Магия правды

      Шум школьного коридора обычно действовал Бонни на нервы, но сегодня он казался спасительным белым шумом. После вчерашних поминок в доме Гилбертов в воздухе всё еще висел запах лилий и фальши. Бонни старалась не смотреть на Елену, которая шла рядом, принимая соболезнования от каждого встречного ученика с кроткой, печальной улыбкой.       — Ты сегодня какая-то тихая, Бонни, — Елена мягко коснулась её плеча, останавливаясь у шкафчиков. — Я знаю, вчера было тяжело. Видеть всё это... напоминание о том, как я их потеряла.       Елена вздохнула, прижав учебник к груди. Её глаза мгновенно увлажнились.       — Я просто не выспалась, — пробормотала Бонни, пытаясь выдавить улыбку. — Странные сны.             — Оу, бедная... — Елена сделала шаг ближе и накрыла ладонь Бонни своей. — Мы со всем справимся, обещаю. Мы же семья.       В ту секунду, когда кожа Елены соприкоснулась с кожей Бонни, мир вокруг взорвался. Звуки школьного коридора мгновенно смолкли, сменившись бешеным ревом ливня. Стены школы растаяли, превращаясь в темный салон автомобиля. Бонни почувствовала резкий запах перегара и дешевых духов, от которого затошнило.       Она видела всё не со стороны — видела это глазами Елены, сидящей на заднем сиденье.       Перед ней были затылки Грейсона и Миранды. Машину швыряло из стороны в сторону.       — Ненавижу вас! Ненавижу! — сорвался из горла Бонни (или Елены?) чужой, полный ярости крик.       Бонни почувствовала, как её руки — тонкие, девичьи руки Елены — резко подались вперед. Она видела, как пальцы впиваются в рулевое колесо, как костяшки белеют от напряжения. Грейсон вскрикнул, пытаясь перехватить управление, но Елена дернула руль вправо с безумной, пьяной силой.       Удар.       Холод воды обожег легкие Бонни так реально, что она захлебнулась воздухом. Темнота, пузырьки воздуха и искаженное лицо Грейсона, который из последних сил пытался вытолкнуть дочь наружу, пока его собственная рука была намертво зажата металлом. Елена не колебалась. Она не потянулась к матери, которая уже не двигалась. Она просто оттолкнулась от плеча умирающего отца и рванулась к свету на поверхности, оставляя их внизу.       Видение схлынуло так же резко, как и началось, оставив во рту горький привкус речной тины. Бонни всё еще чувствовала фантомный холод воды на коже, хотя стояла в душном, залитом солнцем коридоре школы.       — Бонни? Эй, ты меня слышишь? — Елена обеспокоенно заглядывала ей в глаза, не разжимая пальцев на её запястье.       Бонни осторожно, стараясь не выказать брезгливости, высвободила руку. Теперь каждое прикосновение подруги казалось ударом тока. Она видела эти тонкие пальцы — в видении они мертвой хваткой вцепились в руль, обрекая Грейсона и Миранду на смерть.       — Да... — Бонни с трудом сглотнула, заставляя голос звучать ровно. — Просто голова закружилась. Наверное, вчерашний кофе натощак дает о себе знать.       — Ох, Бон-Бон, тебе нужно больше отдыхать, — Елена сокрушенно покачала головой, и её лицо снова приняло это выражение кроткой заботы, которое заставляло всех вокруг сочувствовать «бедной сиротке». — Если хочешь, я попрошу Стефана подвезти тебя домой после уроков.       — Нет! — Слишком резко. Бонни тут же поправилась, увидев, как удивленно вскинулись брови Елены. — Нет, спасибо. Мне нужно зайти в библиотеку, а потом... потом я обещала Джереми помочь с одним проектом по истории.       При упоминании брата лицо Елены на мгновение помрачнело. Тень раздражения промелькнула так быстро, что обычный человек её бы не заметил, но Бонни, почувствовала волну глухой неприязни.       — Джереми? — Елена вздохнула, поправляя лямку сумки. — Он совсем отбился от рук. Уходит в себя, грубит Дженне... Я боюсь, Бонни, что он катится по наклонной. Будь с ним осторожнее, ладно? Он сейчас очень нестабилен.       «Нестабилен», — эхом отозвалось в голове Бонни.       — Я справлюсь, Елена. Увидимся позже, — Бонни заставила себя кивнуть и, не дожидаясь ответа, развернулась.       Она шла по коридору, чувствуя на своей спине тяжелый, изучающий взгляд подруги. Ей хотелось бежать, кричать, сорвать этот глянцевый фасад, но она знала: в этом городе Елене верят беспрекословно. Кроме одного человека.       