Глава 21

Гао Ту потребовалось совсем немного времени, чтобы осознать: пятнадцати минут воздействия феромонов Шэнь Вэньлана — катастрофически мало. Уже через два часа он неосознанно начал нервничать. Пальцы чесались, бесцельно барабаня по столу, будто одно это движение могло выжечь напряжение, скопившееся под кожей. Тело замирало в поисках того слабого следа ириса — аромата, который сегодня днем проник глубоко в легкие. Он резко вдыхал, раз, другой, надеясь уловить его, но воздух был чистым, сухим, переработанным офисными вентиляциями. Пустота делала только хуже. Кожу покалывало от потребности в феромонах альфы. Он думал, пятнадцати минут хватит на весь день. Не хватило даже до вечера. Это было ненормально. Так не могло продолжаться. Его врач был прав. Гао Ту нуждался в феромонах своего альфы, чтобы выносить беременность. Феромоны Шэнь Вэньлана были нужны ему как воздух. Он прижал ладонь к груди, чувствуя частый, неровный ритм. Нужно было что-то делать. Нужно было найти способ выжить, не уничтожив по пути своего ребенка. Но что он мог сделать, если его альфа ненавидел детей? Он почти слышал голос Шэнь Вэньлана в голове: резкий, отстраненный: «Избавься от него». Конечно, они никогда не говорили о детях. Даже когда жили вместе. Но Гао Ту знал его. Ему не нужно было воображать отвращение в его глазах — он видел его достаточно раз. Шэнь Вэньлан ненавидел детей. Шэнь Вэньлан ненавидел омег. И тем не менее сейчас, по непонятным Гао Ту причинам, он с ним флиртовал. Добивался его. Вел себя как тот мужчина, который когда-то любил его, до того как все пошло прахом. Может быть, это была вина. Может, инстинкт. А может, Шэнь Вэньлан просто забыл, кто он есть. Забыть было нетрудно. Гао Ту не выглядел как омега. И не вел себя как омега. Он приглушал свой запах, сохранял осанку. Может быть, именно поэтому его было легче выносить. «Убери эту вонь», — сказал Вэньлан в тот день, когда к нему вернулась память. Слова до сих пор жгли, как кислота. Как бы сильно он ни хотел поверить в ложь о том, что они могут быть вместе, Гао Ту знал правду. А теперь на кону стояло нечто большее. Его рука скользнула к все еще плоскому животу, прежде чем он успел себя одернуть. Он же в офисе. Люди могли видеть. Он тут же убрал руку, пульс подскочил от стыда. Гао Ту заставил себя вернуться к бумагам. Текст расплывался. Строчки плыли. Звук печати из соседней кабинки заставил его дернуться. В таком состоянии он ничего не сделает. И он поступил так, как всегда поступал, когда становилось трудно: начал думать рационально. Существовало только одно жизнеспособное решение: контракт. Нечто законное и безопасное. Он позаботится, чтобы его ребенок был защищен. Чтобы не было никаких недоразумений, никаких претензий, никаких рычагов давления. Ребёнок откажется от любых прав на состояние и имя Шэнь Вэньлана. А Шэнь Вэньлан, в свою очередь, не будет иметь никаких прав на ребенка. В обмен Гао Ту получит то, в чем нуждается: достаточную феромонную поддержку, чтобы выносить беременность. Просто чтобы дышать. Как только Шэнь Вэньлан подпишет контракт, все встанет на свои места. Приняв решение, Гао Ту юркнул в одну из маленьких телефонных будок у лестничной клетки. Он набрал номер юриста, которого знал с прошлой работы, и, стараясь держать голос ровным, как можно короче объяснил свою ситуацию. Повесив трубку, Гао Ту решил, что постарается получить удовольствие от сегодняшнего ужина с Вэньланом. Потому что он мог стать последним. Как только альфа узнает, что он снова что-то скрыл, он придет в ярость. Гао Ту уже видел эту картину: хмурый взгляд, отрывистый тон, пальцы Вэньлана, сжимающие переносицу, прежде чем он подпишет документ — просто чтобы покончить с этим. Гао Ту уже мог представить, что следующие сеансы феромонной терапии не будут такими расслабляющими, как сегодняшний. Но ради ребенка оно того стоило. Ради ребенка Гао Ту сделает все что угодно.

