Глава 11. Да здравствует хаос. Часть 2

Глава 11. Да здравствует хаос. Часть 2

Через минуту после того как Ларс опубликовал видео

Хлоэ

Телефон вибрирует ровно в тот момент, когда я заканчиваю просматривать фотографии с сегодняшней съёмки. Я даже не смотрю на экран сразу. Последние несколько дней каждый второй звук телефона заставляет ожидать плохих новостей. Это становится утомительным быстрее, чем хотелось бы признать. Только когда вибрация повторяется, я откладываю камеру в сторону и беру телефон. Сообщение от Ларса. На секунду становится легче. На одну короткую секунду, а потом я читаю текст.       Ларс: Кажется, сегодня вечером мне всё-таки удалось испортить кому-то настроение. Если вы со мной солидарны, то давайте пустим немного хаоса по венам.       Несколько секунд просто смотрю на экран. Потом закрываю глаза. "Ты издеваешься. Нет, серьёзно. Ты просто невозможный идиот". Любой другой человек увидел бы очередную дурацкую шутку. Ларс любит подобные формулировки. Половина его сообщений выглядит так, будто их писал саркастичный сценарист с хроническим недосыпом. Но несколько часов назад в фотокомнате мы договаривались совсем о другом. Сигнал, так, чтобы поняла только я. И вот сейчас этот сигнал лежит передо мной на экране. Я открываю браузер почти машинально. Новости появляются быстрее, чем успеваю ввести запрос. Первый заголовок, второй, третий. Потом видео, включаю. Ларс сидит напротив камеры в чёрной одежде и выглядит так спокойно, что от этого становится не по себе. «Меня зовут Ларс Вьера»...       Дальше я уже не слушаю. Потому что понимаю главное. Он сделал это. Этот псих действительно сделал это. Я чувствую, как по позвоночнику медленно проходит холодок. Всё. Обратной дороги больше нет. Через несколько минут Оазис превратится в растревоженный улей. Через десять Винстон начнёт ломать мебель. Через пятнадцать охрана будет проверять всё, что способно двигаться. Через час половина города будет обсуждать только одну тему. А Ларс...Я смотрю на последнее сообщение ещё раз. Телефон уже недоступен. "Ну конечно". Потому что именно так он и поступил бы. Сначала бросить гранату, потом исчезнуть. "Ненавижу тебя". Мысль получается настолько искренней, что я почти улыбаюсь. Почти, потому что сейчас не до улыбок. Я слишком хорошо помню его лицо в фотокомнате – спокойное, даже слишком. Так выглядят люди, которые уже приняли решение и никому не собираются позволять его изменить. Меня вдруг накрывает очень неприятное чувство. Не страх. Пока рано бояться. Скорее понимание того, что сегодняшний вечер может закончиться намного хуже, чем мы предполагали. Потому что план этот выглядел безумным. Но до этой секунды он оставался теорией. Теперь теория превратилась в реальность. Я быстро поднимаюсь из кресла. Комната сразу кажется тесной. В голове одна мысль сменяет другую. "Винстон… Охрана… Камеры… Время… его как раз и мало". Ларс специально выбрал момент, когда внимание всей башни будет приковано к нему. К новостям, к журналистам, к кризису, к его поискам. Это окно долго не продержится - максимум час. Скорее меньше. А потом Винстон начнёт искать меня. Если я собираюсь попасть на восемьдесят шестой этаж, делать это нужно сейчас. Не через полчаса. Не после дополнительных проверок, не когда станет безопаснее, сейчас. Я подхожу к шкафу и вытаскиваю тёмную куртку. Руки двигаются автоматически. Телефон, ключи от машины, чёрная флешка Кларенса. "Кларенс. Насколько он осведомлён о происходящем? Предупредить его? Н-нет… не стоит. Не позволит рисковать, вмешается. Дав флешку мне, он выразил своё доверие. Я должна хотя бы попробовать справится". Голова в это время занята совсем другим. Перед глазами снова всплывает тот разговор. Полутьма в фотокомнате, Ларс, сидящий на столе, его спокойный голос. Схема этажей, слепые зоны, лифты для персонала. служебные коридоры, маршрут, который он изучал несколько дней подряд. Тогда всё это звучало как очередная безумная идея. Сейчас внезапно оказывается единственным шансом. Я запираю дверь и быстро иду к лифту. В груди появляется неприятная тяжесть. Не потому что страшно, а потому что теперь начинается часть плана, которую уже нельзя обсудить, нельзя перепроверить, нельзя остановить. Можно только идти вперёд. И где-то глубоко внутри меня появляется ещё одна мысль, самая неприятная из всех. "Если Ларс отключил телефон сразу после публикации видео, значит он не собирается контролировать последствия". А это означает только одно. "Он рассчитывает, что кто-то сделает это вместо него". И почему-то мне совершенно не нравится тот факт, что этим человеком, оказалась я.Отправлять СМС Кларенсу было рискованно. Если Винстон закинул сеть, то возможно приложение отслеживает мои сообщения. Нельзя обсуждать с Кларенсом Ларса. Иначе будут вопросы.