Бонни свернула к шкафчикам. Ей нужно было найти Джереми. Немедленно. Ей нужно было услышать от него то, что магия только что показала ей в кровавых подробностях. Ведьма нашла его на заднем дворе школы, в самом дальнем углу парковки. Джереми сидел на капоте своего старого ведра, уставившись в одну точку. В его пальцах дымилась сигарета, хотя он знал, что за это здесь по головке не погладят.       — Джереми, — тихо позвала она, подходя ближе.       Он даже не вздрогнул. Только челюсть сжалась чуть сильнее.       — Если ты пришла от неё, Бонни, то разворачивайся. Мне уже прочитали лекцию о «семейных ценностях» за завтраком. Уши вянут.       — Я не от неё, — Бонни встала напротив, пытаясь поймать его взгляд. — Я пришла спросить... про аварию. Что там произошло на самом деле?       Джереми наконец поднял голову. Его глаза были красными, а во взгляде читалась такая едкая горечь, что Бонни захотелось отступить.       — Спроси у своей подружки. Она тебе расскажет сказку о том, как героически пыталась всех спасти. У неё это отлично получается, — он сплюнул на асфальт и спрыгнул с капота, собираясь уйти. — Оставь меня в покое, Бонни. Будь на светлой стороне, там безопаснее.       — Я видела это, Джер! — выкрикнула она ему в спину.       Он замер. Медленно обернулся, прищурившись.       — Видела что? Сны? Галлюцинации? Елена уже год внушает всем, что я поехал крышей от горя. Ты тоже хочешь в это поиграть?       Бонни поняла: слова здесь не помогут. Елена выстроила вокруг брата стену из диагнозов и «заботы». Джереми не верил никому, потому что в этом городе правда была вне закона.       Она огляделась — вокруг никого. Бонни сделала глубокий вдох, концентрируясь на том странном зуде в ладонях, который преследовал её с самого утра.       — Посмотри на меня, — шепнула она.       Джереми замер в паре шагов. Бонни медленно раскрыла ладони, обращенные к небу. Сначала ничего не происходило, а затем... палая листва у её ног задрожала. Сначала один сухой лист взлетел вверх, за ним второй, третий. В воздухе закружился маленький вихрь, хотя ветра не было вовсе. А затем из лужи у колеса машины поднялась тонкая струя воды, замирая в воздухе прозрачной спиралью.       Джереми выронил сигарету. Его зрачки расширились.       — Я не сошла с ума, — Бонни опустила руки, и листва с водой рухнули на землю. — Когда она коснулась меня в коридоре, магия... она будто вырвала кусок воспоминания. Я видела машину. Я видела её руки на руле. Я слышала, как она кричала, что ненавидит родителей.       Лицо Джереми за считанные секунды превратилось в каменную маску. Вся его напускная агрессия испарилась, оставив лишь обнаженную, кровоточащую боль.       — Она дернула руль, — прошептал он и его голос сорвался. — Я слышал это по телефону. Я слышал, как они умирали из-за её каприза.       Бонни сделала шаг вперед и на этот раз он не оттолкнул её.       — Ты не один, Джер. Я тоже это знаю.       Джереми вытер лицо рукавом, и в его взгляде сквозь слезы блеснуло нечто ледяное.       — Она думает, что телефон отца просто утонул, Бонни. Она не знает, что вызов прошел. Она уверена, что тайну аварии река забрала себе, — он горько усмехнулся. — Поэтому она так спокойна. Поэтому она так легко обнимает меня и сокрушается о «несчастном случае». Она считает, что я ненавижу её просто так… из-за трудного возраста. Она даже не подозревает, что я храню каждое её слово из той ночи в своей голове.       Бонни вздрогнула. Мысль о том, что Елена живет в абсолютной уверенности в своей безнаказанности, пугала больше, чем само видение.       — Ты всегда можешь на меня рассчитывать, Джер, — твердо сказала она, заставляя его посмотреть ей в глаза. — Что бы она ни придумала, какую бы ложь ни сплела дальше — я буду рядом. Теперь мы вдвоем против этой лжи.       Джереми глубоко вдохнул, пытаясь вернуть самообладание. Решимость Бонни дала ему опору, которой у него не было несколько месяцев.       — Пойдем отсюда, — тихо сказал он, натягивая капюшон толстовки. — Не хочу, чтобы она видела нас вместе.