Глава 12.1

Глава 12. Часть 1. Вопросы… ответы… решения.

Хлоэ

«Я знаю, что ты очнулась. Время познакомиться».       Голос оказался молодым. Не подростковым, не детским, просто слишком молодым для того образа, который успел сложиться у меня в голове за последние недели. Я медленно открыла глаза. Помещение было именно таким, каким я его и представляла, как в кино."Ты что пиарщица, фильмов насмотрелась"? – голос Кларенса прозвучал в голове так чётко, что я будто перенеслась в тот самый момент, когда услышала это впервые. Мысли о детективе приводили в чувство вопреки, нарастающей панике. Я снова осмотрелась - голый бетон, старые трубы под потолком, несколько тусклых ламп, ни окон, ни мебели, лишь куски ржавой арматуры в углу, письменный стол, металлический стул подо мной и человек напротив. Капюшона больше не было. Наверное потому, что теперь скрываться уже не имело смысла. Сходство со Сьюзен оказалось почти болезненно очевидным. Те же серые глаза. Та же неприятная привычка смотреть прямо, не мигая. Но вот волосы… "Вот же срань… Эту бронзу волос ни с чьей не спутаешь… Но как"? Только если в Сьюзен всё это выглядело как холодный профессионализм, то здесь превращалось во что-то гораздо менее здоровое. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Он изучал меня, я изучала его. Первой заговорила я. «Твоя мать хотя бы знает, что ты похищаешь людей»? На его лице мелькнуло что-то похожее на улыбку. Не весёлая, скорее безразличная. «Знает». Ответ прозвучал настолько спокойно, что внутри неприятно кольнуло. «И одобряет»? «Она понимает необходимость». Вот. Не злость, не ненависть, не месть - необходимость. Это слово мне не понравилось больше всего. Люди, которые убивают из ненависти, хотя бы понимают, что делают что-то плохое. Люди, которые говорят о необходимости, обычно давно убедили себя в обратном. Я чуть сместилась на стуле, проверяя верёвки на руках. Он заметил. "Разумеется заметил". «Не получится». «Попытаться стоило». «Нет». - Он слегка наклонил голову. - «Если бы ты действительно думала о побеге, ты бы сейчас задавала совсем другие вопросы». Неприятно. Потому что он был прав, я тянула время, собирала информацию, и он это видел. «Тогда зачем я здесь»? Впервые с начала разговора пауза затянулась. Будто он подбирал формулировку. И это оказалось намного хуже любого ответа. Потому что люди обычно не подбирают слова перед угрозой. Они подбирают слова перед оправданием. Наконец он поднял взгляд. «Потому что ты не понимаешь, что происходит с Оазисом». Я невольно усмехнулась. «А ты, конечно, понимаешь». «Да». Ни секунды сомнения, ни грамма иронии. Просто уверенность человека, который произносил эту фразу уже сотни раз у себя в голове. Именно тогда я окончательно поняла одну простую вещь. Передо мной сидел не убийца. Не в его собственной картине мира. Передо мной сидел фанатик. А это было намного хуже. Несколько секунд тишина висит между нами почти осязаемо. Я смотрю на него, он смотрит на меня. Ни раздражения, ни злости. Только странное спокойствие человека, который давно провёл этот разговор у себя в голове и теперь просто следует заранее написанному сценарию. И это начинает меня беспокоить. Люди, которые собираются тебя отпустить, обычно осторожнее. Они скрывают лица, не называют имён. Следят за тем, чтобы ты не запомнила лишнего. Этот не скрывает ничего. Ни внешность, ни голос, ни сам факт того, что связан со Сьюзен. Словно последствия его совершенно не волнуют. И существует только одна причина, по которой человека могут не волновать последствия - если он уверен, что свидетелей не останется. Мысль приходит спокойно, без паники, паниковать вообще поздно. Я просто фиксирую факт и убираю его в сторону. Раз живой меня отпускать не собираются, значит единственные ценности сейчас — информация и время, которое я способна выиграть. Чем больше он расскажет, тем выше шанс найти слабое место или выиграть время. А лучше и то, и другое. Я слегка откидываюсь на спинку стула. «Ладно». Он едва заметно склоняет голову. «Ладно»? «Если уж ты решил читать мне лекцию об устройстве Оазис, то хотя бы начни с начала». Уголок его губ дёргается. Не улыбка. Скорее удовлетворение. Словно я наконец задала правильный вопрос. «С начала...» - Он задумчиво смотрит куда-то мимо меня. - «Да. Наверное, это справедливо». Внутри становится ещё холоднее. Потому что он соглашается. Сразу, без давления, без торгов, без попыток что-то скрыть. Будто ему действительно хочется рассказать свою историю. Люди редко делают это ради собеседника. Чаще — ради самих себя. «Знаешь...» — его голос становится тише. — «Большинство считает, что всё начинается с Винстона». - Он качает головой. - «Но всё началось гораздо раньше». Я молчу. Пусть говорит, он явно давно ждал слушателя. «Когда я был ребёнком, я очень любил слушать». Странное начало, но я не перебиваю. «Взрослые думают, что дети ничего не понимают. Особенно если врачи однажды сказали, что с ребёнком что-то не так». В его голосе впервые появляется что-то похожее на эмоцию. Не злость. Обида. Старая, почти выцветшая. Он ненадолго замолчал, словно возвращаясь куда-то очень далеко назад. «Они ошибались». Я ничего не сказала. «Все ошибались. Врачи, учителя, даже мать иногда». Его взгляд скользнул по бетонному полу. «Когда я родился, у неё были осложнения. Серьёзные. Настолько серьёзные, что потом врачи ещё долго говорили только об этом. Не обо мне, о ней, о том, выживет или нет. А потом оказалось, что проблемы есть и у ребёнка». Он произнёс это спокойно. Без жалости к себе. Словно рассказывал чужую биографию. «Мне нравилось слушать, как люди говорят шёпотом. Они всегда думают, что ребёнок ничего не слышит или не воспринимает. Особенно если этот ребёнок отличается от других». Я внимательно смотрела на него. «Но мать не отказалась от меня». Впервые за всё время в голосе прозвучало что-то тёплое. «Она возила меня по врачам. Искала специалистов. Тратила деньги, которых у нас не было. Время, которого у неё тоже не было. Она исправляла то, что другие считали неисправимым». Он слегка