Глава 2: Реестр аномалии

Селена рванулась, инстинктивно пытаясь вжаться в металлическую плиту стола, куда её перетащили из холодного трюма, пока она была в полузабытьи, но невидимая, магнитная хватка на запястьях отозвалась лишь тяжелым, торжествующим гулом. Они не просто держали — они впивались в кости холодным, незыблемым весом. Мир вокруг превратился в хаос из ломаных огней и резких, лязгающих звуков. Она не понимала их лая. Эти существа — тени, закованные в металл, — обменивались гортанными фразами, которые казались Селене скрежетом камней о железо. Они что-то требовали. Они указывали на призрачное, синее марево, висящее в воздухе, где медленно вращался её меч. Дамарис — древняя сталь, которая теперь казалась лишь мертвым куском руды под этим искусственным светом. — Нет... — прохрипела она, её голос был едва слышен за писком приборов. — Я не... Она пыталась объяснить, пыталась выплюнуть правду о Террасене, о своей стали, но техногенный кошмар вокруг выжигал её мысли. Стены мерцали, пол вибрировал, а в воздухе пахло так, словно сама молния застыла и начала гнить. Зрение подводило её: зрачки, расширенные до предела, не могли сфокусироваться на странных светящихся знаках, бегущих по стенам. Она судорожно крутила головой, ища выход, но видела лишь замкнутую коробку, где даже воздух казался искусственным. Сознание, истерзанное переходом, окончательно захлебнулось в ужасе. А затем одна из теней шевельнулась. Селена увидела, как «рыцарь» достал из небольшой, идеально гладкой коробочки крошечный предмет. Серебристая капля, мерцающая холодным синим огоньком. Мир замер. Кровь в жилах превратилась в лед. «О боги... — шепот внутри её головы был похож на крик утопающего. — Только не это. Пожалуйста, только не это...» Перед глазами вспыхнули черные камни валгов. Кольца, которые вгрызались в плоть, выпивая волю, стирая личность, оставляя лишь пустую оболочку. Этот крошечный кусок металла в руках тени выглядел слишком знакомо. Слишком... окончательно. Тень начала приближаться сбоку. Медленно. Неотвратимо. — Нет! — выкрикнула она, и этот крик разорвал её горло. Селена начала мотылять головой, её волосы разметались по металлу стола. Она дергалась всем телом, выгибаясь дугой, пытаясь вырвать руки из магнитных захватов, не замечая, как металл режет кожу. Она не просто сопротивлялась — она бежала от вечного рабства. Она смотрела на приближающуюся «каплю» расширенными, полными безумного ужаса глазами. В этом крошечном синем огоньке она видела не спасение, а конец всего: своей воли, своей памяти, самой себя. Когда воин протянул руку к её голове, Селена закричала. Это не был крик женщины — это был нечеловеческий, сорванный вопль раненого зверя, загнанного в угол. Она зажмурилась так сильно, что перед глазами поплыли кровавые пятна, и напряглась всем телом, превратившись в натянутую до звона струну. Мгновенно на её лицо обрушилась тяжелая металлическая перчатка. Холодная сталь перекрыла рот, вдавливая губы в зубы, обрывая крик на вздохе. Паника переросла в неодолимый ужас. Селена перестала соображать. Она безумно мотыляла головой, пытаясь вырваться из мертвой хватки, её тело содрогалось в магнитных захватах с такой силой, что суставы начали хрустеть. Она чувствовала вкус металла на языке и, ослепленная ужасом, яростно пыталась укусить жесткую перчатку, надеясь вырвать хоть кусок плоти у этого железного демона. Но хватка была непоколебима. Тень нависла над ней, блокируя свет, и Селена почувствовала, как холодный кончик «капли» коснулся кожи за ушной раковиной. — Ни... — захлебнулась она под стальной ладонью, но звук утонул в резком, электрическом шипении прибора. Она почувствовала тошнотворный, живой рывок. Устройство не просто коснулось её — оно впилось в плоть, разворачивая микроскопические усики прямо в нервные узлы черепа. Внутри головы раздался влажный, хрустящий звук, и мир для Селены окончательно взорвался ослепительно-белой болью. Резкий, электрический щелчок внутри черепа заставил её сознание полыхнуть белым пламенем, а затем... всё стихло. Боль превратилась в тупую, вибрирующую пульсацию за правым ухом. Тяжелая металлическая перчатка медленно отстранилась от её лица, оставляя на коже саднящий след и привкус машинного масла на губах. Селена не рванулась. Она не попыталась укусить снова. Она обмякла. Вся её ярость, всё её отчаянное сопротивление вытекло из неё, как вода из разбитого кувшина. Тело стало чужим, ватным, прижатым к ледяному металлу стола невидимым магнитом. Последний бастион рухнул. Она была уверена, что теперь в её мыслях копается чужой, холодный разум, выжигая всё, что ей было дорого. — ...