотя временами я задавался вопросом: понимала ли она до конца, во что именно входит. Я отвёл взгляд от фотографии. Ларс. Вот здесь проблема уже становилась серьёзнее. Последние недели он менялся слишком быстро. И дело было не в эмоциях — наоборот. Ларс всегда хорошо держал лицо. Этому я его научил. Но сейчас в нём появилось другое. Самостоятельность. Опасная вещь для человека, выросшего внутри системы. Особенно рядом с правильными людьми. Хлоэ Бёрнс. Я чуть заметно усмехнулся. Умная. Достаточно осторожная, чтобы понимать риски. И всё же продолжающая лезть туда, куда не следовало. Хуже всего — влияние. Ларс начал слушать её. И хуже всего — я уже не был уверен, что Хлоэ всё ещё держит дистанцию. Если она всё-таки рассказала Ларсу правду,… участь Шелл покажется ей лёгким испугом. А влияние всегда опаснее прямого конфликта. Я подошёл к столу и коснулся панели управления. Экран загорелся сразу. «Дарек». Через секунду на экране появился мужчина в тёмном костюме. «Сэр». «Мне нужен полный мониторинг внутренних контактов Ларса Вьера». Никаких эмоций. Никаких лишних объяснений. Обычная рабочая задача. «Включая закрытые каналы»? «Да». - Пауза. - «Хлоэ Бёрнс тоже». Дарек едва заметно кивнул. «Степень вмешательства»? Я посмотрел за окно. На район, который продолжал жить внутри созданной мной системы. «Пока только наблюдение». Секунда тишины. «Но если кто-то из них приблизится к восемьдесят шестому этажу,… я хочу знать раньше, чем они войдут в лифт». «Понял».       Экран погас. Я остался один. Снова. Внизу продолжал светиться Оазис. Идеальный мир, который люди так любили называть свободным. Хотя большинство из них даже не понимало: настоящая свобода всегда приводит к хаосу. А хаос — единственное, чего я никогда не допущу. Потому что я уже видел, что происходит, когда люди получают слишком много свободы. Паника. Жадность. Насилие. Слабость. Государства разваливаются не из-за диктаторов. Из-за людей, которые хотят жить без правил. Оазис выжил только потому, что здесь всегда был порядок. Потому что кто-то принимал решения раньше, чем ситуация становилась катастрофой. И этим «кем-то» всегда был я. Я построил систему, в которой тысячи людей чувствовали себя в безопасности. Дал им работу. Защиту. Будущее. А теперь несколько человек решили, что имеют право поставить всё это под угрозу ради собственных эмоций. Нет. Я не позволю разрушить Оазис только потому, что кто-то внезапно захотел правды.              

Хлоэ

Рабочий день проходил слишком нормально. Именно это начинало пугать сильнее всего.       Утро в Оазисе всегда выглядело почти стерильно. Сотрудники двигались по коридорам с одинаково собранными лицами, экраны транслировали новости, рекламные ролики и котировки внутренних акций, лифты бесшумно поднимались между этажами. Всё работало идеально. Слишком идеально для места, внутри которого уже начала гнить система. Я вышла из переговорной с планшетом в руках, машинально пролистывая отчёты. Очередной контракт. Согласование графика Ларса. Интервью. Репетиции. Благотворительный вечер через две недели. Обычная рутина. Но ощущение чужого взгляда не отпускало с самого утра. Не прямое. Не очевидное. Именно поэтому — настоящее. Когда двери лифта открылись на сорок втором, я заметила мужчину в форме внутренней безопасности. Незнакомый. Он стоял слишком спокойно для обычного сотрудника. Не пялился. Не следил в открытую. Просто проводил меня взглядом чуть дольше, чем должен