***

К тому времени, как Шэнь Вэньлан пришел за ним, Гао Ту удалось закрыть большую часть задач. Внимание еще хромало, цифры в таблицах расплывались, но он заставил себя пройти через это, как раньше заставлял проходить через головные боли, тошноту и невыносимый зуд под кожей. Он сказал себе, что выдержит ужин. Он сказал себе, что еще один вечер ничего не значит. Но потом вошел Шэнь Вэньлан. Воздух изменился прежде, чем Гао Ту успел поднять голову. Его нос уловил слабый след ириса, и что-то внутри отреагировало мгновенно. Пульс подскочил, дыхание перехватило. Пальцы вцепились в мышку. Он не пошевелился. Не доверял себе. — Собирайся, — сказал Вэньлан, но команда прозвучала мягко. — Водитель ждет внизу. Гао Ту сглотнул, кивнул. — Хорошо, — голос вышел тоньше, чем хотелось бы. Он не поднимал головы, собирая вещи, заталкивая их в сумку чуть грубее, чем следовало. Он чувствовал на себе нетерпеливый взгляд Вэньлана. Воздух между ними искрил, и Гао Ту изо всех сил боролся за самообладание, в то время как тело вопило: наклонись ближе, вдохни его как следует. Он не наклонился. Не мог. К тому времени, как они сели в машину, его мышцы ныли от усилий, потраченных на сдерживание. Тишина на заднем сиденье была слишком плотной. Каждые несколько секунд легкие Гао Ту предавали его — делали осторожный вдох этого запаха, ровно настолько, чтобы притупить остроту, но не настолько, чтобы успокоиться. — Ты напряжен, — внезапно сказал Шэнь Вэньлан. Гао Ту заставил себя улыбнуться. — День был долгим. — М-м-м, — протянул Вэньлан тем самым всезнающим тоном, который означал: «Я не купился». — Или, может быть, ты нервничаешь из-за нашего свидания. Гао Ту резко повернул к нему голову. — Нашего чего? Альфа остался невозмутимым. — Свидания. — Это не… это не свидание. — Ужин между двумя людьми, которые нравятся друг другу, — это не свидание? — мягко спросил Вэньлан, поворачиваясь к нему. — Это ужин, — процедил Гао Ту сквозь зубы. — То есть ты признаешь, что я тебе нравлюсь, — легко поддел Вэньлан. — Ты ведь не стал опровергать мое утверждение. Гао Ту уставился на него. Он не мог заставить себя солгать и в этом. — Это не свидание. Вэньлан широко улыбнулся. Гао Ту хотелось сказать ему: «Перестань так улыбаться», хотелось сказать: «Перестань вкладывать в это душу». Вместо этого он отвернулся к окну. Ресторан, который выбрал Вэньлан, оказался маленьким, с приглушенным светом и негромкими голосами — из тех мест, где люди наклоняются друг к другу, чтобы их услышали. Гао Ту заставили переодеться во что-то более удобное, но в расслабленной атмосфере ресторана он был за это благодарен. Принесли еду, Вэньлан налил ему чай и предложил разделить блюда. Они говорили и смеялись, не заботясь о мире за пределами их общества. Это было легко — до боли легко — забыть о той путанице, что сложилась между ними. И, наверное, именно поэтому так сильно ранило. Потому что на несколько мгновений Гао Ту позволил себе забыть о контракте, который собирался предложить Шэнь Вэньлану. Он позволил себе насладиться теплом его глаз, мягкостью его голоса, родным смехом, который он когда-то любил. Когда позже Вэньлан высадил его, он инстинктивно потянулся вперед, пальцами коснувшись запястья Гао Ту прежде, чем тот успел открыть дверь. Прикосновение было ничего не значащим, едва ощутимым, но Гао Ту все равно почувствовал его очень остро. — Спасибо за сегодня, — тихо сказал Вэньлан. Гао Ту замешкался. Уличные фонари отбрасывали длинные тени на асфальт. Он чувствовал запах альфы — мягкий, ровный, единственное, что ощущалось как безопасность. Он слабо, устало улыбнулся. — Не благодари меня раньше времени. Вэньлан склонил голову, заинтригованный. — Это еще почему? Гао Ту покачал головой. — Просто… не надо. Он выскользнул из машины прежде, чем успел все испортить. Прежде, чем успел сделать что-то глупое, например, наклониться ближе. Вэньлан смотрел ему вслед. Когда машина отъехала, Гао Ту провожал ее взглядом, пока она не исчезла вдали. Он отвернулся и прижал ладонь к животу, чувствуя слабую пульсацию зарождающейся жизни там. Он должен защитить ребенка. Должен защитить их обоих. Завтра, сказал он себе. Завтра он отдаст Вэньлану контракт. Но сегодня он позволил себе вдохнуть остаточный след ириса и на миг — всего на миг — пожалел, что все сложилось так, а не иначе.

