Глава 5

Хуа Юн поднялся с дивана, очаровательно улыбаясь Вэньлану. — Решил проверить, стоит ли еще твой дом. — Стоит, — сухо сказал Шэнь Вэньлан, ставя пакеты на стойку. Их взгляды встретились на долю секунды, на лицах не отразилось ни одной эмоции. Гао Ту не знал, что произошло между ними, но у них явно была своя история. Затем внимание Вэньлана переключилось на него. — Он тебя доставал? Гао Ту быстро покачал головой. — Нет. Он просто… зашел в гости. — Хорошо, — сказал Шэнь Вэньлан, но его резкий тон противоречил словам. Он оглянулся на Хуа Юна. — В следующий раз сначала напиши. — Я написал, но ты не ответил, — невинно сказал Хуа Юн. — Извини, но я не хочу слушать о том, как Шэн Шаою породил луну и звезды, или какую-то другую чепуху, которую ты обычно несешь, — насмешливо ответил Вэньлан. — Я переживаю худшие времена в своей жизни, и вот как ты со мной обращаешься? — Хуа Юн комично надул губы. Альфа закатил глаза и поставил коробку с яйцами на столешницу чуть сильнее, чем следовало. — Ничего, выживешь. — Я убит горем, Вэньлан. — Хуа Юн прижал руку к груди, его голос сочился театральным отчаянием. — Убит горем! Господин Шэн не ответил ни на одно из моих сообщений за почти две недели! — Ты завалил его таким количеством писем, что ему пришлось их выбросить, — хмыкнул Вэньлан. — Это не романтика, а домогательство. — Это настойчивость. Гао Ту смутился. Он никогда не видел Вэньлана таким; в его голосе не было настороженности и привычного холода. Подшучивания звучали слишком непринужденно, как будто давно вошли в привычку. В этом было что-то поразительно человечное. Они друзья, — подумал Гао Ту, изучая их. — Должно быть, были близки еще до университета. Эти мысли справоцировали ощутимую боль в груди. — Тебе не понять, — драматично вздохнул Хуа Юн, поворачиваясь к Гао Ту, словно ища поддержки. — Он эмоционально бесчувственный. Какая жалость… Единственное, что вызывает у него реакцию, — это гнев. — Я на все реагирую, — пробормотал Шэнь Вэньлан. — Приведи пример, — бросил ему вызов Хуа Юн. — Это несправедливо, у меня амнезия, — огрызнулся Вэньлан. Гао Ту не узнавал своего начальника. Неужели Вэньлан мог быть таким… ребячливым? Гао Ту почти не помнил, каким альфа был в двадцать один год. Единственное, что он помнил о Вэньлане, — это то, каким он был в школьные годы, но даже это воспоминание было смутным: его профиль, приятный голос… Теперь, когда Гао Ту думал о Вэньлане, все его мысли были заняты тем впечатлением, которое он производил на своего начальника. К сожалению, теперь он не мог назвать своим другом этого человека. Человека, в которого несомненно влюбился с первой же встречи. — Секретарь Гао, как вы думаете, он использует амнезию в качестве оправдания? — спросил Хуа Юн, прервав ход его мыслей. — М-м-м… — беспомощно промычал Гао Ту. — Нет? — Вы на его стороне, — с умылкой протянул Хуа Юн. — Конечно же. — Я ни на чьей стороне! — Так я и поверил, — пробормотал себе под нос Хуа Юн, и уголки его губ дрогнули в усмешке. — Хватит его дразнить! — вмешался