был. Я пошла дальше, не меняя темпа. "Не оборачивайся". Телефон в руке коротко завибрировал. Ларс: Обед. 14:30. Нижняя терраса. Только это. Без лишнего. Я даже не сразу поняла, почему внутри стало чуть легче. Наверное потому, что он тоже почувствовал. "Чёртов Винтстон". Нижняя терраса почти пустовала в это время. Несколько резидентов сидели за дальними столиками, персонал спокойно двигался между ними, океан за стеклянным ограждением выглядел слишком красивым для всех последних событий. Ларс уже был там. Тёмные очки. Чёрная рубашка. Телефон экраном вниз. Кофе, к которому он даже не притронулся. Со стороны — типичная картинка для прессы Оазиса. Я села напротив. Несколько секунд мы молчали. Потом Ларс тихо произнёс: «Третий день подряд чувствую себя сраной мухой». Я медленно сняла солнечные очки. «Аналогично». Он едва заметно кивнул. Никакого удивления. Только подтверждение. Ветер с океана тронул волосы, но напряжение между нами осталось неподвижным. «Винстон». — спокойно произнёс Ларс. Не вопрос. Факт. Я посмотрела на людей за соседними столиками. На камеры в углах террасы. На дроны над линией пляжа. Оазис продолжал выглядеть как рай. И именно поэтому становилось не по себе. «Он наблюдает». — тихо сказала я. Ларс усмехнулся краем губ. Без веселья. «Нет». — пауза. — «Он оценивает угрозу». От этой фразы внутри неприятно похолодело. Потому что он был прав. Для Винстона люди всегда делились только на три категории: полезные, бесполезные, опасные. И сейчас мы медленно двигались к третьей. Я опустила взгляд на стакан с водой. «Нам нужно быть осторожнее». Ларс несколько секунд молчал. Потом спокойно ответил: «Поздно». Я подняла на него глаза. Он смотрел куда-то мимо меня. На океан. Но выражение лица стало другим. Слишком собранным. «Осторожность работает, пока система сомневается». — тихо произнёс он. — «Он уже не сомневается, Хлоэ». В груди неприятно сжалось. Потому что именно это я тоже чувствовала последние дни, но боялась сформулировать. Не паранойя. Давление. Очень аккуратное. Очень профессиональное. Как будто вокруг нас медленно затягивали прозрачную плёнку. Я перевела взгляд на камеры под потолком террасы. И вдруг впервые по-настоящему поняла: мы больше не люди внутри Оазиса. Мы объекты наблюдения. Две мухи под увеличительным стеклом. И проблема была даже не в самой слежке. А в том, что человек, державший эту лупу, вполне мог однажды вынести нас на солнце. К террасе подошла молодая сотрудница в форме внутреннего сервиса. Совсем юная. Максимум лет двадцать. Она остановилась рядом с нашим столиком, заметно нервничая. «Мистер Вьера… можно фото»? Ларс перевёл на неё взгляд. И за долю секунды снова стал тем самым человеком, которого видел Оазис. Спокойным. Красивым. Безопасным. Даже улыбнулся. Легко. Почти тепло. «Конечно». Девушка просияла сразу. Быстро достала телефон, подошла ближе. Ларс наклонился к ней для снимка, что-то коротко сказал, и она тихо рассмеялась. Несколько секунд. Обычная сцена. Абсолютно нормальная. Потом девушка ушла, всё ещё улыбаясь своему экрану. А я смотрела на Ларса и понимала: в этом месте нас всех давно научили играть роли. Разница только в том, что одни ещё верили в сценарий, а другие уже начали видеть камеры за декорациями. Ларс медленно снял очки и перевёл взгляд на меня. «Вот поэтому он и победил». — тихо произнёс он. «Кто»? «Винстон». - Пауза. - «Пока люди счастливы внутри клетки — они никогда не проверят, заперта ли дверь».