***

Шэнь Вэньлан не помнил, когда последний раз вечер проходил так хорошо. Он улыбался с того самого момента, как Гао Ту вышел из машины, и даже сейчас, вернувшись в свою квартиру, еще чувствовал, что парит. Он ослабил галстук, бросил пиджак куда-то в сторону дивана и откинулся на кухонную стойку со вздохом, который бывает только после победы. Ужин прошел безупречно. Ни неловких пауз. Ни споров. Гао Ту улыбался. Не вежливой, сдержанной улыбкой, которой пользуется в офисе, когда кто-то говорит глупость на совещании, а широкой, искренней — от которой в глазах появляются искорки, а лицо смягчается. Шэнь Вэньлан действительно скучал по такой его улыбке. Он был прав насчет маленького ресторана. Гао Ту нравилось это тепло, близость, ощущение, что это не деловой ужин. Мягкость в его глазах заставила грудь Вэньлана заныть от чего-то слишком нежного, чтобы дать этому чувству имя. Это было легко. После недель попыток найти баланс между настойчивостью и терпением сегодняшний вечер ощущался так, будто он наконец сделал все правильно. Альфа налил себе стакан воды, прокручивая в голове каждую деталь: легкое удивление в глазах Гао Ту, когда он увидел его ждущим у стола; слабый румянец, когда поддразнил его насчет «свидания»; тот нежный взгляд, которым он одарил его в конце вечера. Если бы можно было, он взял бы этот взгляд и вставил в рамку. Впервые с тех пор, как все пошло не так, Гао Ту не выглядел, будто хочет сбежать. Он остался. Он поел. Он улыбался. Он снова позволил Вэньлану отвезти его домой. Шэнь Вэньлан медленно выдохнул, ухмыляясь. Все шло прекрасно. Может быть Гао Ту нужно время. Постоянство. Доказательства того, что Вэньлан в этот раз серьезен. Он будет доказывать каждый день, если потребуется, но не отпустит. Телефон завибрировал, и сообщение от Хуа Юна засветило экран: ХУА ЮН: ты опозорился на ужине? ХУА ЮН: или на этот раз действительно сумел вести себя как нормальный человек? Вэньлан фыркнул и взял телефон. ШЭНЬ ВЭНЬЛАН: все прошло идеально ХУА ЮН: определи «идеально» ШЭНЬ ВЭНЬЛАН: ему понравилось, и он косвенно сказал, что я ему нравлюсь ХУА ЮН: это каким образом? ШЭНЬ ВЭНЬЛАН: я сказал что-то вроде «два человека, которые нравятся друг другу» ШЭНЬ ВЭНЬЛАН: я имел в виду себя и его ШЭНЬ ВЭНЬЛАН: и он не стал опровергать ХУА ЮН: ты наконец-то научился читать подтекст, я так горжусь Вэньлан отложил телефон, улыбаясь. Он не обманывал себя. Не в этот раз. Он видел, как расслаблялась напряженная спина Гао Ту, когда они говорили, как смягчался его голос, когда он желал спокойной ночи. Как смешивались их запахи. Это была не просто вежливость. Это было нечто большее. Он сделал глоток воды и позволил себе представить, что будет дальше: куда он сможет повести Гао Ту завтра на ужин. Может быть в то тихое маленькое кафе, которое заприметил сегодня утром. Он справится.