Ultra Sunn — Broken Monsters

Телефон исчезает в кармане раньше, чем я успеваю ещё раз посмотреть на экран. Сообщение Ларса продолжает крутиться в голове вместе с его проклятым видео, которое уже наверняка разлетается по всем новостным лентам города. Если судить по скорости, с которой СМИ обычно набрасываются на любые скандалы, сейчас в кабинете Винстона начинается что-то очень похожее на конец света. И именно на это Ларс рассчитывал с самого начала. Пока все будут смотреть на него, кто-то должен успеть добраться туда, куда смотреть никто не собирается.       Я быстро пересекаю территорию Вьера-Тауэр, стараясь не привлекать лишнего внимания. Это оказывается удивительно просто. Люди вокруг продолжают заниматься своими делами, разговаривают, смеются, сидят в ресторанах и прогуливаются вдоль подсвеченных дорожек. Со стороны всё выглядит спокойно и даже красиво. Если не знать правду, можно поверить, что это действительно идеальное место для жизни. Только теперь я слишком хорошо понимаю, сколько гнили скрывается за этим фасадом.       Северное крыло появляется впереди быстрее, чем мне хотелось бы. Чем ближе я подхожу, тем отчётливее вспоминаю сегодняшний раговор в фотокомнате. Схему башни на мониторе. Красные отметки. Спокойный голос Ларса, который рассказывал о системе безопасности так, словно обсуждал прогноз погоды. Тогда всё это казалось очередной безумной идеей. Сейчас каждая мелочь внезапно приобретает значение. Служебная дверь выглядит совершенно обычной. Именно поэтому на неё никто не обращает внимания. Я прохожу мимо, делая вид, что просто иду дальше по коридору, затем возвращаюсь, быстро набираю код и слышу тихий щелчок замка. Сердце неприятно ударяется о рёбра. Вот теперь начинается та часть плана, которую уже нельзя обсуждать, анализировать или откладывать на потом.       Внутри пахнет металлом, старой проводкой и пылью. Дверь закрывается за моей спиной почти бесшумно. Несколько секунд я стою на месте, прислушиваясь к звукам здания. Где-то наверху гудит вентиляция. Где-то далеко работает лифт. Больше ничего. Вся роскошь Вьера-Тауэр остаётся снаружи. Здесь башня выглядит совсем иначе. Как огромный механизм, спрятанный под дорогой оболочкой.       Я начинаю подниматься по лестнице и почти сразу чувствую, как отзываются мышцы ног. После моего забега на каблуках прошло слишком мало времени. За последние недели организм успел привыкнуть к постоянному напряжению, но это не значит, что он всё забыл. Боль не острая. Скорее тупая и надоедливая. Такая, которую можно игнорировать ровно до тех пор, пока не придётся подниматься на десятки этажей по технической лестнице. "Прекрасно". Ларс, конечно, об этом даже не подумал. Или подумал и решил, что я справлюсь. Что характерно — это раздражает ещё сильнее. "Ладно. Справедливости ради, Ларс не знает, что меня вчера вечером преследовали снова". Я продолжаю подниматься, считая пролёты скорее для порядка, чем по необходимости. Перед глазами неожиданно всплывает лицо Кларенса. Не то, каким его обычно видят окружающие — спокойным, собранным, почти равнодушным. А то, которое я увидела в фотокомнате, когда Ларс начал объяснять маршрут. Тогда он был зол, по-настоящему, настолько, что даже не пытался это скрывать. Не из-за флешки, не из-за Винстона, не из-за всей этой безумной затеи, из-за меня. От этой мысли внутри становится неожиданно неуютно. Потому что я прекрасно помню взгляд, которым он смотрел на Ларса, когда понял, что меня уже не переубедить. И ещё лучше помню момент, когда он всё-таки протянул флешку. Кларенс ненавидел этот план, но всё равно помог. Наверное, именно это беспокоит меня сейчас больше всего.       Я начинаю подниматься по лестнице, стараясь двигаться ровно, без спешки, без резких движений. Ларс был прав в одной важной вещи: люди замечают не тех, кто нарушает правила, а тех, кто выглядит так, будто нарушает правила. Поэтому я просто иду вперёд, словно имею полное право здесь находиться. На одной из площадок появляется первая камера. Та самая. Я узнаю её сразу. Ларс едва ли не по секундам объяснял задержку поворота объектива. Тогда мне казалось, что он преувеличивает. Сейчас выясняется, что не преувеличивал вообще ничего. Я дожидаюсь нужного момента и спокойно прохожу дальше. Камера продолжает движение в противоположную сторону. Даже не замечает меня. Странно, но это пугает. Потому что система действительно оказывается дырявой. Потому что маршрут действительно работает. Потому что Ларс действительно всё это проверял. Неделю, один. С собакой на поводке. Я невольно вспоминаю выражение лица Кларенса в тот момент, когда он понял масштаб подготовки. Тогда он выглядел человеком, которому внезапно показали не план, а приговор. Кажется, теперь я начинаю понимать почему. Чем выше я поднимаюсь, тем сильнее становится ощущение, что сегодняшний вечер начался задолго до публикации видео. Возможно, ещё в тот день, когда Ларс впервые решил проверить маршруты охраны. Возможно, раньше. Сейчас это уже не имеет значения. Значение имеет только одно — добраться до восемьдесят шестого этажа раньше, чем Винстон поймёт, что настоящий удар нанесли вовсе не через новости. К восьмидесятому ноги начинают откровенно протестовать. Сначала это была просто неприятная тяжесть в мышцах. Потом усталость. Теперь каждая ступенька ощущается отдельным напоминанием о том, что последние недели мой организм жил в режиме, который нормальным назвать нельзя даже с большой натяжкой. "Замечательно». Я хватаюсь рукой за перила и ненадолго останавливаюсь на очередной площадке. Сердце бьётся быстрее обычного, дыхание становится тяжелее. Не настолько, чтобы остановиться, но достаточно, чтобы злиться ещё сильнее. На Ларса, на Винстона, на всю эту безумную семейку, которая каким-то образом умудрилась превратить мою жизнь в криминальный сериал с очень плохим сценарием. "Если выберемся живыми, я его убью сама". Мысль получается настолько искренней, что даже немного помогает. Я заставляю себя двигаться дальше. Восемьдесят первый, восемьдесят второй, восемьдесят третий… Где-то между ними я окончательно перестаю считать ступени и просто поднимаюсь вверх, сосредоточившись на дыхании. Техническая лестница остаётся пустой. Никто не появляется навстречу. Никто не открывает двери на промежуточных этажах. Даже гул вентиляции постепенно становится тише. Именно это начинает беспокоить. Потому что большие здания никогда не бывают по-настоящему тихими, особенно такие. Вьера-Тауэр живёт круглые сутки. Здесь постоянно работают системы охлаждения, лифты, серверы, охрана, персонал. Всегда есть какой-то фоновый шум. Что-то гудит, щёлкает, пищит, двигается. Сейчас же создаётся ощущение, будто башня затаила дыхание. Наконец появляется нужная отметка - «86». Я останавливаюсь перед дверью и несколько секунд просто стою, пытаясь восстановить дыхание. Ладонь неприятно вспотела вокруг флешки. "Ладно. Вот мы и здесь". Перед глазами неожиданно всплывает лицо Ларса из фотокомнаты. Спокойное, сосредоточенное, будто он объяснял не проникновение в личный архив собственного отца, а маршрут до ближайшей кофейни. «Когда выйдешь в технический коридор, сразу налево. Не спеши. Там две двери подряд. Первая ведёт в серверную. Вторая нужна тебе». «Откуда ты вообще всё это знаешь»? «Хлоэ, я буквально вырос в этой башне». Тогда это прозвучало почти смешно. Сейчас — нет. Я медленно выдыхаю и нажимаю ручку. Дверь открывается без единого звука. За ней оказывается длинный технический коридор, освещённый холодными белыми лампами. Здесь заметно прохладнее. Воздух пахнет металлом, пластиком и работающей электроникой. И снова тишина, Слишком много тишины. Я осторожно выхожу из лестничной клетки и позволяю двери закрыться за спиной. Щелчок замка звучит неожиданно громко. После этого становится совсем неуютно. Коридор пуст, никакой охраны, никаких сотрудников, никаких голосов. Только ровный свет ламп под потолком и бесконечная линия одинаковых дверей. "Нет. Мне это не нравится. Очень не нравится". Но времени на сомнения уже нет. Я поворачиваю налево и начинаю идти дальше, вспоминая каждую деталь маршрута, который Ларс повторял нам несколько раз подряд. Двадцать метров прямо, потом поворот, серый технический шкаф возле стены. После него нужная дверь. Шаг, ещё шаг, ещё. Сердце постепенно начинает биться быстрее. Не от усталости, от ожидания. Поворот появляется впереди именно там, где должен быть, за ним — технический шкаф и дверь. Обычная серая дверь без таблички и каких-либо обозначений. Настолько неприметная, что любой человек прошёл бы мимо неё, даже не взглянув. Я останавливаюсь напротив и медленно провожу пальцами по карману, проверяя флешку - на месте. "Ну что, Ларс. Очень надеюсь, что ты действительно всё просчитал". И именно в этот момент мне начинает казаться, что самая опасная часть плана только начинается. Я ещё несколько секунд стою перед дверью, прислушиваясь к собственным ощущениям. Ничего разумного они не подсказывают. Только усталость, раздражение и нарастающее чувство, что всё вокруг выглядит слишком просто для места, которое Винстон должен охранять лучше собственного кабинета. "Поздно сомневаться". Я нажимаю ручку. Замок поддаётся почти сразу. Никаких кодовых панелей, сканеров отпечатков или дополнительных уровней защиты. Либо Ларс оказался прав, и настоящей защитой здесь всегда считалось то, что никто не должен был узнать о существовании этого места, либо Винстон настолько уверен в собственной неприкосновенности, что давно перестал замечать очевидные дыры. "Самонадеянно". Дверь открывается внутрь. И первые несколько секунд я просто стою на пороге. Потому что ожидала чего угодно - серверную, архив, обычный кабинет, но не это.       