Глава 10

Гао Ту проснулся с гудящей головой. Одеяло навалилось на него свинцовой тяжестью, и какое-то время веки отказывались открываться. Он лежал, застряв между сном и явью, пока до него не донеслись приглушенные звуки с кухни: размеренный перестук посуды, шипение масла. Вэньлан, как всегда, уже встал. Гао Ту заставил себя подняться. Крнечности казались неподъемными, а в груди разливалось странное, ни на что не похожее напряжение. Может, усталость — неделя выдалась долгой, забитой дедлайнами и встречами. Он убедил себя, что дело только в этом. Просто усталость. Ничего больше. Но к полудню это оправдание начало рассыпаться в прах. В висках стучало, кожа горела, тело бросало то в жар, то в холод. Офисный свет ударил по глазам невыносимой резью, воздух показался сухим, как наждак. Гао Ту потер виски, пытаясь сосредоточиться на отчете перед собой, но цифры расплывались в мутные пятна. Неужели он заболел? Он понятия не имел, что с ним творится. Гао Ту изо всех сил старался не поддаваться недомоганию, уткнувшись лицом в бумаги, которые нужно было сдать. Но когда полдень миновал, игнорировать свое состояние стало невозможно. Головная боль переросла в ровный, пульсирующий молот, а внизу живота начала зарождаться беспокойная, зудящая тяжесть. Он замер на полуслове, когда тупая боль углубилась, превратившись в нечто более сильное, поползшее под кожей жарким пламенем. Пульс участился. Горло сдавило. Он точно болен. Гао Ту резко встал, намереваясь плеснуть в лицо водой, но головокружение навалилось с такой силой, что он едва не рухнул. Пол ушел из-под ног. Он выбросил руку вперед, хватаясь за стол. Мир сузился до звуков и ощущений: шелест бумаг, собственное сбивчивое дыхание и невыносимый жар, лишающий его контроля. Теперь Гао Ту била дрожь, но при этом кожа пылала так, будто он горел в лихорадке. Симптомы прогрессировали пугающе быстро. Он не мог… Да нет же. Неужели… течка? Гао Ту выругался про себя и поднес запястье к носу, пытаясь уловить знакомый, терпкий запах приближающейся течки. Он ничего не почувствовал. Это должно было его успокоить, но, с другой стороны, так и было всегда. Требовалось время, чтобы его обычный запах начал сладковато цвести феромонами течки. Он выругался уже вслух — слово прилипло к небу. Нормальной течки не было два месяца, но нерегулярный график стал для него привычным за последние годы. Он был не готов. Ни лекарств, ни подавителей, ни плана. Паника захлестнула его острой, тошнотворной волной. Нужно уходить. Нужно попасть домой, в безопасное место… Он должен вернуться домой. Дом — это безопасность. Но как быть с Вэньланом? Что он ему скажет? Ему нужно наружу, наружу, наружу… Домой. Но где его дом? Гао Ту пошатнулся, направляясь к кабинету Вэньлана. Зрение то и дело плыло, теряя фокус. Шэнь Вэньлан отвезет его домой. Его альфа поможет ему. Стоп. Это неправильно. Вэньлан не был его альфой. Не по-настоящему. У него не было альфы. Из горла едва не вырвался жалобный скулеж, но Гао Ту подавил его. Он прислонился к стене. Думай. Думай. Думай. Нужно срочно достать подавитель. Немедленно уйти из офиса и вернуться в собственную квартиру, а не в дом Шэнь