пожал плечами. «Так что нет, Хлоэ. Я здоров уже очень давно. Ты ведь наверняка решила, что я лишь больной псих». От того, как прозвучало это «уже», по спине пробежал неприятный холодок. "Нет, придурок. Я лишь пытаюсь оттянуть собственное убийство. Где же мой детектив"? «А отец»? Вопрос вырвался раньше, чем я успела его обдумать. Он посмотрел на меня. Долго, а потом неожиданно усмехнулся. «Интересно. Ты первая спросила именно это». Я промолчала. «Отца у меня не было». - Он отвёл взгляд. - «По крайней мере, я так думал». Тишина снова повисла между нами. «Мне было лет десять, когда я случайно услышал один разговор». На этот раз я не перебивала даже мысленно. «Мать говорила по телефону. Она думала, что я сплю». - Его голос стал тише. - «Я не помню весь разговор. Только отдельные фразы. Иногда достаточно нескольких слов, чтобы понять всё». - Он медленно поднял глаза на меня. - «Он не хотел нас». Что-то в его лице изменилось. Совсем немного, но этого хватило. Впервые за весь разговор я увидела не фанатика. Я увидела ребёнка. Просто ребёнка, который однажды услышал что-то такое, после чего уже никогда не смог стать прежним. «Он не хотел ребёнка с проблемами. Не хотел ответственности. Не хотел мать. Не хотел ничего из того, что шло вместе с нами». Я почувствовала, как внутри неприятно сжимается живот. «Он просто продолжить жить как привык». Мужчина усмехнулся. На этот раз по-настоящему. "Хреново. Говори дальше. Откройся… ну же…". «Знаешь, что самое смешное»? Я молчала. «Он даже не пытался притворяться хорошим человеком». Несколько секунд он смотрел куда-то мимо меня. «Не было красивой истории, не было трагедии, не было обстоятельств. Просто мужчина, который решил, что собственная жизнь ему нравится больше, чем женщина и ребёнок». В его голосе не было ненависти. Это пугало, ненависть хотя бы горит. Здесь же оставалось что-то гораздо хуже. Что-то остывшее много лет назад и превратившееся в убеждение. «После этого я начал внимательно слушать всё». Он слегка подался вперёд. «Потому что хотел понять, почему мать каждый вечер возвращается домой настолько уставшей, что иногда даже не замечает меня. Почему работает без выходных. Почему смотрит на счета так, словно они сейчас её убьют. Почему делает вид, что всё нормально». Я заметила, как напряглись его пальцы. Впервые за всё время разговора. «Она строила Оазис». - В голосе снова появилась знакомая фанатичная убеждённость. - «Верила в него больше, чем в себя». Он покачал головой. «А Оазис не работал». Я нахмурилась. Фанатик заметил это и продолжил сам. «Сейчас все считают, что Оазис всегда был успешным. Что богатые и знаменитые люди мечтали сюда попасть. Это ложь». - Он говорил всё быстрее. - «Никто не хотел жить здесь. Никто не хотел арендовать дома. Рекламные кампании проваливались одна за другой. Деньги исчезали. Люди уходили. А мать продолжала работать». Он замолчал, а я почувствовала, как внутри всё медленно сжимается. Потому что дальше начиналась та часть истории, которую я уже почти угадала. Нет, не детали - сам принцип. Мужчина поднял взгляд на одну из тусклых ламп под потолком. «Она переставала верить. Не сразу. Такие люди не ломаются быстро. Сначала они работают больше, потом ещё больше. Потом начинают убеждать себя, что проблема временная. Что нужно просто немного подождать». - Он усмехнулся. - «А потом однажды возвращаются домой и думают, что никого рядом нет». Меня передёрнуло. «Она не говорила этого вслух. Но я видел». - Его голос стал мягче. - «Видел, как она сидит ночью за ноутбуком. Видел, как смотрит на цифры, как перестаёт улыбаться». - Он провёл пальцами по колену. - «Я пытался помочь». Неприятное предчувствие усилилось. «Как»? Мужчина посмотрел на меня. «По-разному». - Пауза. - «Я приносил ей кофе, готовил ужин, оставлял записки». - На его губах появилась почти незаметная улыбка. - «Однажды даже собрал для неё букет из полевых цветов». Несколько секунд он молчал. «Она поблагодарила». Что-то в этой фразе заставило меня напрячься ещё сильнее. «Но»? Он кивнул. «Но чаще всего просто проходила мимо». Голос оставался слишком спокойным. «Иногда мне казалось, что она злится». Я внимательно смотрела на него. «На кого»? «На меня». - Тишина. - «Будто каждый раз, когда смотрела на меня, вспоминала всё, что произошло». Он говорил ровно, без надрыва и самобичевания. «Разумеется, она меня любила. По-своему. Я это понимаю». Меня совсем не успокоило это уточнение. «Но иногда мне казалось, что если бы меня не существовало, её жизнь была бы намного проще». Где-то глубоко внутри шевельнулась жалость. Опасное чувство, очень опасное. Потому что человек напротив уже давно перестал быть тем ребёнком, которым был когда-то. «А потом всё изменилось». Я почувствовала, как сердце забилось быстрее. «Как именно»? Он посмотрел прямо на меня. Теперь в его глазах появилось что-то похожее на гордость. «Я помог». По позвоночнику пробежал холод. «Каким образом»? Он слегка пожал плечами. «Я вышел за пределы Оазиса». Тишина. «И нашёл человека, который считал себя особенным». Я смотрела на него молча. «Он был известным. Богатым, уверенным, что правила существуют для других. Кажется это был продюсер». У меня пересохло во рту. «И тогда ты его убил». Мужчина не ответил сразу. Словно вопрос был сформулирован неправильно. «Я восстановил баланс». Вот оно. Не убийство, не преступление - баланс. Фанатики всегда находят красивые названия для своих поступков. «После этого новости не замолкали несколько недель». Он говорил почти мечтательно. «Люди испугались». Мурашки побежали по коже. Мне стало до омерзения неуютно. Хотелось в душ, смыть с себя всю эту информацию, которая словно вякая слизь налипла на коже. «А потом произошло самое удивительное». - На этот раз улыбка стала шире. - «Они начали приезжать». Я уже знала ответ… и не хотела его слышать. «В Оазис». Он кивнул. «Им понадобилось безопасное место». Голос звучал почти тепло. «Звёзды, блогеры, актёры, музыканты, спортсмены, люди, которые раньше даже не смотрели в сторону Оазиса». Его глаза блестели. «Они начали покупать