Спонтанное самовозгорание (Власова/Гранин)

Они думали, что сегодня точно вызовов не будет и просто в буфете разбирали бумажки. Но не тут то было. В районе 10 часов вечера нашли труп в лесополосе и ребятам пришлось ехать. Место преступления встретило их промозглой сыростью и темнотой. Лес за городом жил своей жизнью и постоянные шорохи зверьков не давали покоя. Опера работали, подсвечивая фонариками примятую траву. Труп молодого мужчины с множественными гематомами и странными следами на запястьях. Почерк явно не пьяной драки, точно работали профессионалы. Свидетелей ноль, кроме дачника, который выгуливал собаку и наткнулся на тело. Мужик трясся от страха и говорил только по делу, без лишней воды. Осмотр затянулся. Рита с Пашей копошились в каждой травинке, участковый с парочкой сержантов прочесывали лес в поисках улик. Рита, как всегда, фиксировала все до мелочей, ее резкие замечания то и дело заставляли Пашу улыбаться. — Гранин, твоя нога в двух сантиметрах от важной улики. Ты вообще видишь, куда ступаешь? — Я вижу, куда ступаю. Я пытаюсь понять, как их сюда затащили. Дороги рядом нет, тащили на себе. Смотри, Рит, следы волочения. Двое, скорее всего. Один за плечи, второй за ноги. Маргарита подошла ближе, аккуратно обходя подозрительные участки. Фонарик в её руке выхватывал из темноты каждый стебель, каждую вмятину. — И не лень же было тащить труп через лес. — Власова нарушила тишину и продолжила фиксировать эти странные следы на фотоаппарат. Они закончили далеко за полночь. Труп, улики, протоколы — все это отправилось в контору. Но ехать туда сейчас не имело смысла: Рогозина уже уехала, а дежурка до утра справится без них. Сев в служебный Ниссан, оперативники синхронно выдохнули. Тишина в салоне была тяжелой, ребята чувствовали себя как после забега. — Что за день-то такой? — Паша откинулся на спинку кресла и потер переносицу. — Кому понадобилось так его обрабатывать? — Конкуренты? Долги? — предположила Рита. — Слишком чисто сработано. Не нравится мне это. — Мне тоже многое не нравится, — он посмотрел на нее. — Например, то, что мы сейчас поедем в душную контору и будем там сидеть до утра и пялиться в бумажки. Рита хмыкнула. — А есть альтернативы? Шустов уже заждался наших отчетов. Паша завел машину, но вместо разворота в сторону конторы покатил вперед, вглубь лесной дороги. — Эй, ты куда? — насторожилась Власова. — Тут рядом поляна есть. Красивая. Мы все равно не вписываемся по времени, чтобы ехать куда-то еще. Давай просто постоим? Воздухом подышим. У меня в багажнике плед и термос с кофе. Всегда вожу на случай засады. Рита скептически изогнула бровь. — Прямо подготовился. — Ты меня знаешь, — улыбнулся Паша. — Джентльмен должен быть готов ко всему. Он свернул на едва заметную колею и через пару минут вырулил на небольшую поляну. Луна подсвечивала верхушки сосен, создавая причудливые тени. Гранин заглушил мотор, и тишина обрушилась на них, лишь стрекот ночных насекомых нарушал ее. — Ну и? — Рита повернулась к нему. — Что дальше? Паша молча выбрался из машины, открыл багажник и вернулся с пледом и термосом. Расстелил плед на капоте, разлил дымящийся кофе по пластиковым стаканчикам. — Прошу. Лучший кофе в этом лесу. Власова усмехнулась, но выбралась из салона и присела на край капота. Рита обхватила стакан ладонями и немного отпила из него. Паша встал рядом, опершись поясницей о решетку радиатора. — Красиво здесь, — неожиданно мягко сказала Рита. — Даже не верится, что в паре километров труп лежал. — Жизнь и смерть всегда рядом. — философски ответил Паша. Они молча пили кофе, глядя на темный лес. Напряжение, копившееся весь вечер, потихоньку отпускало, сменяясь тихим спокойствием. Рита чувствовала, как взгляд Паши то и дело скользит по ее лицу, по шее, по рукам. И это не раздражало. Наоборот, внутри разгоралось что-то, чему она боялась дать название. — Ты пялишься, Гранин. — бросила Власова, не поворачивая головы. — Любуюсь, — поправил он, и в его голосе не было и тени насмешки. — Ты очень красивая, Рит. Особенно после работы. Когда вот такая… уставшая, но все равно собранная. Власова фыркнула и поставила стакан на капот. — Комплименты? С чего бы это? Свидетелей нет, можно расслабиться? — А ты всегда так защищаешься, когда тебе говорят комплименты? — Я защищаюсь, когда кто-то пытается подобраться слишком близко. Паша медленно повернулся к ней, оказавшись совсем рядом. Его рука легла на капот по другую сторону от нее. — А если я хочу подобраться близко? — Готовься, что руки по локоть не будет. — Рита подняла на него глаза. В темноте они казались почти черными, но в них плясали бесы — обычные