Вэньлана. Грудную клетку сжало от этой мысли, и что-то внутри него поникло от одного только осознания. У него даже ключей от своей квартиры не было. О безопасности не могло быть и речи. Он поднес к носу собственный рукав. Запах феромонов Вэньлана въелся в одежду с тех пор, как они стали делить один гардероб. А может, потому что Гао Ту постоянно метил его альфа. Эффект был мгновенным. У него потекли слюнки. Жаркая волна желания прокатилась по телу. Ему нужно было больше этого запаха. Повинуясь инстинкту, Гао Ту позволил носу вести себя обратно к двери Вэньлана. Вокруг вдруг воцарилась странная, пугающая ясность: каждый звук сделался режуще-резким, каждый запах невыносимо ярким. Чем ближе он подходил к кабинету Вэньлана, тем сильнее становился слабый, едва уловимый след того знакомого, восхитительного аромата. Его рассудок все еще сопротивлялся — не смей, нельзя, ты не должен — но другая часть, та, что подчинялась инстинктам, уже тянулась к единственному, что она признавала безопасным. Когда Гао Ту добрался до двери, все вокруг начало расплываться. Дыхание вырывалось короткими, рваными, судорожными вздохами. Он не стал стучать, просто толкнул дверь с неожиданной силой и ввалился внутрь, спотыкаясь. Шэнь Вэньлан поднял взгляд от стола, на его лице мелькнуло удивление. — Гао Ту? Гао Ту попытался ответить, но в присутствии Вэньлана его окончательно накрыло невыносимой, всепоглощающей похотью. Он рухнул на колени, даже не успев подумать, и из горла вырвался жалобный, умоляющий скулеж. — Альфа, — прохрипел он. — Пожалуйста. — Гао Ту! — рявкнул Шэнь Вэньлан, бросаясь к нему. Да, да, да. Иди ближе. — Течка, — выдавил Гао Ту. Слово выскреблось из горла, хриплое и отчаянное. Его рассудок ускользал, таял с каждой секундой. Вэньлан остановился прямо перед ним, но не притронулся. Почему? Ну почему, почему, почему… Из груди Гао Ту вырвался низкий, надломленный звук. — Подожди, — сказал Вэньлан, отступая обратно к столу. Новая волна огня прокатилась по телу Гао Ту — обжигающая, слепящая. Он потерял контроль и опустился на предплечья, пока лоб не коснулся холодного пола. Холод помог. Немного. А затем — прикосновение. Рука легла на плечо, твердая и осторожная, потянула вверх, помогая выпрямиться. Он моргнул. Когда он успел закрыть глаза? Шэнь Вэньлан присел перед ним на корточки. Нижняя половина его лица была скрыта маской. Маска? Зачем маска? Гао Ту нахмурился, пытаясь понять. — Ты меня слышишь? — голос Вэньлана прорезал пелену, спокойный и резкий. Он подтолкнул Гао Ту выше. Гао Ту, не раздумывая, потянулся навстречу касанию, потерся носом о запястье альфы. Там, где запах был сильнее всего. — Гао Ту, сосредоточься, — отрезал Шэнь Вэньлан, и стальные нотки власти в его голосе пробили туман. Взгляд омеги наконец поднялся, затуманенный, но прикованный к нему. — Скоро приедет мой водитель, — сказал Вэньлан. — Я отвезу тебя домой. Домой. Да. Домой. Домой к своему избранному. Гао Ту это понравилось. Эта мысль вызвала у него счастливую, блаженную улыбку. Он вздохнул и снова прижался щекой к запястью альфы. Теплый, знакомый запах окутал его, словно мягкое одеяло. Все хорошо. Он в безопасности.