***

На следующее утро Вэньлан уже выбрал место для их следующего свидания. Тихий ресторан у реки — альфа забронировал столик, как только они открылись, чувствуя прилив гордости за свою инициативность. Он расскажет Гао Ту об этом позже, ближе к концу рабочего дня, когда тот будет слишком уставшим, чтобы спорить. Хороший план. Продуманный. Стратегический. Чего он не предусмотрел — так это того, что Гао Ту явится сам. Раздался стук в дверь, а потом вошел он сам, собранный, как всегда, хотя лицо выглядело осунувшимся. — Директор Шэнь, — поприветствовал омега ровным голосом, но с чуть завышенной нотой. Вэньлан был доволен. Гао Ту, кажется, слегка растерялся, входя. — Входи, — поманил он. Гао Ту тщательно прикрыл за собой дверь и пересек расстояние до стола Шэнь Вэньлана. Руки его были пусты — ни папок, ни документов — поэтому он нервно сцепил их перед собой. — Так…? — спросил Вэньлан. — Я хотел попросить еще один сеанс феромонной регуляции. Если ваш график позволяет, — выпалил Гао Ту на одном дыхании. На мгновение Вэньлан растерялся. Слова не сразу дошли до сознания. Еще один сеанс? Так быстро? Он полагал, что вчерашней дозы хватит как минимум на несколько дней. Неужели его феромонное расстройство настолько серьезно? Присмотревшись к секретарю получше, Вэньлан понял: Гао Ту выглядел… неправильно. Пальцы не находили покоя. Взгляд метался по комнате. Даже дыхание казалось поверхностным, размеренным через силу. — Конечно, — немедленно сказал Вэньлан, поднимаясь со стула. — Я найду свободную переговорную… — Не нужно, — быстро перебил Гао Ту. — Можно здесь. Так быстрее. Эта настойчивость заставила Вэньлана замереть. Он изучал его еще секунду, замечая слабую испарину на висках, слишком прямую осанку. Если он хочет побыстрее, значит, дело плохо. — …Хорошо, — наконец сказал Вэньлан, мягче, чем прежде. — Садись на диван. Гао Ту подчинился без споров, что было ново. В последнее время он не слишком часто следовал приказам альфы. Но на этот раз он двигался очень быстро, словно тело не могло позволить себе такую роскошь, как гордость. Вэньлан обогнул стол и присоединился к нему, сев достаточно близко, чтобы их плечи почти касались. Воздух уже изменился, стал тяжелым, полным предвкушения. Он позволил своим феромонам выходить наружу постепенно, плавно и ровно. Ирис успокаивал. Реакция Гао Ту была мгновенной. Плечи обмякли. Глаза закрылись. Напряжение в челюсти ушло, оставив губы чуть приоткрытыми. Это зрелище задело что-то глубоко в груди Вэньлана. Он и не осознавал, насколько сильно напряжен был Гао Ту до этого момента. Легкая морщинка залегла у губ Вэньлана. Неужели все настолько плохо? Защитный инстинкт, поднявшийся в нем, был неуправляем. Не думая, он протянул руку, пальцы легли на шею Гао Ту — прямо туда, где под кожей трепетал пульс. Это должно было быть просто утешением, не более. Тихим заверением. Эффект оказался далеким от тихого. Все тело Гао Ту дернулось, охваченное резкой, непроизвольной дрожью. С его губ сорвался тихий, надломленный звук — вздох, опасно приблизившийся к скулежу. Это было настолько интимно, что испугало их обоих. Вэньлан замер. Гао Ту распахнул испуганные глаза и отшатнулся, как от огня. — Простите… — его голос треснул. Он оттолкнул руку Вэньлана с силой, превосходящей необходимую. Повисшая тишина была оглушительной. — Извини, — мягко сказал альфа. — Я, наверное, напугал тебя. — Все в порядке, — слишком быстро ответил Гао Ту. Он прижал руку к груди, взгляд заметался. — Просто… это было слишком. Слишком. Вэньлан изучал его еще одно долгое мгновение. Легкую дрожь в руках. Румянец, не успевший сойти с шеи. Ему хотелось понять, спросить, но Гао Ту выглядел таким хрупким, что любые вопросы казались жестокими. — Твое расстройство так тебя беспокоит? — спросил Вэньлан. Гао Ту покачал головой. — Все в порядке, — машинальный ответ. — Просто слишком внезапно. Он не звучал убедительно. Но Шэнь Вэньлан знал, когда нужно отступить. — Может, остановимся? — Нет, пожалуйста, — тихо попросил Гао Ту. Воздух еще пах ирисом и омежьей сладостью — мягко, почти