Помещение оказывается намного больше, чем должно быть. Настолько большое, что его размеры невозможно оценить сразу. Холодный свет льётся с потолка ровными полосами, отражаясь от металлических поверхностей и длинных рядов оборудования. Воздух наполнен постоянным негромким гулом работающей техники и мониторами. "Их здесь десятки… нет…сотни". Они занимают целые стены. Одна стена, вторая, третья, маленькие экраны, большие, несколько объединённых панелей, постоянно меняющиеся изображения. Камеры, повсюду. Я медленно переступаю порог. На одном экране ресторан, на другом бассейн, на третьем парковка. Лифты, коридоры, холлы, жилые этажи, тренажёрный зал, сады, технические помещения. Кажется, нет ни одного уголка Оазиса, который не находился бы под наблюдением. По спине проходит неприятный холодок. Я знала, что Винстон любит контроль. Но одно дело знать, и совсем другое — увидеть его в таком масштабе. "Господи..." Теперь становится понятно, почему Ларс говорил об этой башне так, будто она живое существо. Потому что она действительно живая, она видит, слышит, запоминает всё. Я прохожу дальше между рядами оборудования, невольно замедляя шаг. На одном из мониторов пожилая пара ужинает на террасе ресторана, на другом - двое подростков спорят возле бассейна. "Сын известного актёра и дочь продюсера. Занятно. Интересно, они действительно дружат или их родители столкнули для налаживания связей"? На третьем сотрудник клининга моет пол в пустом коридоре. Обычные люди, обычная жизнь. И кто-то наблюдает за ней каждую минуту, каждый день, каждый год. Внезапно становится по-настоящему мерзко. Не страшно, именно мерзко. Потому что всё это уже давно перестало быть системой безопасности. Это… что-то гораздо более личное. Я вспоминаю лицо Ларса, его спокойствие, его ненависть к Винстону, постоянное ощущение клетки. И действительно начинаю понимать его чуть лучше. Если ты вырос в месте, где за каждым твоим шагом могут наблюдать десятки камер, неудивительно, что однажды тебе захочется сжечь всё это к чёртовой матери. OasisOne лишь подвёл черту между терпением и действием. Я медленно обвожу взглядом помещение. Большая часть рабочих мест сейчас пустует. Несколько кресел отодвинуты от столов, где-то стоит недопитая чашка кофе, на одном из мониторов открыта служебная программа, Кто бы ни работал здесь обычно, сейчас его нет. Наверное, благодаря Ларсу. Пока весь Оазис сходит с ума из-за его видео, центр наблюдения оказался практически брошен. Именно на это он рассчитывал. Я прохожу ещё дальше. И тогда замечаю его. Ноутбук. Он стоит отдельно от остального оборудования на одном из центральных столов. В этом нет ничего необычного. Необычным выглядит другое - пыль. Точнее её отсутствие. Вся остальная техника выглядит рабочей, используемой. Обычной, но этот ноутбук выглядит так, словно его протирали буквально сегодня, или час назад, или пять минут назад. Даже отсюда видно, что крышка идеально чистая. Никаких следов, никаких отпечатков. Ничего. Я останавливаюсь, сердце начинает биться быстрее, потому что внезапно вспоминаю слова Ларса. «Когда окажешься внутри, не трать время на поиски. Ты сразу поймёшь, что искать». Тогда это прозвучало самоуверенно. Сейчас я понимаю, что он снова оказался прав. В огромном помещении, заполненном техникой, взгляд сам цепляется именно за этот ноутбук. Словно кто-то специально оставил его здесь. Именно для того, чтобы однажды кто-то другой его нашёл. Я медленно подхожу ближе. "Ладно, Винстон". Ладонь ложится на крышку. "Посмотрим, что ты так тщательно прятал". Ноутбук щёлкает, когда я раскрываю крышку, и этот звук почему-то кажется слишком громким для такого места, будто он должен был привлечь внимание, хотя вокруг по-прежнему только гул техники и ровный холодный свет. Я вставляю флешку. Синий индикатор загорается сразу — ровный, спокойный, почти красивый свет, который вообще не сочетается с тем, что я сейчас делаю, и от этого внутри появляется странное напряжение, как будто система слишком уверена в себе, чтобы надёжнее спрятать то, что должно быть скрытым. «Когда флешка всё скачает, индикатор станет зелёным». Голос Кларенса всплывает в голове резко и чётко, и я ловлю себя на том, что уставилась на накопитель, не моргая, будто пытаюсь по нему понять, сколько у меня ещё есть времени. На экране начинает идти процесс. Строки меняются, папки открываются и закрываются сами по себе, как будто ноутбук не просто копирует данные, а вытаскивает их из глубины системы, и это выглядит слишком спокойно для того, что здесь может быть спрятано. "Просто дождаться". Я киваю сама себе, но руки всё равно не остаются на месте. Окно проводника развёрнуто почти на весь экран, и список папок слишком аккуратный, слишком выстроенный, будто кто-то заранее решил, что именно я должна увидеть, а что — нет. И тогда взгляд цепляется за имя. Папка. С именем знаменитости. Сначала я просто смотрю на него, не двигаясь, пытаясь убедить себя, что это ничего не значит, что это просто часть общей системы, ещё один слой информации, который мне не нужен. Но чем дольше я смотрю, тем сильнее становится ощущение, что это имя здесь не случайно. "Почему оно здесь"? Пальцы сами тянутся к тачпаду. Я на секунду замираю, потому что в голове всплывает мысль — не трогать, не лезть, просто дождаться зелёного индикатора и уйти. Но любопытство уже сделало выбор раньше меня. Курсор двигается, я открываю папку. Внутри видеофайлы, много. Кликаю на рандомный, и застываю от смеси смущения, удивления, шока и животного ужаса, пробирающего до костей. Жена известного продюсера хлещет плетью известного банкира, но ему это похоже нравится. Следующее имя… "… все ваши финансы будут… в безопасности в ближайшее время…" Дальше. "…ваш муж не узнает, чей этот ребёнок на самом деле…" Ещё. "… я знаю кто он Сьюзен… не должно… иначе…" Папка "Сьюзен". Стоп! Это же Винстон… и Сьюзен, администратор. Я проматываю на начало записи и застываю от страха. «Меня не волнует, как ты допустила это. Усмири своего отпрыска, или же я уничтожу вас обоих до того, как ты успеешь уснуть. Ты действовала за моей спиной, сука! Я не несу ответственность за это. Ты, твой сын и кровь на ваших руках не моё дело!!! Мне плевать, чем вы оба руководствовались. Ларс неприкосновенен. А твой щенок посмел…». Сердце билось где-то в пятках… "Сьюзен, человек в капюшоне… всё сходится. Я дала Сьюзен отпор – меня преследовали на парковке, Ларс заступился за меня перед Вьера-старшим – на него попытались напасть, но Дарко защитил… Дэмиан… Но почему Дэмиан оказался под прицелом? Кларенс говорил, что ему тоже досталось… Нападения… Информационный шантаж… Оазис. Чёрт! Все ниточки и правда ведут сюда. Кларенс, ты гений! Чёрт, а если это просто совпадение? Если это не тот самый человек, которого он искал с самого начала? Если на Дэмиана напал не он? Слишком много вопросов. Нужно убираться отсюда". Больше не тратя время на размышления я дождалась того самого зелёного индикатора и вынула флешку из ноутбука. Руки дрожали, мысли метались в голове, превращаясь в гул роящихся пчёл. Не раздумывая, засовываю накопитель в лифчик. Моментально появляется чувство, что он стал на десяток килограмм тяжелее. «Браво мисс Бёрнс. Только ты могла опираться на холодный рассудок вляпаться в подобное…» Нервный смешок выходит каким-то натянутым и совершенно неубедительным. Я уже собираюсь отойти от стола и наконец убраться отсюда к чёртовой матери, когда ловлю себя на странном ощущении, будто в помещении что-то изменилось. Неуловимо, едва заметно, настолько, что сначала я даже не понимаю, что именно меня насторожило. Серверы продолжают гудеть, вентиляция работает с прежней монотонностью, десятки мониторов всё так же переливаются разноцветными индикаторами, но среди этого привычного фона появляется новый звук. Ритмичный, чёткий. "Кто-то идёт сюда. Чёрт…". По позвоночнику мгновенно пробегает холодок. Я замираю, прислушиваясь уже осознанно, и почти сразу понимаю, что не ошиблась. Кто-то действительно идёт по коридору. Не бежит, не крадётся, не пытается двигаться тихо. Наоборот, шаги звучат спокойно и уверенно, как у человека, который имеет полное право здесь находиться и совершенно не ожидает встретить посторонних. "А вот это уже плохо". Сердце начинает биться быстрее. Я быстро оглядываюсь по сторонам, хотя заранее знаю, что ничего полезного не увижу. Центр наблюдения слишком открытый. Здесь нет шкафов, подсобок или перегородок, за которыми можно спрятаться. Только рабочие станции, кресла и бесконечные ряды мониторов. Если кто-то войдёт внутрь, ему понадобится всего несколько секунд, чтобы меня заметить. Взгляд лихорадочно скользит по помещению в поисках хоть какого-нибудь решения и неожиданно цепляется за дубинку, небрежно брошенную возле одного из кресел. Наверное, кто-то из охраны оставил её здесь во время смены и благополучно забыл, но сейчас это кажется настоящим подарком судьбы. Хотя, если быть честной, очень сомнительным подарком. Я никогда никого не била дубинкой. Более того, до сегодняшнего дня мне даже в голову не приходило, что однажды придётся рассматривать подобный вариант всерьёз. Но выбирать особенно не из чего. "Прекрасно, Хлоэ. Просто прекрасно". Подхватив дубинку, я быстро отступаю в сторону от двери и стараюсь оказаться вне прямой видимости. Ладони становятся влажными, пальцы сжимают рукоять так сильно, что начинают ныть суставы, а в голове всё громче стучит мысль о том, что если сейчас сюда войдёт кто-то внимательный, эта авантюра закончится раньше, чем я успею добежать до лестницы. Шаги становятся совсем близкими, затем внезапно обрываются. По ту сторону двери воцаряется тишина. Я чувствую, как сердце начинает колотиться уже где-то в горле. Ручка медленно опускается вниз. Дверь открывается. Мужчина в форме охраны входит внутрь совершенно спокойно, даже не подозревая, что в помещении находится кто-то ещё. Его взгляд скользит по ближайшим мониторам, и именно эта секунда становится моим единственным шансом. Я действую раньше, чем успеваю передумать. Дубинка описывает короткую дугу и с глухим звуком встречается с затылком охранника. Мужчина пошатывается, словно не до конца понимая, что произошло, а потом тяжело валится на пол между рабочими станциями. Пару мгновений я просто стою на месте, ошарашенно глядя на результат собственных действий. "Господи, я только что вырубила человека". Мысль ещё не успевает оформиться до конца, когда кожу на затылке начинает неприятно покалывать. Слишком знакомое ощущение. То самое чувство, которое появляется, когда кто-то стоит у тебя за спиной. Я резко начинаю оборачиваться и понимаю, что опоздала. Чья-то рука перехватывает меня поперёк плеч раньше, чем я успеваю увидеть нападавшего, а в следующую секунду к лицу прижимается ткань с резким химическим запахом. Я дёргаюсь, пытаюсь вырваться, ударить локтем назад, но хватка оказывается слишком сильной. Перед глазами начинает плыть быстрее, чем я успеваю сообразить, что происходит. Мониторы распадаются на цветные пятна, пол внезапно становится далёким, а тело — тяжёлым и неповоротливым. "Нет". Я цепляюсь за сознание изо всех сил, но оно ускользает сквозь пальцы, как вода. Последнее, что я успеваю почувствовать, — собственное бешено колотящееся сердце. Потом всё исчезает.