***

Пульс Вэньлана болезненно отдавался в горле. Какое-то мгновение он мог только смотреть. Гао Ту лежал на полу, дрожа, зрачки расширились до черноты, голос сорвался от напряжения. В его запахе появился слабый, но безошибочный привкус: феромоны течки. Вэньлан сглотнул, с усилием подавляя инстинкты. Воздух стал слишком густым, липким, оседающим на коже. Он развернулся на автомате, вытаскивая из ящика аварийную маску-блокатор. Он купил их, чтобы защищаться от доминантных феромов Хуа Юна… Так ли это? Откуда взялось это воспоминание? Неважно. Медлить некогда. Вэньлан натянул маску и схватил телефон. Когда он обернулся, Гао Ту уже скрючился на полу, лбом уткнувшись в прохладный пол, дыхание сбитое, рваное. Вэньлан присел на корточки и положил руку ему на плечо. Жар, исходящий от Гао Ту, был пугающим. — Ты меня слышишь? — спросил он. Дезориентированный Гао Ту медленно моргнул. А потом, без предупреждения, потянулся вперед и прижался носом к открытому запястью Вэньлана. Прикосновение было легким, почти неуверенным. Но звук, который издал Гао Ту — этот мягкий, беспомощный вздох, — полоснул по самообладанию Вэньлана, как нож. Он стиснул зубы, медленно, размеренно вдохнул через маску. — Гао Ту, сосредоточься, — произнес он резче, чем намеревался. Это вызвало слабый отклик. Почти бесполезную попытку зрительного контакта. — Скоро приедет водитель. Я отвезу тебя домой, — сказал Вэньлан, и голос его теперь звучал ровнее, хотя в груди от адреналина все разрывалось. Свободной рукой он набрал водителя и отрывисто бросил в трубку: — Подай машину к частному входу. Срочно. Когда он снова посмотрел на Гао Ту, тот продолжал прижиматься носом к его запястью, на губах застыла блаженная улыбка. Горло Вэньлана сжалось. Он медленно выдохнул сквозь маску и приказал себе не думать о тепле, просачивающемся сквозь кожу, не слушать горячее дыхание Гао Ту у своего пульса. Просто доставить его домой. В безопасное место. А там разберется.

***

Шэнь Вэньлан практически на себе дотащил Гао Ту до подземного паркинга. Сначала Гао Ту протестовал. Он издал слабый, возмущенный звук, который не продлился и мгновения, но когда понял, что в таком положении может уткнуться лицом в шею Вэньлана, тут же замолчал. Дыхание его выровнялось до коротких, поверхностных спазмов, тело мелко дрожало, прижатое к Вэньлану. Он уже пылал. Альфа перехватил его поудобнее, стараясь не думать о том, как лихорадочно горяч Гао Ту в его руках. Его сознание затуманилось, а запах все еще не стал тяжелым от феромонов течки. Это нормально? Вэньлан никогда раньше не видел омегу в течке. Ну, кроме собственного отца, но к отцовскому запаху он был нечувствителен, так что сравнить было не с чем. К тому моменту, как они добрались до машины, силы окончательно оставили Гао Ту. Он инстинктивно вцепился в Вэньлана, обхватив руками за плечи, отказываясь отпускать. Когда альфа попытался усадить его на сиденье, Гао Ту просто перетек следом, устроившись у него на коленях, головой под подбородком. Вэньлан позволил ему остаться там. Гао Ту почти ничего не делал, просто дышал, изредка беспомощно проводя губами по воротнику рубашки, ища утешения, не больше. Так было проще — не трогать. Когда двигатель заурчал, и машина тронулась, Вэньлан потянулся за маленькой черной сумкой под передним сиденьем. Пальцы нащупали прохладную поверхность аварийного инъекционного подавителя течки. Он не мог использовать его прямо сейчас — Гао Ту лежал у него на коленях, — но можно было попытаться. — Не двигайся, — пробормотал он. Гао Ту не ответил. Его голова покоилась в ложбинке шеи Вэньлана, дыхание — горячее, неровное — обжигало кожу. Каждый