синхронизация завершена. Проверка связи. Ты меня слышишь, аруэти? Голос не шел снаружи. Он возник прямо в костях черепа — чистый, лишенный эмоций, пугающе понятный. Селена вздрогнула, и из-под её плотно зажмуренных век выкатились первые слезы. Они прочертили горячие дорожки по грязным, бледным щекам, капая на металлическую плиту. Она начала рыдать. Это были не те гордые слезы гнева, которые она позволяла себе в Рафтхолде. Это были судорожные, тихие всхлипы человека, который потерял всё: свой мир, свою магию и теперь — свою внутреннюю тишину. Она чувствовала себя оскверненной этим «паразитом» в своей голове. — Убейте... — прошептала она, захлебываясь в рыданиях. — Пожалуйста... просто убейте меня... Тень над ней не шелохнулась. Т-образный визор бесстрастно изучал её содрогающееся тело. Для него эти слезы были лишь биологическим шумом, мешающим сбору данных. — Хватит, — пророкотал голос прямо в её мозгу. Транслятор выжег эмоции, оставив только сухую, командную частоту. — Твой мозг не поврежден. Адаптация модуля завершена. Нам нужны факты. Селена не открывала глаз. Она лишь сильнее вжалась в сталь стола, захлебываясь в беззвучном плаче. Мир, который теперь заговорил с ней, был страшнее того, что молчал. Воин указал на мерцающее синее марево, где висел Дамарис. Теперь, лишенный ножен и тепла её рук, клинок выглядел чужеродным объектом в этом стерильном пространстве. — Этот предмет. Наши сканеры не могут идентифицировать сигнатуру сплава. Плотность кристаллической решетки не соответствует ни одному известному сектору. Говори: в какой системе ты это достала? Кто снабдил тебя этим клинком? Селена судорожно глотнула воздух, пытаясь осознать слова «система» и «сигнатура». Для неё это были заклинания на языке демонов. — Я... — её голос сорвался, превратившись в жалкий всхлип. — Я не знаю... о чем ты... Это мой меч. Это сталь... Террасена. В камере повисла тяжелая пауза. Селена почувствовала, как воин склонился ниже. Запах озона от его доспехов стал удушающим. — Террасен... — он повторил это слово, и транслятор передал его странное, пугающее эхо. Он медленно отстранился от Селены и подошел к панели, над которой дрожало плоское синее пламя голограммы. Воин начал быстро вводить команды, его бронированные пальцы порхали над светящимися символами. Он «колдовал» над машиной, вызывая вихри звездных карт и списки данных, которые Селена принимала за бесовские письмена. Прошло несколько долгих минут, наполненных лишь писком датчиков и тяжелым дыханием девушки. Наконец, воин замер. Он разочарованно оперся обеими руками о край панели и низко склонил голову, словно в немом раздумье. В его позе читалось глухое раздражение человека, которому нагло морочат голову. Он резко выпрямился и снова подошел к Селене, нависая над ней всей своей железной массой. — Этого названия нет в известных архивах, — пророкотал голос в ее голове, сухой и жесткий, как удар камня о камень. — Ни в одном секторе. Ни в одной системе. Ты лжешь. Говори правду. Кто снабдил тебя этим клинком? Селена всхлипнула, чувствуя, как ледяная пустота внутри расширяется. «Нет в архивах». Мир, который она знала, для этого существа был просто ошибкой в памяти его машин. — Это... правда... — выдохнула она, и новая порция слез обожгла ее глаза. — Это мой дом. Моя сталь. Я…я не знаю почему ваша магия не видит правды. — Я... из Террасена... — прохрипела Селена, и это слово стало последним якорем, за который она пыталась удержаться в океане боли. В следующую секунду якорь оборвался. Внутри