Роковое влечение

Золото осени разлито по холодному городу словно кленовый сироп на остывшую вафлю. Серые тучи нависли над головой. Меланхолия. Зябко. Очередные съёмки. Очередные испытания. Все пока что проходит в павильонах Москвы. Влад с Ангелиной обмениваются колкостями и тут же шутят, спорят и тут же смеются. Узнают друг друга пока их души «вспоминаю» прошлое. Они испытывают взаимную неприязнь, после той стычки на первой съемке гот зала, и следующих за ней взаимных оскорблений за кулисами шоу. Но что-то тянет их на встречу, будто душу из тела небесными клещами. Один не может спокойно пройти мимо другого не уколов или не пошутив. Не могут не думать друг о друге в обыденности дня. Они сами до конца не осознают всего что с ними творится. Их влечет друг к другу. Его — красота, женственность, резкость, огонь. Ее — порочность, юмор, хитрость, дерзость. Что-то родное и до боли знакомое. Но забытое, стёртое, спрятанное под толщей веков, в забвении… Запретность. Невозможность. Как мечта, которая когда-то была реальностью. Притяжение. Неистовая сила, как магнит. Они толком не знали друг друга, но чувствовали это. Их души тянулись навстречу предначертанному. На всех совместных выездах на испытания — в гримёрке, готическом зале — они искали взгляды друг друга, тут же отводя глаза от смущения, от чувства чего-то рокового, надвигавшегося с бешеной скоростью. Чем больше они виделись, чем больше общались, тем больше их души вспоминали. Вспоминали любовь, вспоминали истину. И так щемило в груди, словно рука проникла в грудную клетку и сжимает трепещущее сердце. Осенняя морось. Вечер. Готический зал. Влад приехал чуть с опозданием. Опять цапались с женой. Лёве всего несколько месяцев, и Лена в постоянном нервяке. Он понимает, но не может сдержаться. Больше он не зовёт её поехать вместе на съемки — причин много, но главная — Ангелина. Его новая причина быть. Быть в этом проекте, в этой жизни, рядом. Хорошо, что Певчая скоро приедет — поможет с малым и составит ей компанию. — Ленка хоть выдохнет, — думает он, — Да и я без неё, наконец побуду. Эти скандалы доконали уже. Была ли вообще любовь? Был комфорт, уют, понимание, поддержка, спасение. Но любовь… Говорят, если не можешь дать чёткого ответа на этот вопрос, то не любишь. Может, так и есть? Влад часто об этом задумывается… В особняке тепло, тусклый свет в холле, из гримёрки доносится смех — её смех. В голове Влада вспыхивает образ Ангелины. Как она красива! Сердце замирает. Как на американских горках, когда резко вниз — и захватывает дух. Дыхание перехватило. В гримёрку не проходит. Если зайдёт, прийдётся что-то сказать, пошутить, прятать глаза, которые так и норовят посмотреть на неё. Но смотреть нельзя. НЕЛЬЗЯ. Нельзя, потому что знает: это будет не обычный взгляд — запретный, с желанием, с признанием. Она поймёт, все поймут сразу. — Она же на дух меня не переносит, — думает Влад. — Съязвит, уколет, рассмеётся в лицо. Нельзя, нельзя этого допустить. Стоит у входа в комнату, наслаждается. Пока никто не видит — можно улыбаться в ответ на её смех, голос, красоту. Представлять её сияющие глаза в этот момент. Быть счастливым вместе с ней. Пока никто не видит. В холл вошли трое мужчин, работники съёмочной группы, покосились на Влада. Заметили. Он вынужден пройти в гримёрку, натянуть маску безразличия и цинизма. — Здравствуйте, сопернички. Как настрой? Готовы к порке в гот зале? — шутливо бросает Влад, осматривая всех взглядом, но опуская его, приближаясь глазами к колдовке. Плюхается на ближайший стул, который, на его счастье, максимально далеко от Ангелины. — Череватый, а че это сразу к порке? Мы вот с Ангелиной на белый конверт рассчитываем. Но если ты хочешь порки, могу её тебе устроить, легко, — ехидно отвечает