выдох нес с собой сладковатый оттенок, от которого пульс Вэньлана сбивался. Сосредоточься. Он переложил вес, удерживая Гао Ту одной рукой, а другой, неловко вскрыл аптечку. Движения вышли неуклюжими, дергаными. Но когда Гао Ту тихо всхлипнул, всем телом сотрясаясь от дрожи, этот звук натянул в нем какую-то струну до предела. — Тш-ш-ш, — повторил он, тише, чем прежде. — Все хорошо. Ты в безопасности. Он нашел инъектор, снял большим пальцем предохранитель и, как мог, дотянулся до собственного предплечья, не сдвигая Гао Ту с места. Нацелил инъектор куда-то во внутреннюю сторону руки — наугад, но, надеясь, что попал в нужное место, — и нажал на поршень. Жидкость мгновенно впиталась в кровь, и по телу разлилось обжигающе-холодное, почти болезненное ощущение. Гао Ту зашевелился, пробормотал что-то неразборчивое. Его пальцы слабо сжались на пиджаке Вэньлана, ища контакта. — Я знаю, — выдохнул Вэньлан себе под нос. Он снова перехватил Гао Ту, прижимая ближе, так, чтобы его голова легла на плечо. Он понятия не имел, что делал. Одно он знал точно: нужно доставить Гао Ту домой, подальше от офиса, подальше от всех, кто мог бы учуять его в таком состоянии. А потом Гао Ту начал слабо, беспомощно двигать бедрами. Вэньлан резко выдохнул: — Подожди, — и попытался удержать его на месте. Гао Ту не остановился. Он прижимался губами к шее Вэньлана. Вэньлан ощутил действие инъектора почти сразу и изо всех сил постарался думать о чем-то другом. Он даже не пытался остановить его движения. Какой в этом смысл? Все равно Гао Ту сейчас ничего не поймет.

***

Когда они наконец добрались домой, Вэньлан уронил ключи не меньше трех раз. Обычно твердые руки предали его сейчас: они стали скользкими от пота и дрожали так, что металл все время выскальзывал из пальцев. Гао Ту беспокойно заворочался в его объятиях. Кожа жгла сквозь ткань рубашки, дыхание вырывалось короткими, рваными толчками. Слабый, сладковатый оттенок его запаха пьянил, кружил голову. — Уже почти, — пробормотал Вэньлан, тихо, скорее себе, чем Гао Ту. Наконец он вставил ключ в замок и толкнул дверь. Пальцы Гао Ту вцепились в его пиджак, ткань смялась под хваткой. Вэньлану не нужно было смотреть вниз, чтобы знать, что зрачки Гао Ту сейчас расширены до предела, а на лице застыло отрешенное, потерянное выражение. — Спальня, — сказал Вэньлан негромко, будто называние направления могло сохранить его сосредоточенность. Он прошел через гостиную, чувствуя, как обжигает прикосновение Гао Ту. Когда они добрались до кровати, Вэньлан осторожно опустил его на матрас. Омега не сопротивлялся, тело было податливым, дыхание — тяжелым. Тонкий слой испарины на его коже поблескивал в приглушенном свете. На мгновение Вэньлан застыл над ним, задержав дыхание. Он натянул на Гао Ту одеяло, укутывая его, словно барьером. — Ты в безопасности, — повторил он, еще мягче, так тихо, что слова почти потерялись в пространстве между ними. Гао Ту жалобно заскулил от потери телесного контакта, и Вэньлан замер. Стоит ли…? Нет. Нужно подождать. Дождаться, пока Гао Ту придет в себя, пока снова сможет мыслить ясно. Но Гао Ту был далек от ясности. Его глаза смотрели в никуда, движения стали неуклюжими, будто тело больше не подчинялось ему. Видимо, у Гао Ту кончилось терпение, потому что он откинул одеяло, часто и неровно дыша. Прежде чем Вэньлан успел среагировать, Гао Ту снова забрался к нему на колени. Звук, который он издал, был отчаянным, и он полоснул по Вэньлану, как лезвие. Альфа мягко удержал его. — Гао Ту, — позвал он, но собственный голос прозвучал хрипло, натянуто. Гао Ту не слышал его. Он снова припал губами к его горлу, и тут же