членство, снимать виллы, подписывать контракты перевозить семьи». Каждое слово звучало всё хуже предыдущего. «А мать снова начала улыбаться». Он произнёс это почти шёпотом. И в этот момент всё окончательно встало на свои места. Не власть, не деньги, не жажда крови - Сьюзен. Всё это время причиной была Сьюзен. «Первое убийство помогло». Он продолжал говорить спокойно. «Потом второе... и третье». Будто перечислял выполненные рабочие задачи. «Каждый раз происходило одно и то же - люди боялись». – я перебила его. «Да». «И ехали в Оазис». «Да». «А твоя мать становилась счастливее». Мужчина посмотрел на меня так, словно я наконец начала понимать очевидное. «Именно». Внутри всё похолодело окончательно. Потому что он действительно в это верил. Не притворялся, не оправдывался, а действительно верил. «А потом, несколько недель назад, мать вернулась домой в слезах». Его лицо изменилось мгновенно, улыбка исчезла, взгляд стал жёстче. «Я никогда не видел её такой». У меня появилось ощущение, что мы подошли к чему-то важному. Очень важному. «Она рассказала про Грега». Мужчина медленно поднялся со стула и сделал несколько шагов по помещению. «Рассказала, что он хочет уйти». Я замерла. «Забрать свою долю». - Шаг. - «Забрать деньги». - Ещё шаг. - «Покинуть Оазис». Он остановился возле одной из труб и некоторое время смотрел куда-то в стену. «Знаешь, что было самым интересным, Хлоэ»? Я промолчала. «Она впервые сказала правду». Внутри неприятно кольнуло. «Какую правду»? Мужчина медленно повернулся ко мне. «Что Грег её предал». Он усмехнулся. «Забавно, правда? Она думала, что рассказывает мне это впервые». В его голосе появилась странная смесь горечи и удовлетворения. «А я уже много лет всё знал». Я почувствовала, как внутри что-то напряглось. «Что именно»? Он посмотрел прямо на меня. «Кто мой отец». - Тишина. - «Я никогда не говорил ей, что подслушал тот разговор». - Уголок его губ дёрнулся. - «Никогда не говорил, что давно понял, кто именно бросил нас». Он сделал паузу и посмотрел мне прямо в глаза. «И уж точно не говорил, что однажды воспользовался системой Оазиса против тех, кто её создал». Теперь я слушала особенно внимательно. «В той самой комнате, из которой я тебя выволок, хранится намного больше информации, чем думают люди». Мужчина медленно сложил руки на груди. «Мне понадобилось время. Несколько часов я копался в папках, файлах… перечитал сотни имён, пересмотрел десятки отвратительных видео о том, что творят эти ублюдки, когда думают, что их не видят. Но в конце концов я нашёл файлы Грега». Холод внутри начал превращаться в лёд. «И знаешь, что я там увидел»? Я уже почти не хотела знать ответ. «Результаты теста ДНК». Он усмехнулся. «Подтверждение того, что Ларс Вьера его сын». Пауза. «А ещё план здания Тауэра. Представляешь? Просто дурные заметки в телефоне. Подобие порно с Шелл – то ещё зрелище. А ты знала, что он её просто использовал»? Что-то в его голосе изменилось, стало опаснее. Он резко переключился с одной темы на другую. На лице вместо брезгливости появилась маска абсолютной ярости. «Он собирался забрать Кармен». - Ещё пауза. - «Ларса». - Ещё одна. - «Свою долю капитала». Мужчина покачал головой. «И уехать. Начать новую жизнь». - Мужчина посмотрел мне прямо в глаза. - «Со своей настоящей семьёй». У меня пересохло во рту, но я всё же решила вставить слово. «Винстон не отпустил бы их. Он всё контролирует в Оазисе». Теперь фанатик засмеялся. Коротко, но под кожей стремительной волной разливался адреналлин. «Неужели? Ты и правда думаешь, будто Винстон единолично всем владеет здесь? Грег, Кармен, даже недосын Ларс имеет долю здесь». – на короткое мгновение его лицо исказилось гримасой досады и подавленной агрессии - «Так вот. А на другого сына ему было плевать». - Тишина повисла между нами тяжёлой бетонной плитой. - «После этого решение далось очень легко». - Он произнёс это почти буднично. - «Я изучил его график, привычки, маршруты, слепые зоны камер». - На его лице не дрогнул ни один мускул. - «И в тот день поднялся за ним на крышу». Я уже знала, что услышу дальше, но всё равно слушала. Потому что время было единственным, что у меня ещё оставалось. Я стала дышать чуть глубже, подавляя нарастающий страх. «Сначала всё должно было выглядеть как несчастный случай». - Мужчина медленно прошёлся вдоль стены. - «Просто падение. Никаких вопросов, никаких расследований». Он ненадолго замолчал. «Но когда я увидел его перед собой...» - Тишина затянулась. - «Оказалось, что мне этого недостаточно. Я хотел, чтобы он понял». Мужчина повернул голову в мою сторону. «Хотя бы на секунду». В его голосе впервые появилась эмоция. Настоящая, не импульс, не ярость, не злость, что-то гораздо глубже. «Я хотел, чтобы ему стало больно». Несколько секунд я молчала. Потом осторожно задала вопрос: «Поэтому нож»? Он посмотрел на меня и кивнул. «Поэтому нож». - Снова тишина. - «Но он бы выжил». «Да». В уголке его губ мелькнуло что-то похожее на раздражение. «Иногда люди оказываются живучее, чем должны быть». – Он перевёл взгляд куда-то в пустоту - «Один маленький толчок… И "звезда" упала. В прямом смысле». Я сделала медленный вдох. "Хорошо. Продолжай говорить". «А Дэмиан»? Мужчина остановился. Вопрос явно оказался неожиданным. «Что с ним»? «Ты ведь напал и на него». На этот раз пауза затянулась заметно дольше. Будто он решал, стоит ли рассказывать. Потом всё же усмехнулся. «Да. Дэмиан У-а-й-л-д…». Он вернулся к своему стулу и снова сел напротив меня. «Это было давно». «Настолько давно, что причина уже забылась»? «Нет». - Улыбка исчезла. - «Такие вещи не забываются». Я ничего не сказала. Он сам продолжил. «Несколько лет назад я увидел одно интервью». Я нахмурилась. «Интервью»? «Телешоу». Мужчина слегка склонил голову. «Дэмиан Уайлд рассказывал о людях, которых уважает». Что-то внутри начало складываться. «И упомянул Грега». - Его взгляд стал холоднее. - «Он назвал его порядочным человеком». - Тишина. - «Добрым человеком. Человеком чести». Он усмехнулся. Коротко, без веселья. «Забавно, правда»? Мне становилось