Кларенс

David_Kushner_-_daylight

Видео начинает расползаться по сети с пугающей скоростью, и уже через несколько минут новостные сайты подхватывают волну, социальные сети взрываются комментариями, а имя Винстона Вьера мелькает так часто, что превращается в шум, от которого невозможно отфильтровать смысл. Ларс добился того, чего хотел, весь Оазис сейчас выглядит как система, в которой одновременно сработали десятки тревог, и если смотреть на это со стороны, можно даже признать эффективность плана. Но меня это не успокаивает ни на секунду, потому что вместо удовлетворения внутри остаётся только растущее напряжение и раздражение от того, что я не контролирую ситуацию полностью, а я ненавижу именно это состояние больше всего. Я смотрю на экран телефона, пролистываю новости без реального чтения, потому что текст перестал иметь значение, и всё внимание уходит в одну точку, в одно имя, в один вопрос, который никак не даёт покоя. Хлоэ. "Что-то не так". Эта мысль не новая. Она сидит внутри с того момента, как всё началось, но сейчас становится навязчивой, потому что объективно всё работает, план запущен, Ларс сделал свою часть. Видео вышло, Винстон отвлечён, но ощущение сбоя не исчезает, наоборот, оно усиливается с каждой минутой, и я понимаю, что дело не в логике, а в том, что я не знаю деталей, которые должен был знать, и это уже само по себе проблема, потому что Ларс не обещал ничего, он просто поставил нас в позицию, где отказ означал бы проигрыш, и я это принял, потому что другого выбора не было, но теперь именно это и бесит сильнее всего, потому что я не люблю ситуации, в которых не могу просчитать каждый шаг.       Я ловлю себя на том, что снова смотрю на телефон, хотя прекрасно понимаю, что это ничего не изменит. В этот момент до меня окончательно доходит, что тревога уже не про план и не про Ларса. Она про Хлоэ, про человека, который сейчас находится внутри башни, где я не могу её контролировать, не могу корректировать её действия, не могу вмешаться. Если что-то пойдёт не так, и это ощущение выбивает из привычного состояния сильнее любого провала, потому что я знаю, что она умна, даже слишком, она умеет думать в стрессовых ситуациях, умеет быстро принимать решения и не теряется под давлением, но этого недостаточно, когда речь идёт о физическом столкновении, потому что интеллект не компенсирует силу, не компенсирует опыт, не компенсирует готовность убивать или ломать без колебаний, и именно это делает ситуацию опасной, даже если она сама до конца не осознаёт масштаб риска.       И где-то на фоне всего этого приходит понимание, которое я долго игнорировал, потому что оно мешает рациональности, мешает работе и вообще не вписывается в привычную структуру решений, но сейчас игнорировать его уже невозможно, потому что оно слишком очевидно. "Я люблю её". Это уже не про прогулки за ручку и страсть. Это не вспышка, не откровение и не эмоциональный срыв, это просто факт, который существовал и раньше, но теперь перестал скрываться за привычной логикой, и именно поэтому тревога не отпускает, потому что речь уже не о задаче, не о риске и не о плане. Речь о человеке, без которого всё остальное теряет смысл, и это осознание делает каждую минуту ожидания почти физически неприятной. Особенно когда я снова вспоминаю, что несколько часов назад всерьёз думал о том, что ей нужна не просто флешка - ей нужно оружие, несмотря на то, что это незаконно и против всех моих принципов, и сейчас это уже не выглядит как ошибка логики, это выглядит как единственное, что могло бы дать ей хоть какой-то шанс, если ситуация выйдет из-под контроля, хотя я продолжаю убеждать себя, что этого не случится, потому что иначе мысль становится слишком тяжёлой, чтобы её удержать.       Рядом слышится раздражённый выдох, и Дэмиан снова опускает телефон, качая головой, и я даже не сразу спрашиваю, потому что по выражению лица уже понимаю ответ, но всё равно слышу подтверждение. «Ничего. Всё ещё выключен». Я медленно провожу ладонью по подбородку и отвожу взгляд к окну. Город продолжает жить своей жизнью. Где-то мигают вывески, движутся машины, люди спешат по своим делам, даже не подозревая, что сейчас происходит внутри Оазиса. Для большинства это просто очередной скандал в новостях. Для кого-то — повод позлорадствовать. Для кого-то — возможность заработать на сенсации. Для меня же всё происходящее давно перестало быть историей про Винстона, Ларса или компромат. Потому что Хлоэ всё ещё находится внутри этой истории. И именно это не даёт покоя. Я снова беру телефон и открываю список контактов. Палец зависает над её именем буквально на секунду. Вызов, несколько гудков, потом механический голос: "Телефон абонента выключен". Я завершаю звонок и почти сразу набираю снова, словно результат каким-то образом может измениться за прошедшие десять секунд. Не меняется, телефон выключен. "Может быть она уже выходит". Мысль звучит разумно, но именно поэтому я ей не верю. За последние недели я слишком хорошо изучил Хлоэ. Если бы она могла ответить — она бы ответила. Если бы увидела пропущенный вызов — перезвонила бы. Если бы всё шло по плану — я бы уже получил хотя бы одно сообщение из двух слов. Что-нибудь вроде "Жива. Позже". И этого было бы достаточно. Но сообщений нет, телефон выключен, Ларс тоже не отвечает. Слишком много совпадений для одного вечера.       Я снова смотрю на экран новостей. Количество публикаций увеличилось. Кто-то уже выкладывает обрывки интервью, кто-то пытается подтвердить подлинность материалов, кто-то требует расследования. Репутация Винстона разваливается буквально в прямом эфире. Ларс добился невозможного. И всё же ощущение победы отсутствует полностью. Потому что прямо сейчас я бы без колебаний обменял весь этот информационный хаос на одно сообщение от Хлоэ. Эта мысль вызывает невесёлую усмешку. Ещё полгода назад подобное заявление показалось бы мне признаком тяжёлой черепно-мозговой травмы. Теперь оно выглядит абсолютно логичным. Я откидываюсь на спинку кресла и впервые за весь вечер позволяю себе подумать о том, что будет после. Не завтра, не через неделю, а после того как всё закончится. После Винстона, после Ларса, после бесконечных расследований, угроз, погонь, компромата и попыток друг друга уничтожить. И неожиданно понимаю, что хочу только одного. Забрать Хлоэ отсюда. Куда угодно… На море, в горы, на другой континент, мне безразлично. Главное, чтобы рядом не было семейства Вьера, федеральных агентов, шантажа, убийц, журналистов и прочей мишуры. Хочу увидеть её там, где она наконец перестанет оглядываться через плечо. Где сможет выспаться больше четырёх часов подряд. Где будет спорить со мной о какой-нибудь бессмысленной ерунде вместо того, чтобы пробираться в логово миллиардера ради добычи компромата. От этой мысли становится одновременно легче и хуже. Потому что впервые за долгое время у меня появляется что-то похожее на желание будущего. И потому что именно сейчас это будущее кажется слишком хрупким. Я поднимаюсь на ноги раньше, чем успеваю передумать. «Хватит ждать». Дэмиан поднимает голову. «Есть идея»? «Есть пара плохих предчувствий». «Звучит обнадёживающе». «Знаю». Я уже набираю другой номер. Не Хлоэ, не Ларса, а своего босса. Если интуиция ошибается, я потом спокойно выслушаю всё, что он обо мне думает. Если нет — время может оказаться единственным ресурсом, которого у нас не будет. Плевать на прослушку, плевать на это грёбанное приложение и последствия. После нескольких гудков линия оживает. «Надеюсь, причина достаточно серьёзная, чтобы звонить мне сейчас». «Мы вышли на след. На всякий случай подготовьте группу захвата. Оазис». На несколько секунд в трубке воцаряется молчание. «Кларенс, ты сейчас говоришь про "на всякий случай" или про свой фирменный "через час всё взорвётся"«? Я смотрю на экран телефона, где по-прежнему висит последнее неотвеченное имя. Хлоэ. «Очень надеюсь, что про первый вариант». Однако сам в это уже не верю.

