Глава 3: Железное Гнездо

Рев ионных двигателей сменился низким, утробным гулом — корабль перешел на дозвуковой режим, прорезая плотные слои атмосферного смога Келдаби. Селена лежала на металлической плите, погруженная в химический сон; её тело безвольно содрогалось в такт вибрации переборок. — Гнездо на связи. Запрашиваю вектор захода на сорок четвертый док, — голос Брена в интеркоме звучал сухо, перекрываемый статическим треском. — Всем занять штатные места. Идем на посадку. Си, зафиксируй груз, чтобы она не скатилась со стола при реверсе. Си’вил, не снимая шлема, коротким движением проверила магнитные захваты на запястьях Селены. Её пальцы в бронированных перчатках двигались быстро, механически. Она была медиком и связистом, и для неё это тело было лишь набором биологических показателей на мониторе, которые нужно было доставить в целости. — Груз стабилен. Модуль транслятора в спящем режиме, — отчеканила она, занимая кресло и затягивая ремни безопасности. Калеб — командир, механик и второй пилот — сидел в кресле правого пилота, его руки лежали на рычагах управления тягой. Перед ним вспыхивали каскады цифр: давление в камерах сгорания, угол атаки, температура обшивки. — Выпускаю опоры. Брен, держи тангаж, нас болтает в тепловом потоке кузниц, — скомандовал Калеб. Когда Брен включил реверсивные двигатели, судно превратилось в растревоженный стальной улей. Вибрация была такой мощной, что зубы Си’вил клацнули под шлемом, а воздух в кабине, казалось, превратился в твердое тело. Корабль дрожал, как загнанный зверь в клетке, металл стонал, сопротивляясь чудовищному давлению тормозных струй. Это не был полет — это была яростная схватка машины с гравитацией планеты. Удар. Посадочные опоры вгрызлись в палубу дока. Гидравлика испустила протяжный, шипящий вздох, и наступила тишина, прерываемая лишь щелчками остывающего металла. Трап с грохотом упал, впуская внутрь запах раскаленного масла, серы и озона. В проеме уже стояла досмотровая группа: три фигуры в серой броне с короткими карабинами наперевес. Калеб первым спустился на платформу. Его походка была жесткой, уверенной. Он подошел к старшему группы, приложив кулак к груди в кратком приветствии. — Отряд «Кешир», командир Калеб. Докладываю статус: задание выполнено, потерь нет. В секторе S35 зафиксирована аномальная вспышка, источник неизвестен. В секторе найдена живая особь, статус неопределен. Приборы показывают ошибку. Нужна диагностика систем. Из чрева корабля Си’вил и Брен выкатили левитационные носилки. Тело Селены, тонкое и изможденное, казалось неуместным среди этих массивных машин и суровых воинов. Один из досмотровой группы коротко кивнул, и автоматический дрон-толкач подцепил носилки, увлекая их вглубь коридоров Гнезда — туда, где находились лаборатории и камеры содержания. Калеб замер, провожая носилки долгим, странным взглядом. В черном визоре его шлема отражалось бледное лицо «особи», пока она не скрылась за поворотом. В его голове всё еще крутился вопрос: «Да что же ты такое?» Он обернулся к своим. — Брен, Си — полную диагностику систем. После посадки левый двигатель выдавал кавитацию. Проверьте топливные магистрали. Когда они ушли, Калеб остался один на платформе. Он выудил из бокового крепления клинок. Сталь была холодной, чужой, совершенно не похожей на бескар. Он провел большим пальцем по кромке лезвия и тихо, почти про себя, произнес: — Мне нужно к ней. Он развернулся и направился в сторону нижних ярусов. Туда, где среди багрового пламени ждала Оружейница. Калеб спускался в «Корень» — самые нижние ярусы Гнезда, где скальная порода Мандалора окончательно срасталась со сталью. Здесь воздух был настолько густым от жара и металлической пыли, что