Глава 12: Сумерки порядка

Сундари. Главный научно-исследовательский корпус столицы Мандалора. Зал мониторинга представлял собой лабиринт из мерцающих панелей и серверных стоек, испускающих ровное, усыпляющее гудение. Здесь, в стерильной прохладе, пахнущей озоном и перегретым пластиком, дежурная смена следила за тем, как планета дышит через сеть атмосферных датчиков. Рик сидел в глубоком кресле, закинув ноги на край пульта управления. Он вяло листал ленту новостей на датапланшете, и синеватый свет экрана отражался в его сонных глазах. Вахта тянулась бесконечно; в этом секторе Сундари десятилетиями не происходило ничего, что стоило бы его внимания. Дверь с тихим шипением отъехала в сторону. Вошла Сара, неся в одной руке дымящуюся кружку синтетического кофе, а в другой — планшет с графиками дежурств. Она коротко махнула напарнику. — Привет, Рик. — Привет, Сара, — отозвался тот, даже не удостоив её взглядом. Его голос был плоским и бесцветным, лишенным всякого интереса к происходящему за пределами его цифрового окна. Сара подошла к своему терминалу и сделала глоток обжигающей жидкости. Она лениво просмотрела бегущие строки данных на центральном мониторе. — Что там у тебя по вахте? Есть какие-то изменения? Рик, не отрываясь от статьи о новых налогах на добычу бескара, так же вяло пробормотал, что всё идет по регламенту: атмосферное давление в норме, датчики молчат, Сундари спит. — Ну и чудно, — отозвалась Сара, ставя кружку на край стола. Она уже приготовилась к очередному восьмичасовому циклу скуки, когда внезапно реальность дала трещину. В зале поднялся резкий, многоголосый вой сирен. Все мониторы разом сменили мягкое синее свечение на агрессивный красный цвет. Надписи «ALARM: METEO» вспыхнули на десятках панелей. Статус системных зондов «Аркона» мгновенно сменился с зеленого на черный — терминалы фиксировали массовый выход оборудования из строя в южных секторах. От неожиданности Рик дернулся, и его датапланшет с сухим стуком вылетел из рук, ударившись о металлический пол. Сара, как раз собиравшаяся сделать очередной глоток, поперхнулась и резко выплюнула кофе прямо на пульт. Горячая жидкость зашипела на сенсорах, но на это никто не обратил внимания. Оба сотрудника, отбросив сонливость, бросились к главному голографическому столу, где разворачивалась карта установки зондов. Они смотрели, как один за другим гаснут сигналы присутствия, оставляя на карте лишь слепые, мертвые пятна. Сеть наблюдения метр за метром погружалась во тьму, словно что-то методично перерезало кабели по всей линии горизонта. Рик выругался сквозь зубы и посмотрел на Сару глазами, в которых теперь метался настоящий, не поддельный страх. — Открывай защищенный канал на терминал дежурного куратора, — голос Рика был сухим и неестественно ровным. — Приоритет «Альфа-Один». Докладывай о коллективном сбое датчиков в районе сектора S35. Причина не установлена. У нас каскадный отказ сенсорной решетки и слепое пятно в двести кликов. Пусть комендант смотрит на свои мониторы прямо сейчас. Сундари. Зал герцогини Сатин. Спустя час после инцидента. Высокие своды дворца, залитые мягким искусственным светом, обычно дарили ощущение незыблемого покоя, но сегодня воздух в зале казался спертым. Герцогиня стояла у панорамного окна, глядя на огни столицы. — Заходите, советник Вален, — произнесла она, не оборачиваясь к дверям. Голос Сатин, усиленный акустикой высокого сводчатого зала, прозвучал чисто и ровно, как звон дорогого хрусталя. — Давно я не видела вас в этих покоях. Должно быть, случилось нечто из ряда вон выходящее, если вы решили нарушить протокол и явиться лично, а не через терминал. Вален сделал несколько шагов, и эхо его тяжелых сапог по полированному камню замерло, не долетев до высоких сводов. Он остановился в нескольких метрах, сохраняя положенную дистанцию, но его плечи были напряжены под строгим кителем. — Боюсь, вы, как всегда, правы, госпожа герцогиня, — его голос, обычно сухой и скрипучий, сейчас звучал на октаву ниже. — Но новость слишком скверная для протокольных докладов. Она требует... разговора с глазу на