сложнее сохранять самообладание. «Ты решил убить его за несколько слов»? – произнесла я чуть резче, чем планировала. «Нет». – И снова эта усмешка. Ответ прозвучал настолько спокойно, что внутри всё сжалось ещё сильнее. «Я решил убить его за то, что он говорил о человеке, которого совершенно не знал». Мужчина пожал плечами. «Таким людям всегда легко рассуждать о порядочности». Я внимательно смотрела на него. «И поэтому ты ударил его ножом». «Да». Словно речь шла о погоде. Словно всё было абсолютно логично. Я отвела взгляд всего на секунду. "Господи..." Нет, это уже не просто фанатик. Он действительно выстроил целую систему, философию. И в этой философии смерть была обычным способом исправлять чужие ошибки. Я снова подняла глаза. «А я»? Вопрос заставил его замолчать. Ненадолго, но я заметила. Он задумался, по-настоящему. «Ты появилась позже». Что-то в его голосе изменилось, стало жёстче. «Сначала я вообще не собирался тебя трогать». Я почувствовала, как внутри неприятно кольнуло. «Правда»? «Конечно». - Он слегка пожал плечами. - «Ты была никем». "Отлично. Меня только что оскорбил серийный убийца". И почему-то именно это помогло сохранить почти утраченный контроль. «Но потом что-то изменилось». «Да». Мужчина посмотрел прямо на меня. «Мать пришла домой очень расстроенной». Вот оно. Я почти физически ощутила, как мы приближаемся к теме Сьюзен. «Она рассказала о тебе». Я промолчала. «О дерзкой пиарщице, которая решила поставить её на место». Его взгляд оставался спокойным, равнодушным. Будто он говорил о недопитом кофе. «И тогда… парковка». – Меня словно начали колоть ледяными иглами. - «Это был ты». Не вопрос - констатация. «Да». Он даже не попытался отрицать. «Но если бы я хотел тебя убить, Хлоэ...» - на его губах появилась едва заметная улыбка. - «Ты бы не сидела сейчас здесь». Я заставила себя выдержать его взгляд, хотя внутри всё уже кричало об обратном. Именно сейчас я окончательно поняла, насколько близко тогда подошла к смерти. Несколько секунд тишина заполняла помещение. Я воспользовалась этим. «А Ларс»? На этот раз фанатик не ответил сразу. Что-то изменилось, совсем немного, но я заметила. Впервые за всё время он отвёл взгляд первым. «С ним всё сложнее». Вот это уже было интересно. «Правда»? Он усмехнулся. «Да». Я молчала, позволяя ему самому продолжить. «Изначально он меня вообще не интересовал». Неожиданно. Судя по выражению его лица, он понял это. «Тебя удивляет такой ответ». «Немного». Мужчина пожал плечами. «Он был просто сыном Винстона». - Пауза. - «Потом сыном Грега». Я внимательно смотрела на него. «И этого оказалось недостаточно для ненависти»? «Он не виноват, что родился от великого Грега Вьера. Ненависть бесполезна». - Ответ прозвучал мгновенно, будто он давно его подготовил. - «Ненависть мешает принимать правильные решения». "Ну конечно серийный убийца читает лекцию о рациональности". «Тогда что изменилось»? Мужчина некоторое время смотрел в пол. «Я наблюдал за ним». Это прозвучало настолько буднично, что мне стало не по себе. "Чокнутый кретин… словно о сортах кофе болтаем". «Долго». - Он поднял взгляд. - «Сначала я пытался понять, похож ли он на Грега. Потом перестал искать различия». По позвоночнику пробежал холод. «Потому что нашёл слишком много сходства». Я нахмурилась. «Каких именно»? На этот раз усмешка получилась почти усталой. «Самоуверенность». - Пауза. - «Убеждённость, что последствия существуют для других людей. Привычка считать, что всё можно исправить позже». Он откинулся на спинку стула. «А потом произошла история со мамой». "Да твою мать… Опять мама… опять обидели. Какая обидчивая дамочка". «Какая именно история»? Мужчина посмотрел прямо на меня. «Он начал спорить с ней. Защищал тебя. Поставил тебя выше неё. Неё!». Я едва удержалась от комментария. «Спорить — преступление»? «Нет». – Прозвучало пугающе спокойно. - «Но унижать человека, который посвятил этому месту всю жизнь — да». Я невольно вспомнила тот разговор. Ларс действительно тогда не церемонился. «Она старалась сохранить порядок». - В голосе мужчины появилась знакомая убеждённость. - «Старалась защитить Оазис». Он слегка подался вперёд. В глазах фанатика сверкнула сталь. - «А он видел в ней лишь очередную помеху». Я молчала. «Потом стало только хуже». «После компромата»? Он кивнул. «После компромата». Несколько секунд мужчина смотрел на свои руки. «Винстон накричал на неё». Впервые за весь разговор его голос стал заметно холоднее. «Сказал не смешивать личное с работой». - Тишина. - «Хотя она пыталась помочь». Мне очень хотелось поспорить с этим утверждением. Но спорить сейчас было бы верхом глупости. «И тогда ты решил убить Ларса». Мужчина некоторое время молчал. «Да». Просто. Без колебаний, оправданий, как факт. «Я долго искал причину не делать этого». От этих слов внутри всё похолодело ещё сильнее. «Но в какой-то момент причины закончились». Он поднял глаза. «Мне помешал пёс». Я моргнула. «Дарко». На этот раз на его лице мелькнуло настоящее раздражение. «Да». - Коротко, почти зло. - «Очень преданный пёс». Я вспомнила рассказ Ларса, кровь на шерсти, медпункт, сообщение Дэмиану. И вдруг поняла, насколько близко каждый раз всё приближалось к катастрофе. «Если бы не он...» — тихо произнесла я. «Ларс был бы мёртв». – Закончил он. Ответ прозвучал без тени сожаления. Именно это испугало меня сильнее всего. Не жестокость, не ненависть, не угрозы - уверенность. Абсолютная, непоколебимая уверенность человека, который до сих пор считает, что поступил правильно. Я медленно вдохнула. Страх никуда не исчез. Наоборот. С каждой минутой он становился только сильнее. Потому что чем больше мужчина рассказывал, тем яснее становилось: передо мной не человек, потерявший контроль. Он никогда его не терял. Именно поэтому я всё ещё была жива. Пока. «Тогда почему я всё ещё здесь?» Он слегка нахмурился. «Что ты имеешь в виду?» «Ты рассказываешь мне всё это уже почти час». Я заставила себя пожать плечами. «Лица не скрываешь. Историю рассказываешь. Признаёшься в убийствах». Мужчина внимательно посмотрел на