черепа, там, где серебристая капля транслятора впилась в нервные узлы, раздался невыносимый, сверлящий свист. Мир мгновенно лишился объема: звуки стали плоскими и далекими, словно она внезапно оказалась под многометровой толщей воды. Селена почувствовала, как ледяной пот мгновенно пропитал её одежду, а мышцы превратились в натянутые до предела стальные тросы. Багровая пелена затянула зрение, и её сознание бесследно испарилось в этом кровавом омуте. Селену швырнуло в конвульсию. Её тело выгнулось дугой, сухожилия затрещали. Голова закинулась назад, зрачки закатились, оставляя лишь пустые, подернутые капиллярами белки. Из углов рта начала выбиваться густая белая пена. Магнитные захваты на запястьях бешено залязгали о металл стола, вибрируя от чудовищной силы судорог. В ту же секунду в кабине пилота взвыл аварийный сигнал. На голографическом экране консоли вспыхнули рваные красные спирали её пульса; показатели мозговой активности вышли за пределы считывания, заставляя систему выдавать протокольную ошибку био-сигнатуры. Воин, внедривший «каплю», среагировал мгновенно. Отбросив прибор, он сорвался с места. Его бронированные перчатки обрушились на плечи девушки, придавливая её к плите. Он грубо, но с точностью полевого медика развернул её голову на бок, не давая захлебнуться пеной. Между её зубами втиснули жесткую пластиковую распорку, блокируя челюсти прежде, чем она успела бы перекусить собственный язык. — Калеб! Что там у вас происходит?! — из динамиков пророкотал встревоженный голос пилота. Он едва удерживал курс, глядя на мигающие индикаторы жизнеобеспечения. — Си, сыворотку! Седьмой тип! Живо! — прорычал Калеб, всем весом наваливаясь на содрогающееся тело пленницы. Си’вил рванула подсумок на бедре. В багровом свете аварийных ламп блеснула сталь инъектора. Короткий, шипящий звук — и игла вонзилась в шею Селены, впрыскивая ледяной химический коктейль прямо в вену. Селена обмякла. Напряжение, только что выгибавшее её тело стальной пружиной, исчезло, оставив после себя лишь безвольный, изломанный силуэт на металлической плите стола. Визг аварийного сигнала начал медленно затухать, переходя в монотонное, размеренное пиканье — сердцебиение стабилизировалось, но осталось слабым, едва уловимым. Калеб тяжело дышал, не убирая рук с её плеч. Холод металла его доспехов контрастировал с обжигающим жаром её кожи, которую лихорадило. — Си, — бросил он, не оборачиваясь. Голос Калеба был хриплым от выброса адреналина. — Иди к Брену. Скажи, что всё под контролем. Аларм можно квитировать, пусть возвращается на основной курс. Мы не можем позволить себе светиться на радарах из-за одного сбоя. Си’вил — высокая, угловатая воительница с холодным блеском визора — на мгновение задержала взгляд на распластанной пленнице, затем коротко кивнула. Лязг её тяжелых сапог по металлическому настилу постепенно удалился, пока не сменился шипением автоматической двери. В медотсеке воцарилась тишина, нарушаемая лишь гулом вентиляции. Калеб медленно повернул голову к Селене. В багровом полумраке аварийного освещения её лицо казалось мертвенно-бледным, почти прозрачным. Золотистые волосы разметались по столу, слипшись от пота и пены. Он долго смотрел на неё — не как на врага или шпиона, а как на механизм, который сломался вопреки всем законам логики. Он медленно протянул руку в бронированной перчатке и замер в паре сантиметров от её щеки, словно не решаясь коснуться этой хрупкой, вибрирующей жизни. — Да что же с тобой не так?.. — прошептал он. В этом вопросе не было сочувствия. В нем было пугающее недоумение человека, чьи приборы только что показали невозможное. Он видел, как её мозг едва не выгорел от простейшего транслятора, видел хаотичные всплески энергии на датчиках там, где должна была пульсировать ровная жизнь, и теперь эта загадка жгла его сильнее, чем раскаленный бескар. Aruetii (А-ру-эт-ии) — Чужак / Предатель / Инородец. Для мандалорцев это слово означает любого, кто не принадлежит к их культуре. В их философии мир делится на Mando'ade (дети Мандалора) и Aruetii (все остальные).