глаз. Без свидетелей и записей в реестре. Улыбка мгновенно сошла с лица Сатин, обнажив под собой ледяную маску правителя. Она сделала несколько быстрых, решительных шагов навстречу советнику, сокращая дистанцию до той грани, где этикет уступает место экстренной необходимости. Герцогиня замерла в полуметре от Валена, её голос стал тихим, почти шепотом, но в этой тишине звенела сталь. — Что случилось, Вален? — спросила она, глядя ему прямо в глаза. — Говорите прямо. Без дипломатических оберток. — В южном секторе зафиксирован аномальный инцидент, — Вален протянул ей инфопланшет. — Сеть метеозондов в секторе S35 полностью ослепла. Данные перестали поступать мгновенно по всей линии горизонта. Сатин бегло взглянула на графики и скептически приподняла бровь. Она привыкла к тому, что её окружение склонно видеть заговоры в каждой грозе. — Вален, неужели мы подняли панику из-за каких-то датчиков дождя? — в её голосе прозвучала мягкая, почти покровительственная ирония. — Статика в атмосфере — обычное дело для наших широт. — Госпожа! — Вален перебил её, и в его голосе не было и тени придворной гибкости. Он был предельно серьезен. — Это не просто датчики. Это «Аркона»! Их устанавливали еще при моем прадеде. У этой системы срок службы и уровень защиты выше, чем у большинства наших орбитальных систем. Они спроектированы так, чтобы пережить падение метеорита, а не выходить из строя от «статики». — Вален, я понимаю, что сейчас все на нервах, — Сатин попыталась успокоить советника жестом руки, — но не стоит превращать технический сбой в... — Двести! — Вален не дал ей договорить. Это число упало в тишину зала, как тяжелый обломок бескара. — Что «двести»? — Сатин замерла, её голос стал на октаву ниже. Она почувствовала, как привычный политический контроль ускользает сквозь пальцы. — Радиус инцидента — двести кликов, — отчеканил Вален, глядя ей прямо в глаза. — Двести кликов абсолютной технической слепоты. Мы потеряли связь с целым регионом за один системный такт. Это не погода, госпожа. Это системный провал, который невозможно списать на статику. Сатин с нарастающей тревогой снова взяла планшет. Она всматривалась в пустые сектора на карте, пытаясь найти логическое объяснение, но цифры упрямо твердили о рукотворном характере сбоя. — Это похоже на... — она запнулась, не желая произносить вслух то, что сразу придет в голову Сенату. — На испытание глушилок большой мощности. — Этот «инцидент» уже зафиксирован внешними сканерами, — голос Валена стал жестким, лишенным придворного такта. — Он выглядит как прямое нарушение Пакта о демилитаризации. Республика не будет искать истину, госпожа. Она будет искать повод для ввода «миротворческого» контингента. Сатин резко подняла голову. Её идеальная выправка стала болезненно жесткой. Она почувствовала, как под тяжелым церемониальным платьем по спине пробежал холод. — Кто еще знает об этом? — голос её стал сухим и деловым. — Мы изолировали научный центр сразу после аларма, — Вален коротко кивнул. — Но телеметрия сектора S35 дублируется на ретрансляторы Республики. Вопрос времени, когда их аналитики сложат два и два. — Хорошая работа, Вален. Сформируйте группу исследователей. Мне нужны глаза на земле в эпицентре, а не гадания у мониторов. Отправьте туда людей, которым доверяете... лично. Вален не успел ответить — в тяжелую дверь зала коротко и властно постучали. Звук удара металла о дерево в этой тишине прозвучал как взвод затвора. Сатин и Вален одновременно обернулись. Дверь распахнулась, и на пороге замер гвардеец. Его голос, искаженный шлемом, пророкотал: — Госпожа герцогиня! Консул Республики Кван Толен требует немедленной аудиенции согласно протоколу экстренной связи. Сатин едва заметно сжала кулаки. Она знала этот тон. Консул пришел не пить чай. К моменту, когда она развернулась к вошедшему, на её лице уже застыла безупречная, профессионально вежливая маска правителя. Толен входил в зал быстро, по-деловому. Он не тратил время на поклоны. В его руках был планшет с красной пометкой «Секретно. Комитет контроля». — Герцогиня, — он кивнул, остановившись в центре