меня, прищурился, а потом заметно расслабился, будто наконец принял какое-то решение. На секунду мне показалось, что он наконец понял, к чему именно я веду. Но потом лишь спокойно ответил: «Потому что ты должна понять». По спине пробежал холодок… или это была капля пота…? «Понять что?» «Что люди не меняются». – Он задумался на мгновение - «Они притворяются, обещают, раскаиваются, говорят правильные слова». - он слегка склонил голову. - «А потом снова делают то же самое». Я смотрела на него молча. «Грег не изменился. Винстон не изменился. Ларс не изменится. Большинство людей в Оазисе тоже». В его голосе снова появилась та самая фанатичная убеждённость. «Они считают себя особенными». «И поэтому заслуживают смерти?» Он не ответил сразу. «Поэтому заслуживают последствий». "Господи... Нет. С ним бесполезно спорить". Каждое возражение он уже слышал раньше. Каждый аргумент давно разобрал и разложил по полочкам. Мне нужно было другое. Информация, время, любая зацепка. «И я тоже?» На этот раз он смотрел прямо мне в глаза. Долго, испытующе. «Ты защищала Ларса». Я едва не закатила глаза. «Вот уж преступление века». «Ты помогала ему». «Работа такая». «Ты помогала человеку избежать ответственности». Внутри шевельнулось раздражение. «Ты вообще слушаешь сам себя?» Он ничего не ответил. Я покачала головой. «Ларс не убивал твою мать, не увольнял её, не предавал её. Даже про тебя не знал. И о своём происхождении тоже не знал». Мужчина неожиданно усмехнулся. И от этой усмешки мне стало ещё хуже. «Вот поэтому вы все одинаковые». «Кто — вы?» «Люди вроде тебя». Я нахмурилась. «Это какие?» «Те, кто всегда находят оправдание». Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Потом я решила рискнуть. «У тебя хотя бы имя есть?» Впервые за весь разговор он задумался. Будто вопрос оказался важнее, чем должен был. Потом всё же ответил: «Кристофер». Я кивнула. «Приятно познакомиться, Кристофер». «Не думаю». «Я стараюсь быть вежливой». На этот раз он даже усмехнулся. Коротко, почти искренне, странно пугающе. Потому что на секунду я увидела не убийцу, не фанатика, не человека в капюшоне, а обычного мужчину. И это делало всё происходящее ещё страшнее. Кристофер посмотрел на часы. Всего одно движение, но внутри у меня мгновенно что-то оборвалось. Разговор подходил к концу. Он тоже это понял. «Думаю, достаточно вопросов». Я почувствовала, как сердце пропустило удар. «А мне кажется, я только начала». «Нет». Голос снова стал холодным, спокойным, окончательным. Кристофер медленно поднялся со стула. «Пора заканчивать». Сердце заколотило с такой силой, будто хотело выпрыгнуть из груди, ища спасения. Перед глазами картинка начала плыть, словно я собиралась отключиться. По телу пробежала уже нескрываемая дрожь. "Вот и всё. Я люблю тебя, Кларенс".

Кларенс

             В машине стояла тяжёлая тишина. За окнами проплывали огни Оазиса, ровные дорожки, дорогие виллы и идеально подстриженные кусты. Всё выглядело спокойно. Слишком спокойно для места, где несколько часов назад бесследно исчез человек. Я крепче сжал руль. Хлоэ исчезла. Мысль крутилась в голове по кругу уже который час, стирая всё остальное. Флешка, Винстон, Сьюзен, компромат, расследование. Всё это словно отодвинулось куда-то на второй план. Потому что она исчезла. Я уже видел подобное раньше. Слишком много раз. Первые часы всегда самые важные. Именно они решают, найдёшь ты человека живым или потом будешь неделями изучать фотографии с места преступления. Я слишком хорошо это знал, поэтому сейчас меня буквально выворачивало изнутри от собственной беспомощности. На заднем сиденье Ларс машинально гладил Дарко по голове. Пёс лежал рядом, положив морду ему на бедро. После ранения он выглядел измученным, но хотя бы был жив. Ларс смотрел в окно и молчал. Даже для него это было непривычно. Дэмиан сидел рядом и периодически проверял телефон. Ничего… никаких звонков, никаких сообщений, никаких следов. Раздражает. Я раньше часто задавался вопросом: почему люди всегда так гипнотизируют телефоны? Это ведь никогда не помогает, действия эффективнее. А теперь и сам был готов делать тоже самое. Тревога обезоруживает. Страх парализует. И как итог – обнажаются все эмоции, контроль трещит по швам, от бессилия хочется выть. Лишь бы она услышала, лишь бы оказалась рядом. Живая, невредимая, моя. Я снова посмотрел на экран планшета, куда Ларс загрузил карту полуострова. Проверили по три раза все места, где был хотя бы потенциальный шанс найти Хлоэ. Каждый выход, к которому могли привести любые отклонения от маршрута Ларса. Ноль, абсолютный. В какой-то момент я поймал себя на мысли, что начинаю мысленно просчитывать худшие варианты развития событий. И сразу же оборвал себя. "Нет. Не сейчас. Не смей". Потому что стоило позволить воображению сделать ещё один шаг, и перед глазами появлялись вещи, которые я не хотел видеть даже в собственных мыслях. Дэмиан нарушил молчание первым. «Если флешка была у Хлоэ, то всё очень плохо». Я промолчал. Он продолжил: «Кларенс, я серьёзно. Если её забрали вместе с накопителем, всё дело может развалиться». Я почувствовал, как напряглась челюсть. «У нас нет резервной копии. Нет доступа к серверам. Нет прямых доказательств. Если информация была только там...» «Замолчи». Голос прозвучал тихо, но друг слишком хорошо меня знал, чтобы понять, что сейчас я готов ударить даже его. Дэмиан повернулся ко мне. «Я просто пытаюсь оценить ситуацию». «Замолчи, Дэм». Несколько секунд он смотрел на меня. Наверное, пытался понять, что именно сейчас происходит в моей голове. Потому что обычно я никогда не реагировал так. Никогда. Даже когда дела шли ко дну. Даже когда расследование рассыпалось на глазах. Даже когда руководство давило сверху. Я всегда оставался спокойным. Но не сегодня. «Кларенс...» Удар ладони о руль прозвучал настолько резко, что Дарко вздрогнул. «Да плевать мне на эту чёртову флэшку!» Слова вырвались раньше, чем я успел их остановить. В машине мгновенно стало тихо. Даже пёс поднял голову и уставился на нас. Я смотрел на дорогу и чувствовал, как внутри наконец