по-домашнему. — Хорошо, — сказал Вэньлан, надеясь, что голос не выдает его состояния. Он остался неподвижен, на этот раз не касаясь Гао Ту, пока его феромоны разливались по комнате. Он не знал, сколько они так просидели. Может, минуты, может, часы, но альфа был вполне доволен просто сидеть рядом с Гао Ту, наблюдая, как расслабляется все его тело. А потом в кармане Гао Ту завибрировал телефон. Словно разбил заклятье. Гао Ту глянул на экран, но не ответил, снова выпрямившись — явный знак, что их сеанс окончен. Вэньлан ослабил интенсивность феромонов, но продолжал источать успокаивающие волны, сохраняя важность момента. Тишину он нарушил первым: — Давай сегодня поужинаем, — сказал он, возвращаясь на привычную территорию. Гао Ту резко вскинул голову. — Ужин? — Да. Еще одно свидание. Гао Ту недоверчиво уставился на него. — Что? — Ты уже согласился на первые два, — заметил Вэньлан, сдерживая улыбку. — Будет вполне естественно устроить и третье. — Это не… — Гао Ту осекся, резко выдохнул и пробормотал: — Мы не встречаемся, — так, будто пытался убедить в этом себя. — Почему нет? — осторожно спросил Вэньлан. Он видел, как Гао Ту сжал зубы, как его губы превратились в тонкую линию — и все же… он не ушел. Несмотря на свое сопротивление, он остался. Как всегда. — Мой водитель заберет нас после работы, — сказал Вэньлан. Гао Ту тихо фыркнул. — Это не свидание, — повторил он. — Хорошо, давай не называть наше свидание свиданием. Назовем его просто ужином, — предложил Вэньлан, улыбнувшись. Гао Ту не ответил, но его губы слегка дернулись — так, будто он пытался скрыть улыбку. — Я возвращаюсь к работе, — решил он и поднялся, чтобы уйти. Вэньлан смотрел ему вслед. Он медленно выдохнул и поймал себя на том, что улыбается без причины. Он до него достучится. Он был в этом уверен. Медленно, шаг за шагом, Гао Ту осознает то, что между ними; он вспомнит их прошлое и поверит в их будущее. Сегодня вечером, подумал Вэньлан, и его сердце затрепетало. Сегодняшний вечер будет еще лучше, чем прошлый.

***

Шэнь Вэньлан лежал, раскинувшись, на своей кровати. Город за окном тихо гудел, и это должно было быть просто фоновым шумом, но сегодня вечером он казалось почти музыкой. Он не мог перестать улыбаться. Он говорил себе не забегать вперед, сохранять хладнокровие, выдержку — но это было безнадежно. Вечер прошел прекрасно. Ужин был легким. Не то чтобы безупречным, но естественным. Они смеялись. Гао Ту поддразнил его один раз и улыбнулся, когда Вэньлан протянул ему свой пиджак на выходе. Сдержанно, едва заметно, но улыбнулся. Для Шэнь Вэньлана этой улыбки было достаточно для победы. Он повернулся на бок, прижался щекой к подушке, которая еще слабо пахла шалфеем, если хорошенько принюхаться, и прокручивал в голове события вечера, как фильм, который не хотелось заканчивать. Важны были мелочи: то, как смягчился взгляд Гао Ту, когда их пальцы столкнулись на одном меню; то, как он не убрал руку, когда Шэнь Вэньлан помогал ему застегнуть ремень безопасности. Это были знаки тающей нерешительности. Они продвигались. Шэнь Вэньлан довольно выдохнул. Он заметил огонек в глазах Гао Ту, когда наклонился чуть слишком близко. Слабый румянец на шее. То, как его запах чуть усилился. Все то, что Гао Ту скрыл бы, если бы был действительно равнодушен. Он не равнодушен. Вэньлан был в этом уверен. Альфа потянулся, пальцами касаясь простыни, где когда-то лежал Гао Ту... в те времена, когда все между ними было проще. Или, по крайней мере, когда он так думал. Два дня. До того, как заявление Гао Ту об увольнении вступит в силу. Два дня, чтобы заставить его остаться. Два дня, чтобы напомнить ему, что это стоит того, чтобы бороться. Он сможет. Он сделает это. Он уже трижды водил его на ужин. Он снова заставил его смеяться. Он даже добился того, что Гао Ту сам пришел к нему — добровольно, между прочим. Это же прогресс, правда? Самое трудное уже позади. Остальное придет само собой, с терпением. Вэньлан закрыл глаза, продолжая улыбаться. Слабый призрак запаха Гао Ту блуждал в памяти — мягкий, сдержанный, но пьянящий.