Хлоэ

Благотворительные вечера в Оазисе всегда выглядели одинаково.Слишком много света. Слишком дорогой алкоголь. Слишком красивые люди, делающие вид, что собрались здесь ради помощи кому-то, кроме самих себя.       Я стояла перед зеркалом, застёгивая серьгу, пока за окнами медленно темнел вечер. Красное платье облегало тело слишком идеально, чтобы остаться незамеченным. Ткань мягко скользила по коже при каждом движении. Глубокий вырез открывал ключицы и часть груди, длинные рукава делали образ почти сдержанным,… пока взгляд не опускался ниже к разрезу на юбке. "Спокойно. Это просто очередной вечер". Ложь. Сегодня всё ощущалось иначе. Телефон завибрировал на туалетном столике.        Кларенс: Я внизу.       Я взяла клатч и ещё раз посмотрела на своё отражение. Собранная. Спокойная. Уверенная. Именно такой Оазис любил видеть женщин. Лифт спускался медленно. На зеркальных стенах отражался красный цвет платья, и почему-то именно сейчас я особенно остро почувствовала себя частью чужой игры. Красивой фигурой внутри идеально выстроенной системы. Когда двери открылись, Кларенс уже ждал у машины. Чёрный костюм сидел на нём безупречно. Белая рубашка, тёмный галстук, собранность в каждом движении. На фоне подсвеченного въезда в жилой сектор он выглядел не гостем вечера, а человеком, который заранее знает, где начнётся проблема. И всё же, когда он поднял на меня взгляд, в его лице что-то едва заметно изменилось. Но я заметила. Кларенс медленно выдохнул через нос и открыл передо мной дверь машины. «Пытаешься устроить инфаркт половине Оазиса»? Я усмехнулась, садясь внутрь. «Только половине»? Он захлопнул дверь, обошёл машину и сел за руль. «Вторую половину добьёт Ларс». Я тихо хмыкнула, пристёгивая ремень. «Они с Дэмом закончили»? «Дэмиан отпустил его раньше».       Машина плавно тронулась с места. За окнами медленно тянулись идеально освещённые улицы города. И так до самого Оазиса. Рестораны. Фонтаны. Пальмы. Люди в вечерних нарядах. И камеры. Слишком много камер. Я поймала своё отражение в стекле и почти машинально отвела взгляд вверх, туда, где над дорогой медленно двигался дрон службы безопасности. Кларенс заметил это сразу. «Опять думаешь об этом»? «Трудно не думать». Он несколько секунд молчал, не отрывая взгляда от дороги. «Сегодня без самодеятельности, Хлоэ». Я посмотрела на него. «Это сейчас просьба или приказ»? «Попытка пережить вечер без трупов». Я всё-таки рассмеялась. Негромко. И Кларенс едва заметно улыбнулся уголком губ. Но ощущение под кожей никуда не делось. Потому что сегодня Оазис снова собирал своих лучших людей в одном месте. А такие вечера редко заканчиваются просто шампанским.       Машина свернула к центральным воротам Оазиса, и уже издалека стало видно стадион. Свет стеклянного фасада отражался в воде искусственного канала, превращая весь вход в одну огромную золотую декорацию. У лестницы выстроились дорогие машины. Пресса. Охрана. Фотографы. Люди в чёрном с гарнитурами двигались между гостями почти незаметно, но слишком организованно, чтобы быть обычной службой мероприятия. «Мило». — пробормотала я, глядя в окно. Кларенс коротко усмехнулся. «Ты ещё внутри не была». Машина остановилась у главного входа. Один из сотрудников сразу открыл дверь с моей стороны. В лицо ударил тёплый вечерний воздух, музыка и вспышки камер. И вот оно. То самое ощущение. Когда Оазис включает своё главное оружие — картинку. Я вышла из машины первой. Красная ткань скользнула вдоль ноги в разрезе платья, каблуки мягко коснулись светлого камня. Несколько камер тут же повернулись в нашу сторону. Я почти физически почувствовала чужие взгляды. Кларенс обошёл машину и остановился рядом. Высокий. В идеально сидящем чёрном костюме. Спокойный настолько, что на его фоне остальные мужчины у входа начинали выглядеть шумно. И опасно красивый. «Ты сейчас слишком довольна