зала. — Надеюсь, вы уже подготовили официальное объяснение того, почему двести кликов мандалорской территории только что исчезли со всех радаров Республики? Сатин молчала, и Толен продолжил, чеканя слова: — Мой департамент зафиксировал каскадный отказ электроники военного образца. Согласно параграфу 4.12 Пакта, любой выброс такой мощности в нейтральной системе классифицируется как испытание оружия массового поражения. — Господин консул, это преждевременные выводы, — голос Сатин был ровным, но Вален заметил, как она сцепила пальцы за спиной. — Наши службы проверяют версию атмосферной аномалии. — «Атмосферная аномалия» не выжигает защищенные узлы связи «Аркона», Сатин, — Толен впервые обратился к ней без титула, показывая серьезность ситуации. — У вас ровно двадцать четыре стандартных часа. Если через сутки я не получу полный доступ к логам сектора S35, я активирую протокол принудительной инспекции. Совет безопасности уже уведомлен. Сатин перевела взгляд на Валена и коротким, почти официальным кивком поблагодарила его. Советник, мгновенно считав знак, что его присутствие при дальнейшем разговоре с Консулом излишне, низко поклонился. — Госпожа герцогиня... — негромко произнес он и, чеканя шаг, покинул зал. Тяжелые двери закрылись с глухим вздохом, оставляя двух политиков в огромном, гулком пространстве, где свет из высоких окон подчеркивал каждую пылинку в неподвижном воздухе. — Господин Толен, я должна напомнить, что Мандалор — суверенная система, и мы строго придерживаемся всех межгалактических конвенций, которые я лично подписывала на Корусанте, — произнесла Сатин, и её голос был подобен шелку, скрывающему сталь. — Я официально заявляю вам: правительство Мандалора не проводит никаких секретных испытаний. Мои сотрудники уже работают над этим инцидентом, и как только первичный анализ будет завершен, мы проинформируем ваш департамент в рамках протокола прозрачности. Она на мгновение остановилась, заглядывая ему в глаза с обезоруживающей прямотой: — Лишняя суета и преждевременные выводы со стороны Республики лишь раззадорят радикалов, которых я пытаюсь сдерживать. Вы ведь понимаете, что «принудительная инспекция» — это лучший подарок для тех, кто хочет обвинить меня в слабости перед Корусантом? Я искренне надеюсь, что вы, как человек современных взглядов, способны трезво оценивать риски политической дестабилизации. Толен безмолвно смотрел на неё пронизывающим, оценивающим взглядом, словно пытался нащупать трещину в её идеальной броне. Сатин не уступала, удерживая его взор с тем же ледяным спокойствием, с которым она привыкла встречать штормы в Сенате. — Вы знаете, герцогиня? — наконец произнес Толен, и в его голосе прорезалась опасная вкрадчивость. — Сепаратисты тоже когда-то клялись в верности и годами наживались на благах Республики. А когда настали тяжелые времена, они в один миг забыли про все конвенции, которыми так долго прикрывались. В глазах Сатин на долю секунды промелькнула острая, обжигающая ярость. Это было почти незаметно, но Толен поймал этот момент. Он едва заметно усмехнулся и опередил её прежде, чем она успела парировать: — Я ни на что не намекаю, госпожа Сатин. Но вы же знаете Республику с её вечной паранойей. А в настоящее время эта паранойя подпитывается разрастающимися конфликтами по всей Внешней Кольцевой. Сегодняшний «сбой» в вашем секторе завтра может стать заголовком во всех новостях как «Мандалорское предательство». Сатин только разомкнула губы, готовясь к резкому встречному выпаду, но Толен стремительным, властным жестом руки пресек её на полуслове. Этот жест «спокойно» был почти оскорбительным в своей снисходительности. — Госпожа Сатин, я глубоко извиняюсь, что перебиваю вас, — произнес он, и в его голосе не было ни капли раскаяния. — Я прекрасно понимаю все ваши тревоги, опасения и всё, что вы намерены мне сказать. Но я лишь слуга Республики и выполняю свою работу. Моя единственная цель — чтобы в зоне моей ответственности всё было спокойно и безопасно. Он сделал небольшую паузу, закрепляя за собой последнее слово, и едва заметно кивнул в сторону