вдруг Вэньлан. Хуа Юн принял невинный вид. — Разве ты не хочешь, чтобы у твоего единственного друга и твоей пары были хорошие отношения? — Ты не единственный мой друг! Хуа Юн беззаботно улыбнулся. — Вы слышали, секретарь Гао? Он признал, что мы друзья. Шэнь Вэньлан бросил на него взгляд, которым можно было заморозить целый океан. Гао Ту оказался в замешательстве. Альфа и странный омега болтали так непринужденно, так фамильярно, что он почувствовал себя посторонним. Гао Ту не был частью жизни Шэнь Вэньлана по-настоящему. Он был просто тем, кто кружил вокруг Вэньлана, и находился настолько близко, чтобы почувствовать притяжение, но недостаточно, чтобы проникнуть в его сердце. — Видите? — весело сказал ему Хуа Юн. — Он уже учится вас защищать. Разве это не мило? — Ты так говоришь, будто его нужно защищать. — Снова эта притворная невинность. Альфа нахмурился. — От тебя? Конечно. — Выметайся, — внезапно выплюнул Шэнь Вэньлан. — Только после того, как выпью чаю. — Хуа Юн упрямо вздернул подбородок и скрестил руки на груди. — Я проделал такой путь и заслуживаю немного гостеприимства. — Сам напросился, — пробормотал Шэнь Вэньлан, но все же встал, чтобы заварить чай. К тому времени, как альфа вернулся, разговор утих. Он поставил чашку перед Хуа Юном и еще одну перед Гао Ту. — Пей и уходи, — сухо сказал он. Хуа Юн глубоко вздохнул, но все же сделал глоток. — Какой властный… Вижу, травма головы на тебя не повлияла. Вэньлан проигнорировал его, сел рядом с Гао Ту и, положив руку на спинку дивана, нечаянно задел плечо омеги. Это было едва заметное прикосновение, но оно обожгло Гао Ту. Тепло кожи Вэньлана проникло сквозь тонкую ткань, — мягкое, естественное, слишком личное. Гао Ту не смог сдержать трепетный вздох. Запах альфы щекотал его обоняние, и внезапно он вспомнил, как нежно та же рука прижимала пластырь к его ребрам. От этого воспоминания тело Гао Ту словно пронзил электрический разряд. Он почувствовал, как на руках встали дыбом тонкие волоски. Омега изо всех сил пытался взять себя в руки, сидеть неподвижно и сделать вид, что ничего не происходит. Но его пульс сбивался с ритма, а пространство между ними заискрило. Он не должен был так себя чувствовать. Присутствие Вэньлана никогда не оказывало на него такого сильного влияния. Если только Гао Ту не был близок к течке, конечно. Но теперь они просыпались в одной постели; их ноги переплетались, а дыхание смешивалось, и это изменило его до неузнаваемости. Теперь все взгляды, все случайные прикосновения, и запах феромонов Вэньлана воздействовали на него гораздо серьезнее, чем следовало. Слишком сильно. Слишком интимно. Чтобы сохранить остатки достоинства, Гао Ту пробормотал, что ему нужно в ванную, и вышел из комнаты. Он прислонился к раковине и выдохнул, прижав ладонь к груди, чувствуя, как под кожей разливается тепло от прикосновения Вэньлана. Здесь, по крайней мере, он снова мог дышать полной грудью. Ему не нужно было думать о наполнявшем воздух аромате ириса Шэнь Вэньлана, и как сильно он по нему скучает.