собой». — тихо заметил он, пока мы поднимались по лестнице. «Неправда». «Хлоэ». Я чуть повернула голову к нему. «Ладно. Может быть немного». На верхней площадке нас встретил координатор вечера с натянутой профессиональной улыбкой. — Мисс Бёрнс. Мистер Фейн. Рады видеть вас сегодня. "Конечно рады. Я пиарщица наследника, а Кларенс – секьюрити лучшего актёра современности ". Я едва заметно улыбнулась в ответ, позволяя провести нас внутрь. Главный зал сиял. Хрустальные люстры, живой оркестр, золото света на стекле и металле, тихий гул разговоров, дорогой парфюм вперемешку с шампанским. На огромных экранах мелькали ролики фонда, кадры помощи детям, экологических программ и социальных инициатив. Оазис снова продавал людям ощущение собственной человечности. Я почти сразу заметила Дэмиана. Он стоял у бара в светлом костюме, расслабленно удерживая в пальцах бокал. Рядом с ним — Ларс. И на секунду я действительно забыла вдохнуть. Коричневый смокинг делал его старше. Опаснее. Темнее. Волосы были уложены назад, открывая линию скул и шеи, а привычное спокойное выражение лица сейчас выглядело почти аристократически холодным. "Вот почему Винстон так в него вцепился". Ларс заметил нас почти сразу. Сначала Кларенса. Потом перевёл взгляд на меня. И замер буквально на секунду. Совсем короткую. Но я увидела. Дэмиан проследил за его взглядом, после чего тихо усмехнулся себе под нос. «О, отлично. Теперь я понимаю, почему половина зала уже начала оборачиваться». Я подошла ближе. «И тебе привет, Дэм». Он наклонился ко мне для короткого поцелуя в щёку. «Ты выглядишь как очень дорогое предупреждение». «А ты как человек, который опять флиртует с режиссёрами ради ролей». «Это называется networking». Ларс молчал чуть дольше остальных. Потом лениво скользнул взглядом по моему платью и спокойно произнёс. «Красный — агрессивный выбор». Я чуть приподняла бровь. «А коричневый смокинг — это что? Кризис личности»? Уголок его губ едва заметно дёрнулся. «Возможно». И именно в этот момент я поняла: несмотря на весь ужас последних недель,он всё ещё держится. Пока держится. Ларс отвёл взгляд первым. Не резко. Скорее слишком спокойно для человека, который только что смотрел на женщину так, будто забыл, где находится. Дэмиан это тоже заметил. Конечно заметил. От него вообще редко что-то ускользало. «Не начинайте». — лениво бросил он, делая глоток шампанского. — «Мне ещё нужно сохранить себя трезвым хотя бы до встречи с Тео». «Он уже здесь»? — спросила я. Дэмиан коротко кивнул куда-то в сторону второго уровня зала. «Вон там. Возле инсталляции фонда. В чёрном пиджаке. И с выражением лица человека, который ненавидит благотворительность, людей и, вероятно, сам кинематограф. Могу понять. Он серьёзно болен». Я проследила за его взглядом. Режиссёр «Иллюзии славы» действительно выглядел именно так. Тео Рейнард стоял чуть в стороне от основной толпы, лениво слушая какого-то продюсера и явно мысленно находясь где угодно, только не здесь. Невысокий. Худой. Седые волосы убраны назад. В пальцах — нетронутый бокал шампанского. Взгляд тяжёлый, цепкий. Такой человек либо мгновенно влюбляется в актёра, либо вычёркивает его навсегда после первой же фразы. «Очаровательный». — пробормотала я. «Я предупреждал. — Дэмиан поставил бокал на стойку. — Тео ненавидит фальшь. Особенно голливудскую. Особенно от молодых актёров». «Тогда Ларс ему подойдёт». Ларс тихо хмыкнул рядом. «Ты сейчас рекламируешь меня или пытаешься продать»? Я повернулась к нему. «Есть разница»? «Огромная». «Не вижу». Уголок его губ снова дёрнулся. Кларенс всё это время молчал. Но я чувствовала: он наблюдает за залом куда внимательнее, чем за разговором. Взгляд скользил по охране, входам, лестницам, людям у балконов. Слишком собранный для обычного светского вечера. И именно поэтому, когда он чуть приблизился ко мне и негромко произнёс: «Справа у