Gesaffelstein - PURSUIT

Разговор заканчивается через несколько минут. Босс задаёт ещё несколько вопросов, уточняет детали, требует держать его в курсе и в итоге обещает подготовить людей на случай, если мои опасения окажутся не просто паранойей. Обычно после таких разговоров мне становится легче. Для этого они и существуют. Ты передаёшь проблему дальше по цепочке, распределяешь ответственность, создаёшь резервный план и продолжаешь работать. Сейчас ничего подобного не происходит. Я убираю телефон в карман и почти сразу достаю обратно. Набираю Хлоэ, Ларса – оба всё так же недоступны "Да чтоб вас обоих...". Я сбрасываю звонок и замечаю, что Дэмиан уже смотрит на меня тем самым взглядом, который появляется у людей, когда они начинают понимать очевидное раньше, чем готовы признать это вслух. Он тоже нервничает. Возможно, не так сильно, как я, но достаточно, чтобы перестать делать вид, будто всё под контролем. «Поехали». «Куда»? «Для начала попробуем найти Ларса». «Гениальный план. Особенно учитывая, что никто не знает, где он». «Поэтому и начнём искать». Дэмиан только качает головой и поднимается следом. Обычно его раздражает мой способ решать проблемы, но сейчас он даже не спорит. Наверное потому, что сам понимает — сидеть и ждать уже бессмысленно. Следующий час превращается в бесконечную череду звонков, сообщений и тупиков. Дэм обзванивает людей, которые могут знать хоть что-то, места, где Ларс появлялся раньше. Результат один и тот же. Ничего. Будто человек просто растворился. Телефоны обоих по-прежнему выключены. Это раздражает, но и беспокоит одновременно. Потому что Ларс может специально скрываться. Может отключить телефон. Может выбросить его в реку, если посчитает это полезным для своего плана. Это вполне в его стиле. Хлоэ — нет. Она бы хотя бы попыталась сообщить, что всё в порядке. И чем дольше длится молчание, тем сложнее становится находить этому разумные объяснения. Чувство иррационального страха, тревоги за любимую женщину, и полного отсутствия контроля над ситуацией накрывает медленной удушающей волной, сбивая с мыслей. "Я должен взять себя в руки".       В какой-то момент мы всё равно оказываемся возле Вьера-Тауэр. Огромное стеклянное здание возвышается над полуостровом так же невозмутимо, как и всегда, словно происходящий вокруг хаос вообще его не касается. Новости продолжают разносить имя Винстона по всей стране, акции компаний уже наверняка летят вниз, юристы сходят с ума, а башня стоит на месте и делает вид, будто ничего не произошло. Меня это бесит почти так же сильно, как молчание телефонов. Мы подходим к входу, но нас разворачивают меньше чем через минуту. Вежливо, корректно, без лишних объяснений. Охрана действует настолько формально, что становится очевидно — распоряжение поступило сверху. Никого не впускать и никого не выпускать. Я смотрю на закрывающиеся двери и чувствую, как внутри медленно закипает злость. Потому что если Хлоэ всё ещё находится внутри, я не могу до неё добраться. Если её там уже нет — я не знаю, где она. А неизвестность раздражает сильнее любой правды. Новая попытка дозвониться – тишина. "Где вы оба, мать вашу...".       В какой-то момент мы уже разворачиваемся, чтобы уйти от башни, когда рядом с боковым входом появляется Сьюзен, и это выглядит слишком своевременно, чтобы быть случайностью. Она останавливается в нескольких шагах, спокойно, собранно, будто всё происходящее вообще не касается её лично. Дэмиан первым реагирует, делает полшага вперёд, но я уже её вижу и понимаю, что разговор всё равно неизбежен. «Сьюзен». Она переводит взгляд на нас так, будто мы не проблема, а рабочий шум. «Вы ищете Ларса»? «Да. И Хлоэ». Пауза. Короткая, почти незаметная. «Я ничего о ней не знаю». Слишком быстро, ровно. Я чувствую, как внутри что-то сдвигается в неправильную сторону. Не злость даже — скорее ощущение, что меня аккуратно выталкивают из реальности, в которой всё ещё можно было что-то контролировать. «Ты врёшь». «Я констатирую факт». Дэмиан напрягается рядом, но не вмешивается. «Хлоэ была в башне». «Если и была — это не моя зона ответственности». Это звучит так, будто речь идёт не о человеке, а о техническом сбое. И вот тут меня окончательно срывает. «Где Ларс»? Сьюзен наконец смотрит прямо. Без раздражения. Без эмоций. Просто фиксирует. «Не вмешивайтесь». «Ты понимаешь, что ты сейчас говоришь»? "Плевать. Если знает, кто я, то нет смысла отпираться. Пусть. Если с Хлоэ что-то случилось, я уничтожу их всех. Винстона, Сьюзен, даже Ларса. Мне больше неинтересно, кто виноват и какие у них были причины. Если они втянули её в это дерьмо, я разберу всю их систему по кирпичу". «Я понимаю гораздо больше, чем вам сейчас полезно знать». Она делает небольшую паузу, ровно такую, чтобы фраза успела лечь. «И я повторю один раз - не лезьте дальше. Иначе будут последствия». Её взгляд задерживается на мне чуть дольше. «Вам ясно, спецагент Фейн»? Что-то внутри окончательно щёлкает. Наверное потому, что я устал. Потому что несколько часов подряд пытаюсь дозвониться до двух людей, которые не отвечают. Потому что Хлоэ исчезла. Потому что эта женщина стоит напротив меня с таким видом, будто всё происходящее — не более чем незначительное неудобство в рабочем графике. Я делаю шаг вперёд. Дэмиан мгновенно напрягается рядом. «Слушай внимательно». Сьюзен не двигается. «Нет, это ты послушай внимательно». Голос звучит тихо, но уверенно. Именно поэтому становится опасным. «Если с Хлоэ что-то случилось...» - Я чувствую, как пальцы сами сжимаются в кулак. - «Если ты знаешь, где она находится, и сейчас врёшь мне в лицо...» Сьюзен продолжает смотреть спокойно. Это бесит сильнее всего. «То что»? Вопрос произносится без страха, без вызова. Будто ей действительно интересно услышать ответ. Я уже открываю рот. Именно в этот момент рядом начинает звонить телефон. Резкий звук буквально разрезает напряжение пополам. Мы с Дэмом одновременно оборачиваемся. Он смотрит на экран. И мгновенно меняется в лице. «Ларс». Сердце пропускает удар. Дэмиан принимает вызов сразу. «Где ты, чёрт тебя побери»?! Несколько секунд он просто слушает, потом хмурится. Очень медленно. «Подожди. Кто это»? Я вижу, как его взгляд становится жёстче. «Остин»? Теперь уже напрягаюсь я. Остин, коллега Хлоэ, папарацци. Если он звонит с телефона Ларса, значит произошло что-то очень плохое. Или очень странное. «Говори адрес». Дэмиан включает громкую связь. На линии слышится тяжёлое дыхание и знакомый голос. «Я увидел его его возле VOID, когда… был занят своим делом. Он живой и даже в сознании, но выглядит так, будто его переехал грузовик. Приезжайте». Внутри мгновенно становится холодно. Ларс найден, но напряжение не отпускает, ведь Хлоэ по прежнему неизвестно где. «Отправь координаты». «Уже отправил». Вызов обрывается. Несколько секунд никто не говорит ни слова. Потом я снова поворачиваюсь к Сьюзен. Друг смотрит на меня с явным опасением. Наверное потому, что выражение моего лица сейчас нравится ему ещё меньше, чем несколько минут назад. «Откройте выход». Сьюзен молчит. «Немедленно». «Это не в моей компетенции». Я делаю ещё один шаг. На этот раз слишком близко, нарушая её границы, показывая, что я не шучу. «Тогда найди того, в чьей компетенции это находится». Она продолжает сохранять спокойствие. Но теперь я вижу, что внимательнее следит за дистанцией. "Правильно". «Потому что если через минуту эти двери не откроются, у Винстона появится гораздо больше проблем, чем одно неудачное видео в интернете». Тишина. «Вам угрожать мне сейчас кажется хорошей идеей, агент Фейн»? «Нет». - Я смотрю ей прямо в глаза. - «Это не угроза. Это последнее предупреждение». Сьюзен выдерживает мой взгляд ещё несколько секунд, потом достаёт телефон. Никаких комментариев, никаких попыток продолжить разговор. Она просто набирает кого-то и отворачивается в сторону. Через минуту сухо бросает, что ворота нам откроют. Я даже не благодарю, не вижу смысла.       