Лина. Комната наполняется смехом. Его защитное оружие — всегда работает. Смех — его любимая маска. Самая надёжная. Его защита от реальности. От правды. От боли. Услышав голос Влада, у Ангелины замирает сердце, перехватывает дыхание, пульс перестаёт биться. На секунду, лишь на секунду, но этого было достаточно, чтобы она испытала страх. Страх перед будущим. Она давно поняла, что ей будет больно на протяжении всего сезона битвы. Потому что он очень молод, он женат, он соперник, он - ошибка. Ошибка её сердца. Но, чёрт возьми, как же к нему тянет! За те несколько недель с их знакомства она поняла, что он очень интересный человек. Он умный, целеустремлённый, с чувством юмора. Он провокатор, он дерзкий, импульсивный. Он разжигает в ней огонь. Они ссорятся, сталкиваясь во взглядах, ругают друг друга на эфирах, но вновь и вновь мирятся. Стоит лишь улыбнуться друг другу: ей — кокетливо посмотреть на него, ему — искромётно пошутить. И все обиды забыты. Они не могут относиться друг к другу равнодушно. Но оба понимают: это запретно. В гримёрку зашёл администратор съёмок и попросил всех пройти в готический зал. Влад сидит как приклеенный. — Сейчас она пройдёт мимо, и я смогу посмотреть ей вслед, услышать шлейф её парфюма, прикрыть глаза на мгновение, улыбнуться, — представлял он. Участники выходят один за другим. Ангелина идёт последней. Влад смотрит ей вслед и вдыхает аромат. Как под гипнозом — встаёт и идёт за ней. Счастье. Сердце трепещет. Рвётся из груди, как птичка желающая вырваться из клетки. Она так близко. Ангелина дрожит, совсем чуть-чуть, пытается держать себя в руках, но чувствует его взгляд на себе и не может совладать с собственным телом. Поднимается по лестнице, прикрывает на секунду глаза и оступается. Вскрикивает от ужаса скатиться по лестнице. Влад машинально подставляет руки ей под спину. Мгновение. Но для них — века. Она в его руках. Глаза в глаза. Дыхания перехватило. Лица вспыхнули огнём. Они утонули в глазах друг друга. Там — вечность, вечность их прошлых воплощений, в каждом из которых они находили друг друга, любили друг друга. Она ухватилась за его плечи, он бережно, но крепко придерживает её под спину. Тепло их тел ощущается ладонями через ткань одежд. Пульс зашкаливает, дыхание частое и сбивчивое. Они сейчас не здесь, они в другом измерении, в своём мире. Все участники обернулись, когда Ангелина вскрикнула. Все увидели, как Влад её поймал, но лишь один человек заметил интимность момента. — Ангелина, всё в порядке? Цела? — спросила Лина, дабы привести их в чувства и прервать это мгновение. Они приходят в сознание, смущённо отводят глаза. Влад нежно помогает ей встать на ступеньки. Выпускают друг друга из рук. — Да, всё в порядке, оступилась, — пытаясь собраться с мыслями, почти шёпотом произносит Ангелина, медленно поднимаясь к Лине. Влад не может пошевелиться, не может поверить в реальность произошедшего. Лишь смотрит ей вслед и пытается осознать: — Она правда была в моих руках? Правда смотрела мне в глаза? Я правда чувствовал тепло её тела? Я увидел истину в её взгляде? — Череватый, чё застрял? Пошли! — крикнула Лина, заметив, что он застыл в шоке. Влад поднимает на неё взгляд и резво забегает по оставшимся ступенькам. Его переполняют чувства, он не может перестать улыбаться, он счастлив. Зайдя в гот зал, они встали рядом. Электрические импульсы между ними ощущались почти физически. Мелкая дрожь пробирала обоих. Её первый белый конверт. Ангелина испытывала счастье — момент её триумфа, и он рядом. Она чувствовала его гордость и поддержку. Влад впервые разделял радость за другого участника. Еле сдержался, чтобы не обнять её у всех на глазах. Он не мог не радоваться за неё, ведь она не просто соперница — уже нет. Весь следующий период съёмки