колонны. Мужчина в сером. Уже третий раз фотографирует не гостей, а нас». Я даже не повернула головы. Только медленно взяла бокал шампанского с подноса проходящего официанта. «Оазис любит сохранять воспоминания». «Это не фотограф». — спокойно ответил Кларенс. Ларс едва заметно напрягся. Не внешне. Только взгляд стал холоднее. «Люди Винстона»? «Скорее всего». На несколько секунд между нами повисла тишина. И вот оно снова. Это чувство. Будто ты стоишь под огромной линзой. Пока неподвижно — ничего не происходит. Но стоит сделать шаг не туда… и тебя сожгут. Дэмиан первым нарушил молчание. «Ладно. Пока вы трое выглядите как группа людей, планирующих убийство миллиардера, я всё-таки напомню, зачем мы здесь». Он посмотрел на Ларса. «Вопрос остаётся прежним. Ты вообще хочешь эту роль»? Ларс ответил не сразу. В зале заиграла музыка. Где-то рядом раздался смех. На сцене ведущий начал говорить что-то о пожертвованиях и будущем искусства. Но Ларс будто слышал что-то другое. «Раньше хотел. — наконец произнёс он спокойно. — Сейчас уже не уверен, что понимаю, где заканчиваются мои желания… и начинаются чужие планы на меня». Дэмиан внимательно посмотрел на него. Без привычной иронии. Без игры. Просто внимательно. А я неожиданно поняла: Ларс наконец прислушался к себе. Вот только его резкий отказ от всего может стоить мне карьеры и будущего. Дэмиан несколько секунд молчал, продолжая смотреть на Ларса так, будто пытался понять, в какой именно момент мальчишка, которого он когда-то буквально вытаскивал на площадку за шкирку, превратился в человека с настолько тяжёлым взглядом. Потом всё-таки тихо выдохнул через нос. «Потрясающее время для экзистенциального кризиса. Просто идеально». «Я стараюсь». — спокойно отозвался Ларс. «Нет, серьёзно. — Дэм провёл ладонью по подбородку. — Через две недели кастинг на самый токсичный фильм года, у тебя внешность человека, которого уже готовы продавать на постерах, а ты внезапно решил задуматься о смысле собственной жизни». «Поздновато, да»? «Катастрофически». Я всё-таки усмехнулась, но внутри неприятно кольнуло. Потому что Дэмиан шутил только наполовину. Остальная половина была правдой. Ларс сейчас действительно стоял на грани чего-то большого. И опасного. Рядом снова мелькнула вспышка камеры. Кларенс едва заметно перевёл взгляд вправо. «Он всё ещё здесь». «Серый костюм»? — тихо спросила я. «Уже ближе». Я наконец коротко посмотрела в сторону. Мужчина у колонны действительно переместился. Теперь он стоял возле лестницы на второй уровень, делая вид, что проверяет телефон. Но угол камеры в его руке был направлен слишком точно. На нас. Ларс заметил это почти сразу. И улыбнулся. Очень спокойно. Мне это не понравилось. «Не начинай». — тихо сказала я. Он перевёл на меня взгляд. «Что именно»? «Вот это выражение лица». «Какое»? «Которое появляется у тебя перед плохими идеями». Дэмиан тихо хмыкнул. «Она уже научилась». «К сожалению». — пробормотал Кларенс. Но Ларс продолжал смотреть куда-то поверх толпы. На мужчину у лестницы. Спокойно. Почти лениво. И именно это было хуже любой открытой злости. Потому что ещё пару недель назад он бы просто проигнорировал слежку. Теперь — замечал. И запоминал. На сцене зааплодировали. Ведущий объявил начало аукциона. Музыка стала тише, свет чуть приглушили, переключая внимание гостей к центральной части зала. Дэмиан поправил манжету рубашки и снова вернулся к главному: «Ладно. Последний раз спрашиваю нормально. Если Тео сейчас скажет: "Парень, приходи на пробы" — ты идёшь или нет»? Ларс ответил не сразу. Я видела, как он скользнул взглядом по залу. По людям. По экранам Оазиса. По охране. По камерам под потолком. Потом посмотрел на Дэмиана. «А ты сам хочешь этот фильм»? Дэм чуть удивлённо приподнял бровь. «Конечно». «Почему»? «Потому что хороший сценарий случается раз в несколько лет. Потому что Тео — псих, но