Мы с Дэмианом почти одновременно направляемся к парковке, и чем быстрее удаляемся от башни, тем сильнее становится ощущение, что этот разговор оставил после себя больше вопросов, чем ответов. Через несколько минут двигатель уже рычит под капотом, а город начинает размазываться за окнами длинными полосами света. Друг без лишних слов занимает пассажирское сиденье. Обычно за рулём находится он. Обычно потому, что считает мою манеру вождения прямым нарушением нескольких международных конвенций одновременно. Сегодня даже не предлагает поменяться местами. Наверное потому, что видит моё состояние лучше, чем хотелось бы. Адрес от Остина уже забит в навигатор. VOID. Несколько километров, слишком долго. Каждый красный сигнал светофора начинает восприниматься как личное оскорбление. Я резко перестраиваюсь через две полосы, обгоняю очередную машину и замечаю, как Дэмиан бросает на меня косой взгляд. «Если разобьёмся по дороге, Хлоэ это вряд ли поможет». «Тогда молись, чтобы мы не разбились». Он тяжело выдыхает. Обычно после такой фразы последовала бы лекция о правилах дорожного движения. Сегодня этого не происходит. Слишком много других проблем. Несколько минут в салоне слышен только шум двигателя. Актёр нарушает молчание первым. «Она знает больше». Я и без уточнений понимаю, о ком речь. Сьюзен. «Да. Причём намного больше». Я крепче сжимаю руль. Потому что это именно та мысль, которая не даёт покоя с момента разговора возле башни. Сьюзен не выглядела человеком, который просто выполняет распоряжения начальства. Не выглядела человеком, который боится за своё место. Не выглядела человеком, который пытается сохранить лицо в сложной ситуации. Она выглядела человеком, который уверен в собственной позиции настолько, что даже не считает нужным скрывать это. Это беспокоит больше всего. Винстон может быть миллиардером, может владеть половиной города, может держать в руках суды, корпорации, журналистов и политиков, но самоуверенность Сьюзен выглядела иначе. Спокойнее, опаснее, словно за её спиной стоял не просто Винстон, словно она сама являлась частью системы, которую мы до сих пор видели лишь снаружи. «Знаешь, что мне не нравится»? — наконец произношу я. «Только что-то одно»? Я пропускаю замечание мимо ушей. «Она не пыталась убедить нас». Дэмиан хмурится. «В смысле»? «Люди врут иначе. Они оправдываются. Давят авторитетом. Переводят тему. Пытаются выглядеть убедительно». Перед глазами снова возникает лицо Сьюзен – спокойное, холодное, почти безразличное. «А она просто сказала не вмешиваться». «Может потому что знала, что не сработает». «Нет». Ответ вырывается слишком быстро. Потому что мысль уже успела оформиться. «Она говорила так, будто предупреждала нас не ради себя». Дэмиан молчит.Я продолжаю раньше, чем успеваю остановиться. «Если бы речь шла только о Винстоне, она нервничала бы сильнее. Особенно сейчас, когда весь его мир летит к чёртовой матери. Но она спокойна. Слишком спокойна». Машина влетает в очередной поворот. «Значит»? — спрашивает Дэм. Я смотрю на дорогу. На поток машин, на огни ночного города. И впервые позволяю себе озвучить мысль, которая начала формироваться ещё возле башни. «Значит мы ошиблись». «В чём»? «В масштабе». Несколько секунд слышен только двигатель. «Мы всё это время считали, что Сьюзен — человек Винстона». Дэмиан медленно кивает. «А теперь»? Я вспоминаю её взгляд. Фразу про последствия. Тон, которым она произнесла мою фамилию. И то, насколько уверенно смотрела в глаза человеку, который теоретически способен уничтожить её жизнь одним отчётом. «Теперь я начинаю подозревать, что Винстон — это только верхушка проблемы». Салон снова погружается в тишину. Тяжёлую, неприятную. Потому что оба понимаем, к чему приводит подобная логика. Если Сьюзен обладает властью, о которой никто не знает, значит мы ищем не того человека. Или не всех людей. А прямо сейчас у нас есть проблема куда серьёзнее. Ларс найден, Хлоэ — нет. И сколько бы я ни пытался сосредоточиться на фактах, именно эта мысль возвращается снова и снова, раз за разом, словно заевшая пластинка. Потому что если Ларс избитый и находится возле клуба, а Хлоэ рядом не оказалось... Значит её путь закончился где-то в другом месте. И впервые за весь вечер я по-настоящему боюсь того, что мы можем там найти.       VOID встречает нас не светом и музыкой, а глухой тишиной заднего двора и запахом сырого бетона, перемешанного с дешёвым дымом и чем-то металлическим, от чего сразу хочется отвести взгляд. Адрес приводит нас не к парадному входу, а к служебному проезду, и это уже само по себе говорит достаточно — никто не вызывает сюда скорую, если что-то идёт не так, сюда просто выбрасывают то, что уже закончилось. Я выхожу из машины раньше, чем она полностью останавливается, и почти сразу вижу Остина у стены. Он выглядит так, будто последние несколько часов провёл в режиме непрерывного ожидания и нервного анализа собственной удачи, но стоит на месте уверенно, как человек, который уже сделал всё, что мог, и теперь просто наблюдает последствия. Рядом с ним Ларс. Он действительно здесь. Живой, трезвый. И это первое, что раздражает — не его состояние, не его лицо, покрытое следами драки, не ссадины и не кровь на губе, а именно эта странная собранность, с которой он держится на ногах, будто всё происходящее было не провалом, а частью заранее рассчитанного сценария. Он слегка опирается на стену, но не от слабости, скорее от привычки экономить движение, и когда видит нас, в его взгляде нет ни облегчения, ни удивления, только короткая фиксация факта, что мы всё-таки приехали. «Где Хлоэ»? Он произносит это сразу, без приветствия, без вступления, будто это единственный логичный вопрос в мире, который вообще имеет смысл задавать в текущей ситуации. И именно в этот момент что-то внутри меня окончательно ломается, потому что весь путь сюда, все звонки, все догадки, вся эта нарастающая тревога, которую я пытался удержать в рамках рациональности, вдруг перестают быть абстракцией и превращаются в одно простое, тупое отсутствие. Я слышу свой собственный выдох и понимаю, что отвечать спокойно уже не получится. Я делаю шаг вперёд, и пространство между нами сокращается слишком быстро. Дэмиан что-то говорит за спиной, но я уже не различаю слов. Всё внимание сжимается до одной точки — до лица Ларса, до этой его уверенности, до его плана, который он так тщательно выстроил, не удосужившись объяснить нам никаких подробностей, что в этом плане вообще есть живые люди, которых нельзя просто поставить на паузу. «Слушай сюда малой…» Он не отступает, даже когда я оказываюсь почти вплотную, и это только усиливает раздражение, потому что он не ведёт себя как человек, который допустил ошибку, он ведёт себя как человек, который всё ещё считает ситуацию контролируемой. «Вы должны были уже быть с ней» — говорит он спокойно, почти ровно, и в этом спокойствии есть что-то оскорбительное, — «План был прост». Занавес. Я хватаю его за одежду раньше, чем успеваю осознать движение, и резко разворачиваю к стене. Удар выходит не красивым и не выверенным, он получается коротким, жёстким, как будто тело само решает за меня, что разговоры закончились, и Ларс на секунду теряет опору, потому что не ожидает не силы — он ожидает контроля, а контроля больше нет. Он ударяется спиной о бетон, глухо, без театральности, и на секунду в воздухе повисает тишина, в которой даже Остин не двигается, потому что понимает, что сейчас лучше не вмешиваться. «План был прост»? — голос у меня звучит ниже, чем я ожидал, и в нём нет уже ни рациональности, ни попытки удержать себя в рамках, — «Хлоэ нет рядом, телефон выключен, и никто не знает, где она находится! Это тоже часть плана»? Ларс моргает медленно, но не выглядит сломанным, скорее наконец перестраивается на другой темп разговора, как человек, которого вытащили из шахматной партии и поставили в уличную драку. Где-то на фоне резко вдохнул Остин. «Она не должна была…» Я не даю ему закончить, потому что в этот момент слово «не должна» звучит как издевательство, и я снова прижимаю его сильнее к стене, ощущая, как внутри поднимается не просто злость, а холодная, концентрированная ярость, в которой уже нет ни сомнений, ни расчёта. «Не должна»? — я почти смеюсь, но это не смех, — «Ты построил всё вокруг людей, которых не посчитал нужным предупредить. Ты отправил мою женщину в логово своего папаши без подстраховки, без запасного "простого плана", без оружия в конце концов. Ты хотя бы раз подумал о последствиях, о том, выйдет ли она оттуда невредимой или воббще…»?! Я останавливаюсь на полуслове, потому что это уже не про логику, и произносить это вслух в текущей ситуации — значит дать себе слабое место, которого я не собирался показывать никому. Но Ларс всё равно смотрит так, будто уже понял. И это бесит ещё сильнее. «Где она? Где она может быть»? Тишина снова становится плотной. Где-то рядом Остин делает шаг, но Дэмиан останавливает