принялся торопливо двигать бедрами, тереться о левое бедро Вэньлана, ловя трение их одежды. Альфа поперхнулся, когда рука Гао Ту накрыла его член поверх брюк. Нужно взять себя в руки; нужно подумать о том, как вывести Гао Ту из этого состояния. Вэньлан заставил дыхание выровняться и, с огромным усилием, отвел руку Гао Ту от своего паха, и тут же услышал недовольный, жалобный скулеж. Вэньлан проигнорировал его и вместо этого начал расстегивать пиджак Гао Ту. В такой одежде наверняка было неудобно. Затем, как мог, приноравливаясь к их позе, принялся стягивать галстук. Наверное, стоило бы снять и рубашку, и брюки, но лучше дать Гао Ту возможность сделать это самому, когда он снова сможет соображать. Когда альфа закончил, Гао Ту продолжал дрожать у него на коленях, неровно дыша, пальцы беспомощно вцеплялись в него. Вэньлан колебался, разрываясь между инстинктом и разумом. Может, ему следует прикоснуться к нему. Может, стоит просто помочь кончить. Может, если он сделает это, у них будет небольшая передышка до того, как следующая волна течки снова нахлынет на Гао Ту. Решение было принято. Вэньлан положил ладонь прямо над чувствительной железой на затылке Гао Ту, и тот немедленно начал двигаться быстрее, хаотично, без всякого ритма. Отчаянные звуки становились громче, а его роскошный, сводящий с ума запах, накатывал волнами. Вэньлан выругался сквозь зубы и рукой приподнял лицо Гао Ту за подбородок, чтобы в спешном, жадном поцелуе проглотить громкий стон, который тот издал. Отпустив подбородок Гао Ту, он кое-как нащупал его эрекцию, учитывая неловкую позу. Эффект был мгновенным. Гао Ту резко, судорожно дернулся и кончил так сильно, что разорвал поцелуй и обмяк. Вэньлан тихо вздохнул. Гао Ту, кажется, на время успокоился. Его запах еще был пьяняще сладок от феромонов течки, но сам он теперь лежал смирно. Это хорошо. Вэньлан справился.

***

Гао Ту чувствовал себя так, будто просыпается от тяжелого сна. Сознание всплывало медленно, сквозь туман, сквозь жар, сквозь звук собственного неровного дыхания. Он тяжело дышал, понял он. И весь был влажным: пот остывал липкой пленкой на коже, но было там и кое-что еще… Неприятное ощущение. Он попытался сориентироваться. Его тело прижималось к чему-то твердому, теплому и… Шэнь Вэньлану. Что происходит… О-о-о… Он, в самом буквальном смысле, сидел на коленях у Шэнь Вэньлана. Гао Ту замер. А потом снова крепко зажмурился. Ему не хотелось смотреть. Не хотелось знать, что он натворил или наговорил, пока был не в себе. Жгучее унижение разлилось приливной волной, горячей настолько, что соперничало с жаром, до сих пор тлеющим в его теле. Может, если он останется неподвижным и притворится спящим, мир исчезнет на мгновение. — Гао Ту? — осторожный голос Вэньлана разорвал тишину. Рука легла на подбородок, мягко, но настойчиво приподнимая его лицо. — Ты со мной? Гао Ту с трудом сглотнул. Горло саднило, язык пересох. Он заставил себя приоткрыть глаза — совсем чуть-чуть, — и лицо Вэньлана возникло перед ним, слишком близко. Вэньлан наконец мог немного расслабиться. — Хорошо, — сказал он тихо. — Ты меня напугал. Гао Ту поморщился. Он чувствовал слабую дрожь в мышцах, эти отголоски, прокатывающиеся по телу, как эхо. Голова была тяжелой, слишком полной и одновременно пустой. Такого… никогда раньше не случалось. Никогда. Его течки всегда были подавлены, притуплены подавителями, сведены до чего-то терпимого. Они делали его усталым, горячечным, беспокойным — но никогда таким. Никогда он не оказывался в подобном состоянии, когда тело перестало принадлежать ему. Гао Ту говорили, что отмена лекарств сделает график непредсказуемым на