гениальный псих. Потому что я люблю свою работу. Продолжать»? Ларс несколько секунд молчал. А потом тихо произнёс. «Вот. Значит, ты хотя бы понимаешь, зачем всё это». Тишина повисла буквально на секунду. Но я очень ясно поняла одну вещь. Ларс больше не хотел быть просто "идеальным проектом Винстона". Теперь ему было важно понять, чего хочет он сам. И для человека, выросшего внутри тотального контроля, это было почти революцией. Кларенс неожиданно наклонился чуть ближе ко мне. «Тео идёт сюда». Я подняла взгляд. Режиссёр действительно уже двигался через зал в нашу сторону. Медленно. Без спешки. Продюсер рядом что-то говорил ему, но Тео явно слушал вполуха. Зато смотрел — прямо на Ларса. Дэмиан тихо усмехнулся. «Ну всё. Сейчас либо родится новая звезда, либо нас публично пошлют к чёрту». «Ты умеешь поддерживать». — заметила я. «Это моя сильная сторона». Ларс только выпрямился чуть сильнее. Спокойный. Красивый до раздражения. И опасно собранный. А где-то наверху, среди света, музыки и золотого блеска благотворительного вечера, камеры Оазиса продолжали молча наблюдать за каждым нашим движением.       Тео остановился рядом с нами без лишнего пафоса. Просто перевёл взгляд с Дэмиана на Ларса, потом — на меня. Спокойно. Внимательно. Так смотрят люди, привыкшие за несколько секунд понимать, стоит ли тратить время дальше. «Дэмиан». — коротко кивнул он. «Тео». — Дэм улыбнулся чуть ленивее обычного. — «Удивлён, что ты всё-таки пришёл». «Меня шантажировали фондом помощи детям». «Жестоко». Уголок губ Тео едва заметно дёрнулся. Потом его взгляд снова вернулся к Ларсу. «Это и есть твой новый проект»? Вот оно. Дэмиан уже собирался что-то сказать, но я опередила его. «Нет. Это человек, которого все почему-то пытаются превратить в проект». Тео впервые посмотрел на меня чуть внимательнее. «А вы?..» «Хлоэ Бёрнс. PR-менеджер Ларса». «А». — короткая пауза. — «Теперь понятно, почему он вообще здесь». Дэмиан тихо усмехнулся себе под нос. Кларенс остался чуть позади нас, по-прежнему сканируя зал взглядом, но я чувствовала: разговор он слушает тоже. Тео снова посмотрел на Ларса. «Сколько тебе лет»? «Двадцать пять». «Слишком мало для такого лица». «Мне уже говорили». «Уверен, что в основном женщины». «И режиссёры». — спокойно добавила я. Тео медленно перевёл взгляд обратно на меня. Без раздражения. Скорее с профессиональным интересом. «Вы всегда вмешиваетесь в разговоры своих клиентов»? «Только когда они слишком молчат». Рядом тихо хмыкнул Дэмиан. «Поверь, это ещё мягкая версия Хлоэ». Я видела, как Тео продолжает изучать Ларса. Не внешность даже — поведение. Спокойствие. То, как он держит плечи. Как смотрит в ответ. Как не пытается понравиться. И именно поэтому я рискнула. «Вы ведь уже поняли, что он подходит». Тишина. Очень короткая. Но ощутимая. Тео чуть прищурился. «Для человека из PR вы слишком любите прямые формулировки». «Ненавижу терять время». «А если я скажу, что внешности недостаточно»? «Тогда я отвечу, что Ларс умеет быть опасным без попытки это сыграть». Ларс медленно повернул голову ко мне. Кажется, он сам не ожидал именно такой формулировки. Тео заметил это сразу. И вот тогда — впервые за весь разговор — в его взгляде появилось что-то похожее на интерес. Не светский. Настоящий. «Ты работал в театре»? — спросил он уже у Ларса. «Нет». «Камеры боишься»? «Нет». «Известности»? На этот раз Ларс ответил не сразу. «Скорее того, что люди начинают принадлежать не себе». Я внутренне замерла. Потому что это был либо гениальный ответ… либо катастрофа. Но Тео неожиданно кивнул. Медленно. Будто услышал именно то, что хотел. Дэмиан уловил это мгновенно. Конечно уловил. «Я говорил тебе». — спокойно произнёс он. — «Он не похож на остальных мальчиков, которых агентства приводят на кастинги». «Это меня и смущает». — честно ответил Тео. «Тебя всё смущает». «Верно». Рядом снова мелькнула