его движением руки, не вмешиваясь, просто фиксируя момент, в котором всё ещё можно не перейти границу окончательно. Ларс выдыхает, и впервые за всё время его лицо становится чуть менее уверенным. «Если она не вышла из Вьера-Тауэр… значит её что-то задержало. Никто не должен был появиться там. Я просчитал всё Кларенс. Даже закинул некоторым отчаянным изданиям денег, чтобы не прекращали обрывать телефоны и толпиться у ворот Оазиса. У Хлоэ было достаточно времени, чтобы выйти под общий шум». Неприятная догадка кольнула где-то в груди. Я отпустил ворот рубашки Ларса и отошёл на шаг назад. Пыл угас моментально, сменившись круговоротом мыслей. "Что если… этот урод в капюшоне добрался до неё? Почему он вообще открыл на неё охоту? Зачем ему пиарщица наследника самой влиятельной семьи штата? Чёрт, слишком много всего крутится вокруг этого проклятого полуострова". «Ларс. Человек напавший на тебя… Где это произошло? Оазис»? Ларс слегка выгнул бровь, видимо не понимая, к чему я. «Ну да… Я выгуливал Дарко». – пауза - «Я понял, к чему ты клонишь. Исключено». – он посмотрел на меня уже с былой уверенностью. - «Небоскрёб прослеживается почти весь. Он не смог бы проникнуть в него незамеченным». «Дэм, Ларс, в машину. Остин, запиши номер». - я протянул ему визитку босса - «Если через двенадцать часов кто-то из нас – Ларс, Дэмиан, я или Хлоэ - с тобой не свяжется, звонишь и говоришь, что от меня. Он поймёт». «Эм… Хорошо… наверное». Машина рванула с места резко взвизгнув шинами. Я сжал пальцами руль до побелевших костяшек. Более менее вернув самообладание, я начал говорить с Ларсом. «Что произошло в тот день? Вспоминай всё, в деталях». Наследник на мгновение как будто ушёл в себя. В иных обстоятельствах, я мог бы ему посочувствовать, понять нежелание вспоминать тот день. Однако сейчас, эмпатии не было места, меня не волновали его чувства. Мне нужно было найти Хлоэ, ощутить её рядом физически, услышать запах вишен. «Не вспоминай нападение. Расскажи о том дне, всё что помнишь. Любые обстоятельства». Ларс моргнул и взгляд снова стал осознанным. «В тот день на Хлоэ слили компромат». «Да, я помню её лицо тем утром. Это сделала Шелл. Дальше». «Не спеши. Винстон был недоволен, но не слишком. Не злился, скорее был раздосадован». Я невесело усмехнулся, вспомнил тот же вечер. Ларс продолжил. «Сьюзен явно хотела потопить Хлоэ, разве что прямо не потребовала её увольнения. Я не предал этому значения. Эта змея всегда была такой высокомерной. Но она по-собачьи верна Винстону и Оазису. Как и её сын». «Сын»? - Я резко перебил его, округлив глаза. «Да. Он не приметный, скрытный, я его видел всего пару раз за последние несколько лет. Неважно. В общем, я заступился за Хлоэ тогда. Резко, грубо, Сью не понравился мой тон. Это всё, что произошло со мной в тот день в Оазисе. В остальное время мы с Хлоэ просто работали». Пазл стремительно складывался в голове, деталь за деталью, обгоняя скорость собственных мыслей. Дела Оазиса были плохи – загадочный маньяк помахал ножом, и поток звёзд хлынул за стены полуострова в поисках безопасности. Сьюзен застала меня и Хлоэ в коридоре, высказала недовольство. Хлоэ поставила её на место – в тот же день он появляется на парковке. Потом Ларс… Но Дэмиан… случайность? Или он тоже чем-то "заслужил" нож в боку? А Грег? Вопросы ещё остались, но цепочка уже начала выстраиваться. Сомнений не осталось. Человек в капюшоне связан с Оазисом, более того и с самой администратором. Вдруг, это её сын? Осознание того, что Хлоэ с большой вероятностью находится в смертельной опасности прямо сейчас, заставило сердце замереть. Я почувствовал то, чего не чувствовал лет с шестнадцати – настоящий, животный страх. Не просто за человека. За своего человека, за любимого человека, за ту, что стала частью меня самого. «Сука»! «Что ты понял»? – Отозвался с заднего сидения Дэм. Я проигнорировал вопрос обратившись к Ларсу. «Мы возвращаемся в Оазис. И будем искать Хлоэ. Ты в деле»? «Заберу Дарко, он возьмёт след».       По дороге в Оазис мы почти не разговариваем, дорога занимает меньше времени, чем должна была бы, потому что никто из нас уже не спорит с тем, как быстро я должен ехать и как мало в этом осталось контроля. Договорились встретиться через пятнадцать минут у служебноо выхода. Заходить в башню мы с Дэмом не станем. Город снова размыт за стеклом, огни становятся длинными полосами, и чем ближе мы к Вьера-Тауэр, тем сильнее ощущение, что мы не просто возвращаемся в точку, а подходим к узлу, в котором всё это с самого начала было связано, просто мы смотрели не туда. Башня видна издалека, как всегда слишком чистая для того, что сейчас происходит вокруг неё. И это раздражает — ощущение, что внешний мир уже треснул, а здесь всё ещё держится в идеальном, почти оскорбительном порядке. Мы не успеваем заглушить двигатель до конца, когда я уже вижу их у входа. Винстон стоит чуть в стороне, как человек, который не участвует в происходящем напрямую, но контролирует его настолько, что вмешиваться лично нет необходимости. Рядом Сьюзен — всё такая же собранная, слишком спокойная, и это спокойствие теперь вызывает не просто раздражение, а холодное понимание, что оно не случайно. И чуть дальше Кармен. Я не знаю, как она здесь оказалась, но это не имеет значения в первую секунду, потому что всё внимание уходит на Ларса. Он стоит ближе к ним, чем должен был бы, с той же жёсткой осанкой, с которой его нашли у клуба, но теперь в этом есть что-то другое — не остаток драки, а решение. Он выглядит так, будто уже прошёл какую-то внутреннюю точку невозврата по дороге сюда, и теперь просто продолжает движение по инерции. Кармен первой замечает его. И срывается сразу, без паузы, без осмысления, как будто весь накопленный страх за последние часы наконец нашёл точку выхода. Она буквально бросается к нему, хватает за лицо, за плечи, пытается разглядеть следы, будто проверяет, живой ли он до конца, и её голос ломается на каждом слове.        «Господи… Ларс… что с тобой произошло… где ты был… почему ты не отвечал…» Она говорит быстро, слишком быстро, и в этом слышится не только паника, но и привычка матери, которая уже не первый раз сталкивается с тем, что её сын исчезает из её контроля, но впервые видит его в таком состоянии. Ларс не отстраняется резко. Именно это делает сцену ещё тяжелее. Он просто мягко, почти аккуратно берёт её за запястья и убирает её руки от своего лица, не ломая движения, не показывая агрессии, но и не оставляя ей пространства продолжать. «Мам». Одно слово, ровное, короткое, и в нём нет тепла, но нет и жестокости. Там есть граница. Кармен замирает на секунду, будто не сразу понимает, что именно изменилось. «Я просто… я думала… ты же был… тебя не было…» Она снова тянется к нему, но он делает шаг назад, ровно настолько, чтобы дистанция стала окончательной, и это движение выглядит почти болезненно правильно. «Со мной всё в порядке» — говорит он, и это звучит как формальность, а не как правда. Её взгляд цепляется за его лицо, за ссадины, за следы усталости, и она уже не может удержать себя. «В порядке?! Ларс, ты весь… что с тобой сделали… кто…» Он не даёт ей закончить. Не повышая голос, не ускоряясь, просто перекрывая поток. «Мам. Пожалуйста». И вот это «пожалуйста» звучит как окончательный запрет. Не просьба — остановка. "В чём перед ним провинилась мать"? Кармен на секунду будто теряет равновесие, и я вижу, как в ней одновременно сталкиваются две вещи: мать, которая хочет схватить сына обратно в безопасное пространство, и человек, который впервые за долгое время понимает, что это уже не её территория. Ларс поворачивается к входу в башню. Не оглядывается. И идёт внутрь так, будто у него нет выбора, но есть направление. Кармен делает шаг за ним сразу же, почти автоматически, но охрана у входа смещается, и её останавливают не грубо, а достаточно уверенно, чтобы стало понятно — дальше она не пройдёт. Она кричит его имя уже вслед, срываясь окончательно, но Ларс не оборачивается ни на секунду. И в этот момент становится ясно, что он не возвращается домой. Он возвращается туда, где всё это началось. Кармен делает шаг назад, уставившись в бесстрастные лица секьюрити, и прошипела, точно разъярённая кобра. «Да вы совсем охренели? Винстон»! – она переместила гневный взгляд на мужа. Тот лишь молча кивнул, отдавая тихий приказ, и мужчины расступились в стороны. Миссис Вьера не тратя больше времени, двинулась за Ларсом.