прорывается всё то, что я безуспешно пытался держать под контролем последние часы. «Плевать на расследование». - Голос становился всё жёстче. - «Плевать на дело». Я перевёл взгляд на Дэмиана. «Плевать на Винстона, на Сьюзен, на весь этот чёртов Оазис». Дэмиан молчал. Я видел его боковым зрением. Он даже не пытался перебить. Потому что впервые за много лет видел меня таким. «Если через десять минут мне скажут, что можно посадить каждого из них за решётку… Если ради этого придётся пожертвовать Хлоэ...» — я покачал головой. — «Я собственными руками…». После этих слов в салоне снова повисла тишина. Только теперь она была другой. Ярость постепенно уходила, оставляя после себя голую правду. Которую я и сам до конца не хотел признавать. Потому что всё произошло слишком быстро, не вовремя, неправильно. Я вспомнил нашу первую встречу. Её язвительность. Её бесконечное желание спорить. Вспомнил, как она смеялась, как закатывала глаза. Как потом делала вид, что ей плевать на меня и между нами ничего нет и быть не может. Как испугалась моей ревности к Шейду. Господи... Даже сейчас она наверняка пытается делать вид, что в этом мире её ничего не волнует, держит на лице маску холодного безразличия. Наверняка даже пытается что-то узнать. От этой мысли внутри стало одновременно легче и хуже. Потому что именно так она и поступила бы. Если была жива. Я сразу же запретил себе продолжать эту мысль. "Нет. Хлоэ умная. Она быстро поймёт, с кем имеет дело. Не станет провоцировать. Не станет рисковать без необходимости." Дэмиан тяжело выдохнул, долго молчал, а потом тихо произнёс: «Извини». Я повернул голову. Друг смотрел в окно. Не на меня. «Я не это имел в виду». Несколько секунд никто не говорил. Потом он всё же добавил. «Честно говоря, я не думал, что всё настолько серьёзно». С заднего сиденья послышалась невесёлая усмешка. «Мне казалось, это стало очевидно ещё неделю назад». Дэмиан оглянулся. Ларс впервые за весь разговор посмотрел прямо на него. «Я думал, это очередная история Фейна». «Нет». Ответил я раньше, чем успел подумать. Одно слово. Короткое, безоговорочное. И почему-то именно оно сказало больше, чем всё остальное. Дэмиан замер, а потом неожиданно улыбнулся, понимающе. «Вот оно что». Я ничего не ответил. Потому что отвечать было нечего. Ларс снова опустил руку на голову Дарко. «И вообще человек всегда важнее». Дэмиан покачал головой. «Я знаю». «Спишу это на нервы». - Ларс посмотрел на Дэма с явным осуждением. В машине снова стало тихо. На этот раз никто не спорил. Потому что Ларс был прав. Флешка была уликой, делом, работой. Хлоэ была человеком. На остальное плевать. Тишина снова заполнила салон. Только теперь она была другой. Не той тяжёлой, беспомощной тишиной последних часов. Эта заставляла думать. Я смотрел на дорогу и прокручивал всё по кругу уже, наверное, в сотый раз. «Ларс, когда ты дал Хлоэ сигнал действовать? До своего перфоманса?» Он ответил моментально. «После. Залил видео, выехал за ворота Оазиса и написал ей. Дальше ты знаешь». Слишком вовремя, удобно. Так не бывает. Я ещё крепче сжал руль. Кто-то воспользовался шумом ровно так же, как хотели и мы. За окном мелькнули огни очередной виллы. Дарко тихо сопел на заднем сиденье. Ларс машинально гладил его по голове, уставившись куда-то в окно. Дэмиан снова проверял телефон. Безрезультатно. Меня уже начинало раздражать даже это. Никто не звонил, никто не писал, никаких требований, никаких зацепок. Одно сплошное ничего. «Давайте ещё раз». Дэмиан повернул голову. «Что?» «С самого начала». Я ненадолго замолчал. «Ларс заливает видео в сеть». Ларс кивнул. «Потом Хлоэ идет к серверам». «Потом спустя время мы находим Ларса. Прошло не больше трёх часов». - Продолжил Дэмиан. Я кивнул. Несколько секунд никто ничего не говорил. Потом неожиданно заговорил Ларс. «Знаешь, что меня смущает?» Я посмотрел на него через зеркало. «Что?» Он нахмурился. «Сьюзен». Я почувствовал, как внутри что-то зацепилось за это имя. «Продолжай». Ларс задумался. «Этот псих…» - Он ненадолго замолчал. - «Он ведь не просто так схватил Хлоэ». «Мы уже поняли». «Нет». - Он покачал головой. - «Я о другом». Дарко лениво пошевелил ушами. «Каждый раз всё каким-то образом связано со Сьюзен». Я нахмурился. Дэмиан тоже повернулся к нему. «Объясни». «Три года назад нападают на тебя». Ларс посмотрел на Дэмиана. «Потом Хлоэ ссорится со Сьюзен». Пауза. «После этого её пугают на парковке». Я почувствовал, как напряглись плечи. Я сразу вспомнил, как Хлоэ рассказала мне о том вечере. «Потом история с компроматом». - Продолжил он. - «Винстон обошёлся со Сьюзен жёстко. Он раньше не кричал на неё. Никогда. При мне во всяком случае». - Ещё одна пауза. - «Потом пытаются убить меня». В машине стало тихо. Я поймал себя на том, что мысленно снова возвращаюсь к рассказу Хлоэ. К их конфликту, парковке, к словам Сьюзен. К тому, как яростно она реагировала на любую критику. Слишком много совпадений. «Ты считаешь, что убийца связан с ней». Ларс пожал плечами. «Я считаю, что ему не всё равно, когда её обижают». Дэмиан медленно выдохнул. «Чёрт». Да. Именно. Чёрт. Потому что если это правда, то всё становилось намного интереснее. И намного хуже. Я несколько секунд молчал. Потом спросил. «Ларс». Он поднял голову. «Мне нужно имя». «Какое имя?» «Того, кто мог быть рядом со Сьюзен достаточно долго». Я посмотрел на него через зеркало. «Кто-нибудь, кого она опекала. Кому помогала. За кого переживала сильнее остальных». Ларс нахмурился. Сначала я решил, что он сейчас покачает головой. Но потом его взгляд изменился. Совсем немного. Он что-то вспомнил. Я заметил это сразу. «Ларс». Он поднял глаза. «Что»? «Ты кого-то вспомнил». Несколько секунд он молчал. Потом медленно выдохнул. «Возможно». У меня внутри всё мгновенно собралось в тугой узел. Впервые за последние часы появилась хоть какая-то зацепка. «Кого?» Ларс опустил взгляд на Дарко. «Одного парня». - Пауза. - «Я могу ошибаться…» «Не мямли малой! На кону её жизнь, чёрт тебя дери»! «Кристофер». Имя ничего мне не сказало. Ни одной ассоциации, дела, ориентировки. Просто имя. А потом Ларс добавляет. «Сын Сьюзен. Он редко показывался рядом с ней. Она будто сама не хотела, чтобы о нём кто-то знал. Но ближе него у Сьюзен никого нет». Я почувствовал, как сердце впервые за долгое время начинает биться чуть быстрее. Не от страха. От надежды. Потому что впервые за весь этот чёртов день мы, возможно, двигались не вслепую.       