фильтры шлема работали на пределе, издавая натужный свист. На КПП перед сектором Кузниц его встретили две автоматические турели, беззвучно взявшие его на прицел, и часовой в тяжелой броне цвета пепла. Калеб приложил инфо-чип к считывателю. — Командир Калеб. Личная аудиенция у Мастера. — его голос прозвучал глухо, подавленный массой нависающего сверху города. Световой замок мигнул зеленым. Массивная гермодверь с лязгом ушла в сторону. В Кузнице царил багровый полумрак, прорезаемый лишь ослепительно-синими вспышками плазменного горна. Оружейница стояла у верстака, методично обтачивая пластину бескара. Звук напильника по металлу — резкий, ритмичный — был единственным живым звуком в этой тишине. Калеб вошел и замер в ритуальном приветствии, прижав кулак к сердцу. Его покорность была не признаком слабости, а высшей формой дисциплины перед той, кто ковал судьбу их клана. — Мастер, — произнес он, делая шаг вперед. — В секторе S35 зафиксирована аномальная вспышка. Наши сенсоры подтвердили колоссальный выброс, но природа его остается неизвестной — ни теплового следа, ни радиации, ни сигнатуры двигателей. Словно сам вакуум на мгновение вывернулся наизнанку. Но есть странное совпадение... прямо в эпицентре мы нашли живую особь. И это... — он на мгновение запнулся и на вытянутой руке протянул ей меч. — Это было при ней. Мы полагаем, она — шпион высокого уровня. В его голосе, обычно твердом, проскользнула едва уловимая тень сомнения, которую Оружейница уловила мгновенно. Она отложила инструменты и медленно подошла к нему. Её золотой шлем отражал пламя горна, делая её похожей на древнее божество войны. Она взяла меч. Руки Оружейницы в грубых перчатках обхватили рукоять Дамариса так, словно клинок был частью её собственного тела. Она замерла. Тишина в Кузнице стала абсолютной, нарушаемой лишь гулом вентиляции. Она не смотрела на меч — она слушала его, ведя немой диалог с металлом, который не знал её молота. Наконец, она медленно положила его на верстак под лучи спектральных ламп и повернулась к командиру. — Вы определили, как она там оказалась? — её голос через вокодер прозвучал ровно, как звон наковальни. — Нет, — Калеб покачал головой. — Она... — он осекся на мгновение, подбирая слово. — Особь просто лежала на песке посреди пустыни. Словно её вырезали из другой реальности и бросили в нашу. Оружейница не шелохнулась. — Био-анализ? — Первичные данные не определили форму жизни в наших реестрах. Генетический код поврежден или... чужероден. А её поведение... — Калеб задумался, вспоминая ярость в глазах Селены перед припадком. — Оно было необычным. Хаотичным. Оружейница подошла к нему вплотную. Расстояние между ними сократилось до предела, и Калеб почувствовал исходящий от неё жар горна. — Что ты хочешь этим сказать, Калеб? Он медленно покачал головой, глядя в Т-образную прорезь её маски. — На данный момент у меня нет ответов. Мы поместили её в стазис. Нужно допросить её, когда она придет в себя. — Он сделал паузу, и его голос стал жестче. — Если Сепаратисты или Республика научились маскировать своих шпионов так мастерски, что наши датчики не могут их обнаружить... В Кузнице повисла тяжелая тишина. Это была мысль, которую никто не хотел озвучивать вслух: враг, которого нельзя увидеть. — Я выясню, кто она, Мастер, — закончил Калеб. — Даю слово. Сознание вернулось к Селене вместе с резью в глазах. Стоило векам дрогнуть, как вязкая, перенасыщенная минералами жидкость бакты хлынула под роговицу, обжигая солью. Она мгновенно зажмурилась, но паника уже вскипела в груди. Она не чувствовала дна. Руки, лишенные кандалов, хаотично метнулись в стороны, натыкаясь на скользкое, ледяное стекло. Глухой звук ударов локтей о стенки резервуара