вспышка камеры. Я почти машинально перевела взгляд в сторону лестницы. Мужчина в сером всё ещё был там. Наблюдал. Только теперь уже не скрываясь. И почему-то именно сейчас мне особенно остро захотелось, чтобы Винстон видел эту сцену. Видел, как Ларс разговаривает не как послушный наследник системы, а как человек, который впервые начинает существовать отдельно от неё. Тео тем временем чуть повернул бокал в пальцах. «Кастинг через две недели». — произнёс он спокойно. — «Придёшь — посмотрим». Не «если». Не «может быть». Придёшь. Дэмиан едва заметно улыбнулся. Той самой улыбкой, которая появлялась у него только тогда, когда он понимал: сделка почти в кармане. А вот Ларс… Ларс выглядел так, будто всё ещё не решил, хочет ли вообще открывать эту дверь. Тео ещё несколько секунд смотрел на Ларса, будто мысленно примеряя его к своему фильму, а потом спокойно протянул руку Дэмиану. «Не облажайся с ним». Дэм усмехнулся, пожимая её. «Теперь уже поздно отступать». «Это и пугает». Режиссер коротко кивнул нам всем и двинулся дальше через зал, почти сразу растворяясь среди гостей, света и вспышек камер. Но напряжение после разговора никуда не делось. Наоборот. Стало только плотнее. Дэмиан медленно выдохнул через нос и сделал глоток шампанского. «Ну что ж. Поздравляю. Хлоэ только что буквально продавила тебя в фильм Тео Рейнарда». «Очень профессиональная формулировка». — заметила я. «Я актёр, а не юрист». Кларенс чуть повернул голову в сторону второго уровня. «За нами теперь наблюдают ещё внимательнее». «Какая неожиданность». — пробормотала я. Ларс ничего не ответил. Только проводил взглядом Тео, а потом внезапно застыл буквально на долю секунды. Я проследила направление его взгляда. Кармен. Она стояла у дальней части зала возле длинного стола с благотворительным аукционом. Тёмное платье, идеально уложенные волосы, бокал шампанского в руке. Безупречная. Настолько, что рядом с ней всё автоматически начинало выглядеть дешевле. Рядом — Винстон. Конечно. Даже здесь он умудрялся выглядеть не просто хозяином вечера, а человеком, которому принадлежит мир. Несколько инвесторов что-то говорили ему с напряжёнными улыбками, но Винстон слушал вполуха. Потому что в этот момент он смотрел только на Ларса. И я слишком хорошо знала этот взгляд. Не отцовский. Оценивающий. Будто проверял: выдержит ли конструкция новую нагрузку. Ларс отвёл глаза первым. Слишком быстро для человека, которому всё равно. Кармен это заметила. Даже с другого конца зала я увидела, как едва заметно изменилось её лицо. Совсем чуть-чуть. Микротрещина под идеальной маской. «Она смотрит на тебя уже минут пять». — тихо произнесла я. «Пусть». — спокойно ответил Ларс. Слишком спокойно. Но я стояла достаточно близко, чтобы заметить, как напряглась линия его челюсти. Дэмиан тоже проследил за взглядом в сторону Винстона и Кармен, после чего очень тихо выругался себе под нос. «Обожаю семейные вечера в Оазисе». Кларенс перевёл взгляд на Винстона всего на секунду. «Он уже знает про Тео». «Конечно знает». — я невесело усмехнулась. — «Вероятно, ещё до того, как Тео подошёл к нам». И именно в этот момент Винстон едва заметно кивнул Ларсу через весь зал. Спокойно. Почти вежливо. Но у меня по позвоночнику всё равно прошёл холод. Потому что это не было приветствием. Это было напоминанием. "Я всё ещё наблюдаю". Ларс медленно сжал пальцы на бокале. Потом вдруг тихо усмехнулся. Без радости. «Иногда мне кажется, что он даже воздух в Оазисе считает своим». «Скорее всего так и есть». — пробормотал Дэмиан. Кармен всё ещё смотрела на сына. Не подходила. Не звала. Просто смотрела так, будто между ними существовало слишком много вещей, о которых нельзя говорить вслух. И впервые за весь вечер мне стало её жаль. Совсем немного. Потому что Ларс сейчас избегал её взгляда почти так же старательно, как раньше избегал собственного.              