***

Все утро Шэнь Вэньлан пребывал в прекрасном настроении. Он даже поймал себя на том, что напевает под нос, читая отчет. Сегодня был последний день Гао Ту в компании, но почему-то это его не беспокоило. Совсем нет. Гао Ту становился мягче, правда? Он сам приходил к нему за сеансом феромонной терапией, расслаблялся под его прикосновениями и улыбался во время их свиданий. Поэтому, когда ближе к концу рабочего дня Гао Ту зашел в его кабинет, Вэньлан поднял на него взгляд с привычным теплом, и нерешительная, полная ожидания улыбка заиграла на его губах. — Ту, ты как раз вовремя, — сказал он мягко. — Я нашел один замечательный ресторан, который специализируется на… — Мне нужно с тобой поговорить, — перебил Гао Ту. Что-то в его тоне заставило Вэньлана замереть. Он жестом указал на стул напротив, но Гао Ту не сел. Он держал в руках папку, прижатую к груди, как щит. — Хорошо, — осторожно произнес альфа. — Что случилось? — Мы не можем продолжать… это. Что бы это ни было. Это было больно. — Что? — Вэньлан окаменел. — Что ты имеешь в виду? — Я имею в виду, что не могу, — сказал Гао Ту, отводя взгляд. — С моим состоянием. И ты… ты не можешь быть с кем-то вроде меня. Состояние? Вэньлан нахмурился, не понимая. — Если дело в твоем феромонном расстройстве, мы справимся… — Дело не только в этом, — превал его Гао Ту. Голос дрогнул, но слова оставались обдуманными. — Все сложно. Но мне кое-что нужно от тебя, и я не хочу, чтобы ты меня неправильно понял. — Неправильно понял? - Вэньлана охватило неприятное предчувствие. — Я не прошу о любви, об отношениях или о чем-то подобном, — выпалил Гао Ту, будто надеялся, что сказанные быстро слова станут менее болезненными. — Это не о тебе. Это обо мне — о моем здоровье. О… — он замялся, отворачиваясь. — О ребенке. Все внутри Шэнь Вэньлана замерло. Он уставился на него. — О… ком? — О ребенке, — тихо повторил Гао Ту, наконец положив папку на стол. — Я ничего от тебя не жду. Ни как от отца, ни как от партнер. Я знаю, ты никогда не хотел… — Хватит, — слово вырвалось резко и нетерпеливо. Он чувствовал пульс в горле, чувствовал, как воздух вокруг сгущается. — Ты хочешь сказать… ты ждешь ребенка? Гао Ту сжал зубы, но коротко кивнул. — И ты не собирался мне говорить? — Я говорю тебе, — Пальцы омеги скользнули по папке. — Это контракт. В нем указано, что у ребенка нет прав на твое имя или имущество, и что у тебя нет никаких обязательств по отношению к нему. Мне нужна только твоя помощь с феромонами до родов. И все. Долгое мгновение Шэнь Вэньлан просто смотрел на него. Разум никак не мог догнать реальность. Слова не складывались в одно предложение. Гао Ту. Ребенок. Контракт. Наконец он потянулся за папкой и открыл ее. Четкие юридические формулировки расплылись перед глазами. Он не чувствовал себя собранным. Он не чувствовал контроля. Контракт был составлен профессионально — и внезапно стал слишком тяжелым в руках. — Ты правда думал, что я это подпишу? — голос его прозвучал тихо. — Ты правда думал, что я не захочу иметь ничего общего… со своим ребенком? Гао Ту вздрогнул. — Ты ясно дал понять раньше… — Когда? — перебил Шэнь Вэньлан, повысив голос. — Когда я хоть раз это говорил? — Ты не любишь детей. Ты не любишь омег с детьми, — ровно сказал Гао Ту. — Ты не хочешь детей. Я… я просто облегчаю тебе задачу. Вэньлан резко встал. Стул с противным