Оазис никогда не спал. Даже сейчас, глубоко за полночь, в окнах вилл горел свет, по дорожкам ездили электрокары, а где-то вдалеке продолжал шуметь фонтан. Слишком живой для места, где прямо сейчас кто-то боролся за свою жизнь. Я остановил машину возле Вьера-Тауэр. Кабинет Сьюзен находился на первом этаже. Когда мы вошли, она сидела за своим столом и смотрела прямо на нас. Будто уже ждала, будто знала, что мы придём. На ней всё ещё был идеально сидящий деловой костюм. Волосы неизменно зачёсаны назад, макияж безупречен. Только глаза выглядели уставшими. Ларс вошёл первым. Она посмотрела на него лишь мельком. Потом перевела взгляд на меня.        «Мистер Фейн». Я ничего не ответил. Сьюзен слегка нахмурилась. «Полагаю, вы нашли что-то важное». «Да». Она ждала продолжения. Я не торопился. Пусть нервничает, сама заполняет паузы. Ларс остался чуть позади, Дэмиан молчал. «Тогда я внимательно слушаю». «У вас есть сын». Лицо Сьюзен осталось неподвижным. Почти. Если бы я не наблюдал за людьми всю жизнь, ничего бы не заметил. Зрачки расширились, совсем немного, на долю секунды. Однако мне хватило для того, чтобы понять – нервничает. Потом всё исчезло. «Не понимаю, какое отношение это имеет к происходящему». «Его зовут Кристофер». Тишина. Одна секунда, две, три. Сьюзен выдержала паузу идеально. Почти идеально, но я уже видел достаточно - попал. «Продолжайте». «Хлоэ исчезла». «Мне очень жаль». «Её похитили». «Это серьёзное обвинение». «Кристофер похитил её». Впервые за весь разговор Сьюзен отвела взгляд. Всего на мгновение, которого оказалось достаточно. Потому что невиновные люди так не делают. Я почувствовал, как внутри начинает складываться картинка. Медленно, но уже без пробелов. «Где он?» «Не имею понятия». «Где ваш сын»? «Я не обязана отвечать на подобные вопросы». «Ошибаетесь». Голос прозвучал жёстче, чем я планировал. Сьюзен тоже это услышала. «Вы забываетесь, агент». «Нет». Я сделал шаг вперёд. «Это вы забываетесь». Она холодно усмехнулась. «И что же изменилось?» «Хлоэ». На этот раз пауза возникла уже с её стороны. Небольшая, но снова заметная. «Думаю, ваша объективность сейчас несколько страдает. Вы ведь профессионал, мистер Фейн». «Полагаю, вы прекрасно знаете, где находится ваш сын». «А я полагаю, что вы отчаянно ищете виноватого». Несколько секунд мы смотрели друг на друга. Потом Сьюзен неожиданно достала телефон. Ларс напрягся, Дэмиан тоже, а я не сводил с неё глаз. «Что вы делаете?» «То, что нужно было сделать намного раньше». Она открыла контакты. Нашла один номер и нажала вызов. Никто не произнёс ни слова. Три гудка… длиной в вечность. Я уже начал думать, что он не ответит. Потом в динамике раздался мужской голос. «Мам». Настолько спокойный, что у меня внутри что-то неприятно сжалось. Сьюзен едва заметно выдохнула, но я увидел. Тяжело было оставаться агентом, когда тронули моё. «Кристофер». «Да?» Пауза. «Как у тебя дела?» Несколько секунд в трубке стояла тишина. Потом послышался тихий смешок. И почему-то именно он заставил меня напрячься сильнее. «Странный вопрос для такого времени суток». Сьюзен улыбнулась. Слишком натянуто, быстро. «И всё же». Новая пауза. Я видел, как Ларс переводит взгляд с неё на меня, Дэмиан тоже замер. Мы все ждали. «Неплохо». — наконец ответил Кристофер. — «Я как раз закончил разговаривать с одной очень любопытной пиарщицей». У меня внутри всё оборвалось. Ларс резко поднял голову, Сьюзен застыла. Всего на секунду, но этого хватило. "Она не знала. Чёрт возьми. Она действительно не знала. Кого ты вырастила, чокнутая"? До этого момента она всё ещё могла надеяться, что мы ошиблись. Что это очередная теория, очередной тупик. Но сейчас услышала подтверждение собственными ушами. И впервые за весь разговор потеряла контроль. Совсем немного. Настолько, что заметил бы только человек, который годами допрашивал подозреваемых. Пальцы на телефоне дрогнули. «Кристофер...» «Да?» Его голос оставался спокойным, даже довольным. Будто происходящее доставляло ему какое-то извращённое удовольствие. Сьюзен медленно поднялась из-за стола. «Что происходит?» В трубке снова послышался смешок. «Мама, ты ведёшь себя странно. К тебе приходил ухажёр мисс Бёрнс?» Я почувствовал, как напряглась каждая мышца. "Значит знает. Следил, понимал, кто я". Понимал гораздо больше, чем мы рассчитывали. Рядом тихо выругался Ларс. Дэмиан едва заметно качнул головой. "Молчи. Не сейчас. Не выдавай себя". «Кристофер». Теперь в голосе Сьюзен появились новые нотки - тревога. Настоящая, первая за весь вечер. «Где ты сейчас?» «В своём любимом месте». «С кем ты»? Пауза. Слишком длинная, опасная. «Мам». Он произнёс это почти ласково. «Неужели ты тоже решила задавать неправильные вопросы?» Я почувствовал, как рука сама легла на кобуру. Неосознанно, инстинктивно. Профессиональная привычка. Потому что каждая секунда разговора звучала всё хуже. Дэмиан заметил это первым и слегка коснулся моего локтя. Совсем незаметно, но смысл был понятен. "Не сейчас". Сьюзен тоже увидела движение. Наши взгляды встретились. И впервые за весь вечер я увидел в её глазах страх. Не за себя. За него. «Крис». Теперь её голос стал мягче, почти материнским. «Послушай меня внимательно». - Тишина. - «Не спеши делать глупости. Зачем тебе эта девчонка»? Я замер, Ларс тоже, даже Дарко поднял голову. Потому что это была не просьба человеку, который только что похитил девушку. Это была просьба человеку, которого она слишком хорошо знала. И боялась. «Подожди немного». - Пауза. - «Хорошо»? В трубке стало тихо. Потом Кристофер негромко спросил. «Зачем? Она больше не посмеет портить тебе жизнь». Сьюзен закрыла глаза. Всего на мгновение. «Я сейчас приду к тебе сама, хорошо сынок»?