спутники этой женщины. Гранин усмехнулся и продолжил: — Волков бояться — в лес не ходить. — И что ты будешь делать? — ее голос сел, стал ниже. — Учти, я кусаюсь. — А я люблю кошек с когтями, — усмехнулся Паша и сократил расстояние между ними до миллиметра. Поцелуй вышел неожиданным для них обоих. Словно прорвало плотину, которую они строили годами. Рита вцепилась в его куртку, притягивая ближе, отвечая с такой страстью, что у Паши перехватило дыхание. Это было далеко не нежно. Это голод, жажда, разрядка после адского вызова. Он целует её жестко, требовательно, прижимая к теплому боку машины. Когда они оторвались друг от друга, чтобы глотнуть воздуха, Рита хрипло выдохнула: — Ты хоть понимаешь, что мы творим? — Скорее вытворяем. — ответил он, проводя большим пальцем по ее припухшей нижней губе. Паша подхватил плед, открыл заднюю дверь Ниссана и потащил туда за собой Риту. Пространство было тесным, но для двоих вполне достаточным. Рита скользнула внутрь первой, Паша — следом, прикрыв за собой дверь. Салон мгновенно наполнился их дыханием, запахом кофе и леса. Рита сама потянулась к нему, расстегивая куртку, а потом и рубашку, нетерпеливо дергая пуговицы. — Торопишься? — шепнул Паша ей на ухо, покрывая поцелуями ее шею. — А ты предлагаешь растягивать удовольствие? — от шепота мужчины у нее мурашки предательски забегали по всему телу. — Давай, Гранин, не подведи. Он засмеялся — тепло, довольно. — Ты невыносима. — А ты терпи, — она дернула его за ремень, притягивая к себе. — Я хочу тебя. Он смеется, тихо и хрипло, и этот смех вибрацией отдается у неё в позвоночнике. Тесно, неудобно, ручка двери впивается в спину, но Рите плевать. Она тянется к ремню его брюк, ловко справляясь с пряжкой. — Руки у тебя явно не для кофе, — хрипло замечает Паша. — Молчи. — Рита поднимает на него глаза, и в них пляшет бесёнок. — Или я подумаю, что ты передумал. — Я не передумал. Я боюсь кончить раньше, чем раздену тебя. — Где же хваленые джентельменские замашки? — она фыркает, но внутри все сжимается от удовольствия. — Твой яд растворил. — парирует Гранин. Они путаются в одежде, в ремнях, в собственных руках. Паша стягивает с неё форменные брюки, целует внутреннюю сторону бедра, почти доводя до исступления. Рита кусает губы, чтобы не застонать слишком громко — лес лесом, а звуки разносятся далеко. — Паш, — шипит она, дергая его за волосы, — хватит этих нежностей. Просто… Он не дает ей договорить. Входит в неё резко, одним толчком, и Рита выгибается, впиваясь ногтями в его спину. Машина мелко вибрирует, подвеска поскрипывает в такт их движениям. — Так лучше? — выдыхает Паша ей в шею, двигаясь внутри неё глубоко и сильно. — Угу. — мычит она, уже не в силах связывать слова. Каждое его прикосновение было выверено, каждое движение — наполнено нежностью, даже когда страсть набирала обороты. Рита кусала губы, чтобы не застонать слишком громко, но иногда срывалась. Он зажимает ей рот ладонью, когда понимает, что она больше не может сдерживаться, и Рита кончает с его рукой на губах, содрогаясь всем телом, чувствуя, как Паша следует за ней, утыкаясь лбом в её плечо. Несколько минут они просто лежат, пытаясь отдышаться. В салоне пахнет сексом, потом и кофе. Рита приходит в себя первой. Поправляет рубашку, смотрит на Пашу. Тот выглядит так, будто его переехало катком — расслабленный, довольный, с легкой улыбкой на губах. — Охереть не встать, — выдыхает Рита. — Согласен. — Паша целует её в висок, невесомо, нежно. Контраст с тем, что было минуту назад, сносит крышу. — И что это было? — спрашивает она, глядя в потолок машины. — Сброс напряжения. Я бы сказал, нашли новый вид дежурной нагрузки. — А ты наглеешь. — С тобой по-другому нельзя. Ты съешь любого, кто постесняется. — Я конечно немного не об этом. — Рита поворачивает голову и встречается с ним взглядом. — Я о том, что теперь делать будем? — Жить. — Паша пожимает плечами и улыбается своей сдержанной улыбкой. — А ещё — ехать в контору, пока Шустов не спалил наше алиби. — Он и так спалит. — Не спалит. Только подкалывать будет втихаря. — Откуда такая уверенность? — Потому что он тоже нас с тобой давно просчитал. — Паша садится, начинает приводить себя в порядок. — Просто ждал, когда мы сами додумаемся. Рита молчит, переваривая. Потом неожиданно для себя самой улыбается. — Это было спонтанно. — Это было охренеть как спонтанно. — поправляет Паша и тянется за термосом. — Будешь ещё кофе? Или сразу поедем? Рита забирает у него термос, делает глоток прямо из горлышка и смотрит на лес за окном. Темнота уже не кажется такой гнетущей. Странное дежурство, но все же лучшее в ее жизни.