***

Альфа проводил взглядом Гао Ту, который скрылся в коридоре, и услышал, как за ним захлопнулась дверь ванной. Он слегка нахмурился. — Я что-то не то сказал? Хуа Юн неторопливо выпил глоток чая, и в его глазах отразилось понимание. — Я думаю, есть несколько причин. — Он все время выглядит так, как будто ему некомфортно, — заметил Вэньлан. — Разве я плохо к нему отношусь? — А тебе было бы комфортно, если бы твой муж вдруг забыл о ваших отношениях? — спросил Хуа Юн. — Мы женаты? У меня нет кольца, — сказал Шэнь Вэньлан, проверяя свои пальцы, как будто на них могло появиться символичное украшение. — Это единственное, что тебя озадачило? — Ладно, хорошо, готов поспорить, мне было бы… грустно, если бы моя пара меня не помнила, — признался Вэньлан. — Но… если мы пара… почему я не пометил его? — На твой вопрос у меня нет ответа. Это известно только вам двоим, — задумчиво произнес Хуа Юн. — Но если ты действительно хочешь укусить его, просто сделай это. Результат превзойдет все ожидания. Шэнь Вэньлан раздраженно закатил глаза и откинулся на спинку дивана. — Зачем ты вообще здесь? — Потому что мой друг восстанавливается после травмы головы и отказывается отвечать на мои сообщения. — Я ответил, — возразил Вэньлан. — Я пожелал тебе удачи после того, как ты сказал, что собираешься нанять музыканта, который будет играть серенаду для Шэн Шаою. Хуа Юн выглядел обиженным. — Ты так говоришь, будто это смешно. — Это и правда смешно. Как он вообще терпит тебя? — Он любит меня. — Хуа Юна самоуверенно ухмыльнулся. — Господин Шэн сейчас играет в недотрогу, но рано или поздно сдастся. — А по-моему он хочет тишины и покоя. Хуа Юн вздохнул с тоской. — Ты не понимаешь, что такое любовь. У тебя никогда не было отношений. — У меня есть партнер, — недовольно напомнил Вэньлан. — Которого ты не помнишь, — заговорщически наклонился к нему Хуа Юн. — Я помню Гао Ту! Я знаю его со школы, — возразил альфа. — Ты не помнишь, как вы стали не просто друзьями, — невозмутимо ответил Хуа Юн. — Когда к тебе вернутся воспоминания, ты меня поблагодаришь. Моему опыту в романтических отношениях нет равных. — Благодаря своим «экспертным знаниям» ты заработал одного злого альфу, кучу неотвеченных писем и множество выкинутых букетов, которые тебе пришлось доставать из мусорных баков. — Это мелочи, — небрежно махнул рукой Хуа Юн. — Но расскажи мне, каково это — впервые спать со своей парой? Шэнь Вэньлан замер. Его сердце пропустило удар, а по шее поползли мурашки. По правде говоря, проснувшись утром и убедившись, что Гао Ту не больно, он искал любой повод, чтобы оказаться вне дома и прийти в себя. Поэтому он и отправился за продуктами. Не ради еды, а чтобы побыть одному, подышать свежим воздухом. Потому что воспоминание о Гао Ту, спящем рядом с ним, все еще было слишком ярким: тепло его тела, мерное дыхание, слабый аромат феромов, исходящий от простыней. Мягкие темные волосы, морщинка между бровями даже во сне. Он все время вспоминал, как приятно от него пахло. Какие у него были мягкие волосы. Ему хотелось протянуть руку и прикоснуться к Гао Ту под любым предлогом. С тех пор как неделю назад Вэньлан очнулся с амнезией, ему становилось все труднее сдерживать желание. Теперь, когда альфа знал, что они пара, его разум то и дело цеплялся за детали, которых раньше не замечал. Движения Гао Ту были размеренными и сдержанными. Под внешней мягкостью скрывалась спокойная сила. Широкие плечи и крепкие руки. Контраст между мягким, глубоким голосом и строгим самообладанием. А его задница была очень даже привлекательной… Вэньлан резко выдохнул, прогоняя эту мысль. Гао Ту не выглядел как омега. Он не был хрупким, нежным, ранимым. Даже пострадавший, с гематомами и треснувшими ребрами, он держался как крепкий мужчина, которому пришлось многое пережить. Альфа мог понять, почему его будущая версия, которой он не помнил, выбрала Гао Ту. Если бы он не был слеп, он бы тоже выбрал его. — Ага, — сказал Хуа Юн, и его глаза лукаво блеснули. — Понятно. Вэньлан резко повернулся, поздно осознав, что слишком долго молчал. Он встал, собрал пустые чашки и пробормотал: — Ты невыносим. Хуа Юн лишь усмехнулся и покачал головой. Шэнь Вэньлан не обратил на него внимания и поставил чашки в раковину. Из коридора донесся тихий звук льющейся воды — видимо, Гао Ту мыл руки. По какой-то причине этот тихий домашний звук наполнил пространство ощущением стабильности, почти умиротворением.