Ларс

Hammock — Turn Away and Return

Я слышу её шаги ещё до того, как она догоняет меня. Быстрые, неровные, почти бег. «Ларс»! Не останавливаюсь. Сейчас каждая минута имеет значение. План разваливается прямо на глазах. Хлоэ исчезла. Кларенс едва не сорвался на меня возле клуба. И самое паршивое заключается в том, что он имел на это полное право. Я просчитался. Не в компромате, не в Винстоне, не в журналистах, в людях, вернее в количестве действующих лиц. А цена ошибки сейчас может оказаться слишком высокой. «Ларс, пожалуйста!» Кармен наконец догоняет меня и хватает за локоть. Приходится остановиться. Не потому что хочу. Потому что иначе она просто не отстанет. Несколько секунд мы молча смотрим друг на друга. Она выглядит уставшей, испуганной, заплаканной. Наверное, ещё несколько месяцев назад это что-то бы во мне вызвало. Сейчас — ничего. Абсолютно ничего. И осознание этого оказывается неожиданно спокойным. Без злости, обиды или желания что-либо доказывать. Будто внутри просто выключили рубильник. «Ларс... сынок... поговори со мной». Я смотрю на часы, потом снова на неё. «У тебя есть десять минут». Она вздрагивает, пока я продолжаю двигаться в сторону своих апартаментов. «Что»? «Десять минут. Потом я иду искать свою подругу». Мы доходим до нужной двери, я прикладываю ключ-карту, и дверь открывается. Мы проходим внутрь вдвоём. Мама опускает взгляд. На секунду мне кажется, что она сейчас заплачет снова. Но вместо этого делает глубокий вдох. «Ты не понимаешь всей ситуации». Я невесело усмехаюсь. Эту фразу я слышу слишком часто. Обычно её произносят люди, которые сами не понимают ситуацию до конца. «Ну разумеется. Ладно, тогда объясни». Несколько секунд она собирается с мыслями. «У нас не было выбора». Конечно. Именно это. Всегда именно это. «Винстон всё решил заранее. Если бы мы ушли...» — её голос становится тише. — «Мы бы потеряли всё». Я молчу. Она продолжает говорить, словно боится, что если остановится, то уже не сможет начать снова. «Дом, деньги, положение, возможности, всё. Мы с Грегом думали о тебе». «Правда»? Кармен закрывает глаза. «Да». «И к какому выводу пришли»? «Что ты заслуживаешь лучшей жизни». Смешок вырывается сам собой. Короткий, кривой, без капли веселья. Кармен сразу понимает, что сказала что-то не то. Слишком поздно. «Значит этого я по-вашему заслуживал? Быть проектом Винстона Вьера? Или жизнь расписанную по пунктам? Может у меня уже и невеста имеется»? Она открывает рот, закрывает снова. Потому что ответа нет. Есть только годы компромиссов, оправданий и решений, которые казались правильными в момент принятия. Я медленно киваю. «Вы оба выбрали себя. Что ж». - Голос звучит удивительно спокойно. - «Тогда хорошие новости». Кармен настораживается. «Когда мы остановим Винстона, ты получишь достаточно денег». - Я делаю небольшую паузу. - «И наконец станешь свободной». Она хмурится. «Ларс... Что…» Я перебил её не резко, но твёрдо. «Свободной от него». - Пауза. - «От меня». - Ещё одна. - «От всего этого». Мне кажется, именно сейчас она впервые понимает смысл сказанного. Это не злость, не угроза, не попытка наказать. Я действительно уйду из её жизни. По-настоящему. «Я не этого хотела». «Знаю. Этого хочу я». И это правда. Она никогда не хотела именно этого. Просто слишком долго соглашалась на всё остальное. Где-то впереди раздаётся знакомое тихое поскуливание - Дарко. Пёс замечает меня сразу и тихий звук когтей по полу отзывается внутри своеобразным облегчением. В груди впервые за последние часы появляется что-то похожее на тепло. Я присаживаюсь рядом, позволяя ему ткнуться носом мне в плечо. «Привет, дружище». Дарко тихо фыркает, будто тоже недоволен тем, как прошёл сегодняшний день. Поднимаюсь на ноги, иду в ванную. Смываю кровь с рук и лица. Забираю поводок, сбрасывая грязную футболку, и прохоя мимо гардеробной беру чистую одежду. Кармен всё ещё стоит на месте, растерянная, потерянная. Словно разговор закончился совсем не так, как она ожидала. Возможно, так и есть. Я смотрю на неё ещё несколько секунд. Потом перевожу взгляд на башню, на огни, на стекло, на место, где всё это началось. «Время вышло». И больше не говоря ни слова, разворачиваюсь и ухожу вместе с Дарко искать человека, который за пару недель стал мне роднее всех денег, статусов, фамилий и кровных связей вместе взятых.

Хлоэ

Сознание возвращалось неохотно. Глаза не хотели открываться, голова жутко болела. Нос ещё улавливал тот самый запах, который я услышала перед тем как отключиться. Но помимо этого – сырость. Тошнотворный запах старого помещения, плесени и чёртовой сырости. С губ сорвался рваный вздох, окончательно возвращая меня в реальность. "Я в сидячем положении, конечности слегка затекли – руки связаны, ноги нет". Плечи неприятно ныли, пальцы слегка покалывало, будто руки успели затечь от долгой неподвижности. "Видимо я сижу так уже пару часов. Ничего не болит, значит меня не тронули. Пока что". Я всё ещё не открыла глаза, стараясь не выдать, того, что я в сознании. Едва заметно напрягла правую ягодицу, и почувствовала, что телефон на месте. "Уже лучше". Не проверили? Или не видят угрозы в выключенном устройстве? Плевать… это сейчас не главное. За ворохом мыслей я упустила главное – ощущение чужого присутствия. Глубокий вдох разрезал тишину. Затем я услышала короткий смешок. «Я знаю, что ты очнулась. Время познакомится».