Спустя пару дней. Ларс

      

      Я сидел на краю сцены, свесив ноги вниз, и медленно крутил в пальцах зажигалку. Щелчок. Огонь. Щелчок. Темнота. Снова. Мысли не останавливались уже несколько дней. Просто стали тише. Холоднее. Как вода под толстым льдом. Смерть Грега. Нападение на меня. Дарко. Попытка добраться до Хлоэ. Человек в капюшоне. Архив. Восемьдесят шестой этаж.Оазис. Слишком много совпадений для системы, которая строилась на контроле. И Кларенс был прав — это не выглядело как хаос. Скорее как цепочка. Последовательная. Аккуратная. Кто-то убирал угрозы раньше, чем они успевали стать проблемой. Вопрос только в том — кто именно. Я откинулся назад, упираясь ладонями в сцену. Винстон? Слишком очевидно. Хотя после разговора с Хлоэ слово «слишком» вообще перестало что-либо значить. Я закрыл глаза. Человек в капюшоне снова всплыл в памяти слишком чётко. Движения. Манера держаться. Спокойствие. Тогда мне казалось, что он просто псих. Теперь — уже нет. Такие люди не действуют хаотично. И не появляются случайно сразу в нескольких точках одной истории. Если нападение на Хлоэ связано с тем же человеком… значит, нас начали двигать ещё раньше, чем мы сами поняли, во что влезли. Щелчок зажигалки. Огонь на секунду осветил пальцы. Я смотрел на пламя и вдруг поймал себя на странной мысли: раньше я всё ещё надеялся, что происходящее можно объяснить. Сейчас — уже нет. Слишком глубоко. Слишком грязно. И самое неприятное — Кларенс со всеми своими связями и законами тоже это понимал. Закон работает, когда система ещё притворяется честной. Но если сама система решает, что для неё угроза, — правила заканчиваются. Я усмехнулся себе под нос. Очень удобно. Особенно для людей вроде Винстона. Где-то за сценой тихо щёлкнуло оборудование. Я поднял взгляд на пустой зал. Тишина. Огромная. Почти давящая. И именно здесь мысль наконец оформилась полностью. Мы все совершаем одну и ту же ошибку. Пытаемся двигаться тихо. Аккуратно. Так, чтобы нас не заметили. Но люди вроде Винстона контролируют тишину лучше всех.Значит, нужен шум. Что-то достаточно большое, чтобы система посмотрела в другую сторону. Я медленно провёл большим пальцем по металлическому корпусу зажигалки. Нет. Кларенс в такое не полезет. Слишком грязно. Слишком рискованно. И именно поэтому это может сработать. Я поднялся со сцены и медленно пошёл вдоль первого ряда кресел. Шаг. Ещё один. Тёмный зал казался бесконечным. Винстон всегда учил меня просчитывать людей. Искать слабые точки. Понимать, куда направлен взгляд толпы. Только, кажется, он забыл одну важную вещь: я слишком долго наблюдал за ним самим. Я остановился у прохода и посмотрел на сцену уже снизу. Пустая декорация. Фальшивая реальность. Красивый свет. Люди действительно смотрят только туда, где ярче всего горит. Медленно выдохнув, я убрал зажигалку в карман. А потом впервые за долгое время почувствовал не растерянность. Ясность. Холодную. Опасную. Если Винстон хотел научить меня контролю… не стоит удивляться тому, что я оказался хорошим учеником.