они не могли стереть улыбок с лиц. Радостный вечер. Первое прикосновение, первый неотрывный взгляд, первое ощущение друг друга. Её первая победа, счастье которой они разделили вместе. Съёмка окончена, камеры выключены, микрофоны сняты заботливыми администраторами. Лишь ощущение чего-то тёплого и важного на душе. Экстрасенсы устремились в гримёрку. Всем хотелось поскорее по своим делам: кому-то в — тёплую, уютную квартиру, кому-то — в шумный бар. Они суетились, торопились, обгоняли друг друга на лестнице, спешили. В этой суматохе никто и не заметил, как Влад, схватив Ангелину за руку, увлёк её в длинный тёмный коридор рядом с лестницей — подальше от посторонних глаз. — Влад, что ты творишь? Куда ты меня тащишь? — шептала Ангелина, чтобы услышал лишь он, быстро перебирая туфельками, наступая только на носочки, не привлекая внимания цоканьем каблучков. Влад наконец остановился в глубине уединённого коридора, погружённого в полумрак осеннего вечера. Он резко развернулся к ней, тяжело дыша от избытка чувств, разрывавших грудную клетку. Взял её за руки и, смотря прямо в горящие изумрудным огнём глаза, которые транслировали что-то между шоком и надеждой, выпалил: — Ангелина, я больше не могу, больше не могу сдерживаться! Одним резким рывком он притянул её к себе, буквально вжимая в себя, и жадно впился в её мягкие, такие желанные губы. Он знал, что этот момент может быть единственным: она может влепить ему пощёчину за его дерзость и ускользнуть. От осознания этого он прижимал её так сильно и пылко, что ей стало практически больно. Но Ангелина не отстранилась, не дала пощёчину, не ушла. Она ответила на его порыв. Пока его руки жадно впивались в её рёбра и путались в тёмных, как ночная мгла, волосах, она скользила своими по его лицу, шее, запуская тонкие пальчики в его волосы. Они горели, горели в этом огне, в этом пламени, которое ощутили ещё на первом гот зале. Поцелуй был таким страстным, таким жарким, безудержно искренним, что они не могли оторваться. Он был как глоток воды для путника, идущего по пустыне. Их захватило желание в свои обволакивающие объятия. Он напирал на неё, чтобы прижать к стене. Она ощутила холод камня, но лишь на секунду, поскольку сама пылала огнём, пылала страстью. Влад опустил руки ей на талию. На мгновение он отстранился от её губ, чтобы взглянуть на божественное лицо и запомнить взгляд, окутанный негой вожделения, — первый честный взгляд Ангелины, который он сохранит в памяти на всю жизнь как воспоминание о дне, когда их души вновь обрели друг друга. И припал нежным поцелуем к бархатной шее. Ангелина прикрыла глаза, выгнув изящную шею навстречу его ласкам. Её руки сжимали мужские плечи, переходя на его грудь, поднимаясь к шеи и скользили по волосам. Влад осыпал её поцелуями — нежными и одновременно жадными. Покусывал мочку уха, шептал, как она прекрасна и желанна. Он ласкал её бедра, наслаждаясь томными стонами Ангелины, плавно спускаясь одной рукой ниже, к коленям, чтобы приподнять подол её платья. И в это мгновение она пришла в себя: услышала голос разума, ощутила волну стыда за запретность происходящего и оттолкнула его. Он смотрел на неё, недоумевая. Они оба задыхались, тяжело и прерывисто дышали от пережитой страсти. — Нельзя, Влад. Это неправильно. Это ошибка, — с горечью в голосе прошептала Ангелина. Влад протянул к ней руки, сделал шаг навстречу, но она, выскользнув из его объятий, убежала прочь — прочь от стыда, от желания, от него. Влад понимал её, понимал, что она права. Поэтому остался стоять в этом тёмном, пустом коридоре, прислонившись к стене, которая ещё хранила тепло её тела, — чтобы не мучить любимую душу женщины. Чтобы она могла собрать вещи, дождаться такси и сбежать. Сбежать к себе, в безопасность, где нет его.