время, что на стабилизацию уйдут месяцы. Но он не ожидал этого. Потери контроля. Этой инстинктивной, отчаянной одержимости, которая поглотила его целиком. Организм Гао Ту никогда не знал, что такое «нормально»; он реагировал слишком остро на все. На стресс, на запахи, на прикосновения. Надо было предвидеть. Надо было подготовиться. Он даже не помнил, что делал. Желудок скрутило от одной мысли. Что он натворил? — Прости, — сказал Гао Ту тихо, почти шепотом. Это было единственное, что пришло в голову. — За что? — спросил Вэньлан. Гао Ту отвернулся, сжав губы. — Я… вел себя ужасно? — он не был уверен, что хочет знать ответ. Вэньлан немедленно покачал головой. — Нет. Гао Ту осторожно выскользнул из рук Вэньлана, морщась от того, как одежда липнет к коже. — Что случилось? — спросил он. — Что ты помнишь? Гао Ту напряг память. — Я был в офисе. Помню, что искал тебя… Остальное фрагментами. Помню, что был в машине, а после этого… ничего. Вэньлан кивнул. — Все в порядке. Я просто отвез тебя домой. Как видишь, мы оба одеты. У меня не было времени подготовить все для тебя. Подготовить? Что нужно подготовить? — Что мы обычно делаем во время твоих течек? Что мне делать? — спросил Вэньлан. Гао Ту почувствовал, как щеки наливаются жаром. Что они делали бы во время его течек, если бы были настоящей парой? — Ну… то, что все пары делают… — неуверенно сказал Гао Ту. — Значит, ты не против заняться сексом? — спросил Вэньлан с абсолютно невозмутимым лицом. Гао Ту постарался не выдать бурной реакции. — Я… — он запнулся, не зная, что ответить, как отказать. Он должен был отказаться, пока еще способен мыслить здраво. — Ты не хочешь? — спросил альфа Вэньлан, и в его голосе послышалась неуверенность. — Нет! — выпалил Гао Ту. — Дело не в этом… Просто… мне неловко, потому что ты… ну… ты не помнишь прошлое. На лице Вэньлана отразилось понимание, а за ним — разочарование. Что-то в груди Гао Ту дрогнуло. — Понятно, — отозвался Вэньлан смиренным голосом. — Прости, — снова извинился Гао Ту. — На что ты согласен? Что мы можем сделать? Вопрос застал его врасплох. Он не ожидал, что Вэньлан спросит так мягко. Альфы не спрашивают. Они берут. Но этот — его Шэнь Вэньлан — был другим. Бережным. От этого осознания в груди разлилось теплое, приятное гудение. Его альфа такой заботливый. Стоп — нет. Шэнь Вэньлан не его альфа. Мысль мелькнула и оставила после себя ноющую пустоту. Вэньлан помогал ему. Это должно было что-то значить. Он хотел, чтобы его пара была в безопасности. С ним он чувствовал себя в безопасности. — Гао Ту? — голос Вэньлана выдернул его из раздумий. — Я согласен на все, кроме… ну, проникновения, — храбро решил он. Да-да. Это хорошая мысль. Так он не перейдет никаких границ. Какой же он умный, что додумался. Запах ирисов щекотал нос. Такой приятный. Такой вкусный. По телу начало разливаться тепло, медленно, густо, растекаясь по конечностям. Одежда вдруг стала слишком тесной, слишком жаркой. Он начал расстегивать рубашку. Так лучше. Легче дышать. Может, и брюки тоже. Они колются. Сковывают движения. — Гао Ту? — Вэньлан положил руку ему на затылок. По телу пробежала дрожь. Прикосновение обжигало, но в самом приятном смысле, и он инстинктивно потянулся навстречу, чувствуя, как влага собирается между бедер. — Ты снова горишь, — тихо констатировал Вэньлан. Слова доносились до него приглушенно, сквозь пелену, которая снова начинала застилать разум. Гао Ту медленно моргнул, но зрение уже начало расплываться по краям. Последней связной мыслью, которую он успел поймать, было то, что запах Вэньлана и правда очень, очень приятный. А потом остальной мир тихо, мягко ушел в туман.