окна, за которым раскинулся Сундари. — Посему я не смею более задерживать вас. У вас, несомненно, впереди много работы по... устранению этих «атмосферных помех». Консул отвесил короткий, сухой поклон, который выглядел скорее как формальность, чем знак уважения, и, не дожидаясь ответа, направился к выходу. Стук его каблуков по камню звучал как обратный отсчет для мира на Мандалоре. Сатин стояла неподвижно, сохраняя на лице маску вежливого, почти безмятежного спокойствия. Она не позволила себе ни единого лишнего жеста или вздоха, пока Консул удалялся. Её взгляд, рассудительный и холодный, провожал его фигуру с достоинством правителя, который выше мелких провокаций. Лишь когда тяжелые створки дверей с глухим рокотом сомкнулись, отрезая зал от внешних коридоров, идеальный фасад Сатин дал трещину. Она резко выдохнула, и её губы сжались в узкую, яростную линию, побелев от напряжения. Пальцы, скрытые широкими рукавами церемониального платья, впились в ладони, оставляя на коже глубокие отметины. В этой тишине её ярость была почти осязаема — холодная, концентрированная и направленная на человека, который только что пытался диктовать условия в её собственном доме. «Напыщенный ублюдок...» — эта мысль прозвучала в её сознании как приговор. Толен не просто перебил её — он продемонстрировал, что Республика больше не видит в Мандалоре партнера, только подозрительный объект в своей зоне влияния. Сатин медленно подошла к окну, заставляя свое дыхание выровняться. Ярость была плохим советчиком, а сейчас ей как никогда требовался ясный ум. У неё было ровно двадцать четыре часа, чтобы превратить «аномалию» в понятный отчет, прежде чем Корусант пришлет своих ищеек. Кабинет Толена. Спустя десять минут. Консул заперся внутри, активировав все уровни защиты от прослушивания — помещение наполнилось едва слышным гудением генератора помех, отсекающим любые попытки электронного шпионажа. Он активировал скрытый терминал, встроенный в массивную столешницу, и из темноты возникло мерцающее синее марево голограммы. В холодном сиянии воплотился силуэт высокого мужчины преклонных лет. Его безупречная осанка, аккуратно подстриженная бородка и взгляд, в котором сквозила ледяная вежливость потомственного аристократа, выдавали в нём человека, привыкшего повелевать целыми звездными системами. — Да, мой друг, — негромко произнесла фигура. Голос был глубоким, бархатным и властным, лишенным даже намека на помехи дальней связи. — Приветствую вас, Владыка, — Толен низко склонил голову, и в его позе не осталось и следа от недавнего высокомерия. Перед мерцающей голограммой он выглядел лишь исполнителем, осознающим масштаб стоящей за ней силы. — У нас на Мандалоре произошел инцидент, истинная природа которого пока остается загадкой даже для меня. Но я уже заставил эту аномалию работать на нас. Он сделал паузу, позволяя Владыке оценить его инициативу, и продолжил: — Чтобы максимально раскачать ситуацию и лишить Сатин пространства для маневра, я официально сообщил на Корусант, что этот сбой подозрительно напоминает испытание секретного оружия. Сатин в полном замешательстве — у неё нет никакой информации, она сама не понимает, что произошло в её южных секторах, но теперь ей придется оправдываться перед Сенатом за то, чего она не совершала. — Отлично, вы поступили правильно, — произнес голос из мерцающего синего марева. — Чем больше у Республики будет забот, тем выше вероятность совершения ими ошибок. Они будут вынуждены отреагировать на ваш рапорт, а вы проследите, чтобы это произошло в выгодном для нас свете. — Они несомненно отправят джедаев на урегулирование процесса. Это нам и нужно, — произнес голос из мерцающей голограммы. — Я отправлю к вам на помощь одну персону. Мне нужно, чтобы она попала на Мандалор незаметно для служб герцогини. — Да, мой Владыка, я всё устрою, — ответил Толен, и в его голосе не было сомнений. — Я введу её в курс дела и сообщу вам, как только она прибудет в систему. — Хорошо. Действуйте, консул, — фигура чуть наклонила голову. — Слушаюсь, — Толен снова низко склонился. — До связи, мой господин.

***