тонул в мареве жидкости. Селена рванулась вверх, инстинктивно ища поверхность, её пальцы судорожно заскребли по гладкому куполу, пытаясь нащупать щель, замок, хоть какой-то выход из этого прозрачного гроба. Маска на лице мерно шипела, навязывая ей каждый вдох, и это ощущение чужеродного ритма душило сильнее, чем сама вода. — Объект пришел в сознание. Пульс зашкаливает, адреналиновый скачок, — голос медика в динамиках прозвучал сухо и буднично. — Начинаю принудительное извлечение. Капитан Калеб, «объект» готов к передаче. Калеб вошел в медотсек в тот момент, когда бакта с тяжелым, хлюпающим звуком начала уходить в сток. Стеклянный цилиндр медленно пополз вверх, испуская облако стерильного пара. Селена рухнула на решетчатый пол камеры. Гравитация этой планеты, более плотная и жестокая, чем на её родине, навалилась на плечи, вжимая её в металл. Она лежала, содрогаясь от рвотных позывов, выплевывая остатки слизи из легких. Калеб остановился в нескольких шагах. Он впервые видел её без наслоений дорожной пыли, копоти и засохшей крови. Перед ним была хрупкая, съежившаяся фигура, чья кожа казалась неестественно белой в свете люминесцентных ламп. Но за этой хрупкостью скрывалась пугающая функциональность: под кожей перекатывались тугие, жилистые мышцы — результат тысяч часов изнурительных тренировок и сотен схваток. Длинные волосы, золотистые и тяжелые от влаги, облепили её спину, спускаясь до самых ягодиц, словно изорванный плащ павшей воительницы. Она сжалась в комок, обхватив плечи руками; её колотило от крупной, неконтролируемой дрожи. Холод медотсека впивался в мокрую кожу миллионами игл. Селена подняла голову, и сквозь мокрые пряди Калеб встретил её взгляд — дикий, загнанный, но всё еще способный убивать. Калеб на мгновение замер. В этом стерильном помещении, среди хрома и пульсирующих датчиков, она выглядела как первобытное существо, выброшенное на берег стального океана. Блеск бакты на её жилистых мышцах и золото волос, рассыпавшихся по решетчатому полу, казались здесь ошибкой, системным сбоем. — Приведите её в порядок, — Калеб резко отвернулся, скрывая за Т-образным визором вспышку ненужного, опасного любопытства. — Оденьте. И укройте термо-одеялом. Он уже направился к выходу, когда его наруч отозвался резким, коротким сигналом внутренней связи. — Калеб, это Си’вил, — голос воительницы прозвучал на фоне нарастающего гула стационарных генераторов. — Я закончила первичную диагностику «Кешира». Есть подозрительные шумы в левом векторе тяги после посадки. Тебе нужно взглянуть, пока мы не законсервировали двигатели. Калеб прижал палец к коммуникатору, его походка стала быстрее, инженерный инстинкт мгновенно вытеснил мысли о пленнице. — Уже иду. Подготовь схему распределения мощности. Он почти переступил порог медотсека, когда автоматическая дверь начала с шипением закрываться. Калеб остановился. В пол-оборота, не оборачиваясь всем телом, он едва заметно развернул шлем в сторону медиков, которые уже подходили к съежившейся Селене с серым свертком одежды. — И попробуйте её накормить, — бросил он, и в его механическом голосе проскользнула странная, сухая нотка признания. — Судя по виду, это человек, такой же как мы. Значит, органика должна принимать нашу пищу. Выполнять. Двери сомкнулись с тяжелым лязгом. Селена осталась в руках медиков, окутанная холодом и запахом антисептика. Звук тяжелых сапог Калеба, уходящего к своему кораблю, стал последней связью с реальностью, прежде чем её сознание снова окутал серый туман химического сна. Она была «объектом». Она была «человеком». Но в этом железном мире это означало лишь одно: её будут поддерживать в рабочем состоянии до тех пор, пока из неё не выжмут всё, что им нужно.