***

Шэнь Вэньлан и Гао Ту соблюдали привычный распорядок дня. Вэньлан всегда просыпался первым и делал вид, что не замечает, как волосы Гао Ту касаются его руки, или как от постельного белья исходит их общий аромат ириса и шалфея. Он вставал с кровати и пытался приготовить завтрак. Кулинария никогда не была его сильной стороной, и это было очевидно. На третье утро у него получилось вполне съедобно, и Гао Ту улыбнулся ему так, словно альфа только что совершил чудо. После завтрака начиналась работа. Точнее, Гао Ту объяснял ему его обязанности. Поскольку Вэньлан теперь владел компанией, ему нужно было быть в курсе всех дел. Он слушал, задавал вопросы и делал пометки, как прилежный стажер, а Гао Ту терпеливо рассказывал. Иногда, когда голос омеги смягчался на полуслове, а выражение его лица становилось по-особенному нежным, Вэньлан полностью отвлекался от работы. Затем следовал обед. После него Гао Ту разговаривал с сестрой, а Вэньлан в это время просматривал документы, пытаясь понять, каким был тот человек, который создал НS с нуля. Ужин наступал прежде, чем Шэнь Вэньлан успевал это осознать. Но любимым временем суток альфы стала ночь. Сначала он надевал шелковую пижаму, и ждал, пока переоденется Гао Ту. Потом смотрел, как мягкий свет лампы падает на его волосы, плечи, затылок, выглядывающий из-под воротника рубашки, — это зрелище было привлекательным. Смотрел слишком пристально, слишком жадно… что ж, это был его секрет. Потом они ложились рядом, и Вэньлан притворялся, что спит. Медленно, осторожно он придвигался ближе, пока их тела не соприкасались. Плечо к плечу, колено к колену. Как угодно, лишь бы почувствовать тепло на своей коже. Две ночи подряд его не ловили — уже неплохо. Кроме того, он был почти уверен, что Гао Ту это нравится. Он чувствовал это по малейшим изменениям в его запахе, по едва заметной сладости, которая появлялась, когда Вэньлан прикасался к нему. Альфа воспринимал это как молчаливое разрешение. Вэньлан думал, что все понял. Но на третью ночь, когда он стоял в дверном проеме кухни и смотрел, как Гао Ту моет чашки, из которых они пили после ужина, его умиротворение слегка поколебалось. Гао Ту двигался осторожно, слишком осторожно, стараясь не нагружать пострадавшие ребра. Время от времени, когда он думал, что никто не видит, на его лице появлялась легкая гримаса. — Ты слишком стараешься, — наконец сказал Шэнь Вэньлан. Гао Ту вздрогнул и оглянулся через плечо. — Я в порядке. — Ты не в порядке. — Вэньлан стремительно подошел ближе, и в тусклом свете было видно, как он встревожен. — Ты что, не пользовался пластырями? — Пользовался, — слишком поспешно ответил Гао Ту, но его ложь прозвучала неубедительно. Шэнь Вэньлан ему не поверил. Он шагнул ближе. — Задирай рубашку, — велел он. Гао Ту напрягся. — Что? — Твои ребра, — сказал Вэньлан таким тоном, который не оставлял места для возражений. — Дай мне посмотреть. Гао Ту замешкался, бросил на него быстрый взгляд и снова опустил глаза. — Нет. Опять за свое? Вэньлан выдохнул, едва сдерживаясь. — Почему нет? И не говори, что «это неуместно», или как ты собирался сказать. Руки Гао Ту вцепились в подол рубашки, удерживая ее, как символ спасения от всех проблем. — Я… — …ты? — подсказал Шэнь Вэньлан. Щеки Гао Ту покраснели, и он по-прежнему избегал взгляда альфы. — Дело не в этом… До Шэнь Вэньлана наконец дошло. — Ты стесняешься? — Нет, — ответил Гао Ту, снова солгав. — Да, — отрезал Вэньлан, довольный