скрежетом отъехал по полу. — Ты ошибаешься, — возразил он, непроизвольно сорвавшимся голосом. — Ты ошибаешься на мой счет, Гао Ту. — Ты сам говорил это в прошлом, — настаивал тот. — Это было… я был неправ, — выдавил Вэньлан. — Я не… я не ненавижу омег, я не ненавижу детей. — Но ты ненавидишь! — воскликнул Гао Ту. — Ты говорил это с первого дня, как я тебя встретил. Вэньлан покачал головой. — Я был неправ... мне было больно. Я больше так не считаю. Неужели ты не видишь, как сильно я о тебе забочусь? Гао Ту чуть заметно вздрогнул, но не отступил. — Но я не обычный омега. Я не веду себя как омега. Ты бы продолжал хотел меня, если бы вел? — Да! — быстро, отчаянно сказал Вэньлан. — Я принял тебя как омегу с того дня, как узнал, неужели ты не видишь? — У тебя была амнезия! — И я все равно принял тебя, — парировал Шэнь Вэньлан. — И с тех пор я не сказал ничего неподобающего. — Ты назвал мой запах «вонью», — тихо сказал Гао Ту. — Ты думаешь, я позволю своему ребенку быть рядом с таким человеком? Неужели? Неужели Вэньлан действительно это сказал? Он не помнил. Он действительно не говорил ничего плохого насчет того, что Гао Ту омега. Даже когда чувствовал себя обманутым и преданным — он мог подумать что-то злое, но не сказал… Шэнь Вэньлан замер. О... В памяти всплыл тот самый миг — секунда, когда он осознал, кем на самом деле был для него Гао Ту, и тот выпустил феромоны, чтобы его успокоить. «Выключи это!» — закричал он тогда. Не «прекрати», не «ты заставляешь меня нервничать». Просто «выключи». Будто запах Гао Ту был чем-то отвратительным. Будто Гао Ту вообще не был человеком. «Убери эту вонь!» — прорычал он следом. Он поморщился. Хотел сказать что-то — что угодно — но из горла вырвался только дрожащий выдох. Он двинулся, не успев подумать. В обход стола, к Гао Ту. Колени ударились об пол прежде, чем он осознал, что делает. Глаза Гао Ту ошеломленно расширились. — Шэнь Вэньлан — ты что… — Прости меня. Я не хотел этого говорить. Правда не хотел. Повисла долгая тишина. Гао Ту просто смотрел на него сверху вниз — потрясенный. Он выглядел так, будто хотел заговорить, но не мог. А когда наконец заговорил, его голос дрожал. — Пожалуйста, не надо… встань, — попросил он. — Скажи мне, что я должен сделать, — сказал вместо этого Вэньлан низким, дрожащим голосом. — Чтобы ты поверил, что я хочу этого. Тебя. Ребенка. Всего. Гао Ту только смотрел на него. — Ты не понимаешь, что говоришь, — выдавил он. — Ты потом пожалеешь. — Не пожалею, — пообещал Вэньлан. А потом — почти как клятва: — Не пожалею. И прежде, чем Гао Ту успел среагировать, Шэнь Вэньлан протянул руку к папке, разорвал бумаги пополам и разбросал их по полу. Гао Ту стоял, не дыша, оглушенный. — Пожалуйста, дай мне шанс, — умолял Шэнь Вэньлан. Некоторое время Гао Ту просто смотрел на него сверху вниз. На мужчину, который когда-то был недосягаемым, неприступным, а теперь стоял на коленях у его ног, глазами, в которых не было ни высокомерия, ни гнева — только отчаяние и слезы. — Я… — наконец выдавил Гао Ту, голос дрожал. — Мне нужно время, чтобы это переварить. Вэньлан горячо закивал. — Сколько понадобится. Я буду здесь. Гао Ту с трудом сглотнул, развернулся и вышел. Вэньлан остался — на коленях, окруженный клочьями разорванной бумаги. Он думал, что завоевывает его обратно. Он даже не понял, что снова его теряет.