Хлоэ

Кристофер уже поднёс нож к моей щеке, когда его телефон издал пугающе громкий звук. Он тихо выругался, взял телефон в руки и повернулся ко мне. «Кляп нужен»? - Я отрицательно покачала головой - «Хорошо». Он включил громкую связь. После недолгого разговора с матерью, я поняла ужасную вещь – Сьюзен и сама его боится, а значит на "амнистию" от серийного убийцы рассчитывать не стоит. И всё же я позволила себе вдохнуть чуть глубже, почти с облегчением. Странно, но именно змея-Сьюзен подарила мне ещё несколько минут жизни. Благодарности, однако, я не почувствовала. Каковы шансы, что Кларенс был сейчас с ней рядом? Я не понимала, что делать, что говорить, как выиграть хоть несколько жалких минут, дать ребятам фору, увеличить шансы на спасение. Рук я уже практически не чувствовала, паника просачивалась в каждую клеточку тела и холодная логика стала уступать инстинктивному страху за жизнь. Шестерёнки в голове крутились уже не так активно, но неожиданно нужный вывод просочился сквозь ворох хаотичных мыслей. "Сьюзен напугана. Она не знала, что её отпрыск схватил меня. Но как…? Кларенс. Ищет. Хвала богам… Всё не зря". Флешка в чашке лифа стала ощутимее, словно напоминая о себе. В груди разливалась надежда, крохотная, но её было достаточно. Ровно настолько, чтобы снова стало страшно. Потому что надежда означала одно — я ещё не смирилась. До этого момента всё было проще. Пока Кристофер рассказывал свою историю, пока я задавала вопросы, пока удавалось удерживать разговор, мозг цеплялся за задачу. Анализировал, искал слабые места, просчитывал варианты. Сейчас же их почти не осталось. Только ожидание, а оно всегда страшнее действия. Я медленно выдохнула через нос и заставила себя посмотреть на Кристофера. Он стоял в нескольких шагах от меня, задумчиво рассматривая погасший экран телефона. Странно, но что-то изменилось, словно звонок Сьюзен выбил его из привычного ритма. Не остановил, не переубедил, но заставил задуматься. Лезвие ножа всё ещё поблёскивало в его руке. Я невольно проследила за этим движением и тут же отвела взгляд. "Нет. Нельзя показывать страх. Он и без того его чувствует". Наверное, впервые за весь вечер мне по-настоящему захотелось домой. Не в свою квартиру, а туда, где нет сырости, плесени и человека, который считает убийства проявлением любви. Глупая мысль, наверное, совершенно бесполезная, но именно она почему-то заставила болезненно сжаться горло. Я вспомнила Кларенса, его дурацкую самоуверенность, манеру постоянно меня подкалывать, привычку смотреть так, будто он уже знает, что я скажу дальше. Вспомнила наш первый завтрак, поцелуи, обещание поужинать вместе. И неожиданно поймала себя на мысли, что больше всего на свете хочу услышать его голос., хотя бы один раз. Просто убедиться, что всё это ещё существует. Что у меня всё ещё есть завтра. Я резко зажмурилась. "Нет, не сейчас. Если начну думать об этом, точно сломаюсь, а ломаться нельзя. Пока я жива — игра не закончена".       Я слегка повела плечами, чтобы минимально размять мышцы. Не так ужасно, как я думала изначально – руки онемели не полностью, в отличии от ягодиц, ноги, застывшие в одном положении ответили лёгкой болью на попытку пошевелиться. Во рту сухо, едва ощутимая тошнота, одежда неприятно липла к телу. В целом, не критично, однако приятного мало. Я перевела взгляд на Кристофера. Лицо выражало лёгкое недоумение, он напряжённо пытался понять, что изменилось. Мысли в моей голове сменяли друг-друга слишком быстро, не давая возможности зацепится за сознание. Я выдала первое, что пришло мне в голову.       «Она напугана, не так ли»?       Фанатик несколько раз моргнул, и спустя пару секунд посмотрел на меня, словно только что вспомнил о моём существовании. Но ответил уверено, без эмоиций.       «Нет».       «Напугана». – Пауза. - «И боится она не за меня».       Я внимательно смотрела на мужчину, изучая реакцию. Ни один мускул на лице не дрогну. Лишь глаза были чуть шире открыты. Достаточно, чтобы понять "Разрыв шаблона произошёл. Нужно лишь убедить его, что я права". Я продолжила давить.       «Ты ведь слышал её голос».       Он замер. Произнёс негромко, но жёстко.       «Замолчи».       «Она боится тебя Кристофер».       Фанатик отвёл взгляд. Затем сделал шаг в сторону, потом второй. И вот он уже нарезает круги по комнате, как загнанный в клетку хищник. Не кричит, не ругается, не бьёт стены кулаками, только глаза немного бегают, будто он пытается что-то найти. Буквально через минуту я услышала его негромкий бубнёж куда-то в пространство.       «Она просто не понимает. Так нужно».       «Она переживает». – Вмешалась я спокойно.       «Она всегда переживает».       «Ты пытаешься убедить её или себя»?       Он резко останавливается и поворачивает ко мне голову. «Замолчи». «Почему? Потому что я права»? Он отвернулся, впервые за весь вечер. Просто отвернулся. Несколько секунд стоял спиной. Потом ударил кулаком в стену. Не сильно, скорее от бессилия. «Замолчи, Хлоэ». «Она боится тебя». «Я сказал замолчи»! Голос сорвался. "Попала". Он было подался в мою сторону, но остановившись, развернулся и направился к двери. Дойдя до выхода, повернулся ко мне всем телом, и с издевательской усмешкой на лице сказал. «Никуда не уходи, пиар-агент. Я скоро вернусь». И вышел за дверь.