своей проницательностью. — Я не… — С чего бы тебе стесняться? Ты же знаешь, каким привлекательным я тебя считаю. Почему тогда беспокоишься? Гао Ту уставился на него, потеряв дар речи. Вэньлан нахмурился. Он не мог допустить, чтобы его пара чувствовала себя неуверенно. Особенно когда он выглядел вот так изо дня в день. Это из-за травм? Так не пойдет. — Синяки не умаляют твоего достоинства в моих глазах, — твердо заявил Вэньлан. Гао Ту явно не ожидал подобных слов, но все же приподнял ткань, опустив глаза. В глубине души альфа ликовал. У него получилось найти правильный подход. Поднятый край рубашки обнажил едва заметный синяк под ребрами, который уже начал желтеть и багроветь. Кожа там была нежной и горячей на вид, даже с того места, где стоял Вэньлан. Пластыря, который мог бы облегчить боль, не было, а значит, он либо снял его, либо и вовсе не наклеивал. — Опухоль еще не сошла, — тихо констатировал Вэньлан, нахмурившись. — Тебе даже посуду мыть нельзя. — Все в порядке, — пробормотал Гао Ту. — Не так уж и больно. Вэньлан не ответил. Он просто взял коробку с пластырями, открыл один и аккуратно приложил к коже Гао Ту. Его пальцы коснулись тела омеги, и тот резко втянул воздух. — Дыши медленно, — пробормотал Вэньлан. — Я не причиню тебе вреда. — Я знаю, — голос Гао Ту звучал едва громче шепота. Последовала напряженная тишина, нарушаемая лишь их дыханием и тихим гулом холодильника. Рука Вэньлана задержалась на мгновение дольше, чем следовало, его большой палец коснулся края пластыря, после чего он отступил. — Вот так, — сказал он, стараясь говорить как обычно. — Скоро станет лучше. Гао Ту кивнул, отводя взгляд. Какое-то время они оба не двигались. Пластырь был на месте, Вэньлан убрал руку, но между ними все еще оставалось тепло, почти осязаемое, напряженное. Гао Ту дышал поверхностно, словно более глубокое дыхание могло оборвать тонкую нить, которая удерживала это мгновение. — Спасибо, — тихо сказал он. Вэньлан одобрительно хмыкнул, делая вид, что это простое слово не отозвалось где-то глубоко в его душе. — Если хочешь быстрее поправиться, прислушивайся к своему телу. Гао Ту кивнул, ничего не ответив. Было так легко забыть обо всем на свете: об утраченной памяти, неопределенности, тоске о потерянных воспоминаниях. В такие моменты мир сужался до звуков голоса Гао Ту и ритма их дыхания. Гао Ту сложил полотенце и отложил его в сторону, а затем пробормотал: — Уже поздно. Тебе нужно ложиться спать. — И тебе тоже. — Я ложусь. Но ни один из них не сдвинулся с места. Они стояли в мягком свете кухонного светильника. Взгляд Вэньлана задержался на шее Гао Ту, на его слегка вздымающейся груди и на капельках воды, все еще поблескивающих на его пальцах. Его поразило, насколько это было естественно. Будто они стояли вот так сотни раз, но альфа совсем ничего не помнил. Вэньлан смущенно откашлялся. — Иди, — сказал он. — Я выключу свет. Гао Ту кивнул и, пройдя мимо него, направился в спальню. От легкого соприкосновения их рукавов по спине Вэньлана пробежала дрожь. Когда свет погас, в квартире воцарилась тишина. Гао Ту устраивался поудобнее, и до Вэньлана донеслись шорох простыней и тихое дыхание. Через мгновение альфа присоединился к нему — осторожно, неторопливо. На какое-то время он застыл, глядя в темноту и прислушиваясь. Затем почти инстинктивно придвинулся ближе, так что его рука коснулась руки Гао Ту. Омега лежал неподвижно, и Вэньлан едва заметно улыбнулся в темноте.