Клубничный сироп

Кофейня «лунный переулок», Сеул. 3 июля, 22:47, ночная смена --- Сольым уже какое-то время терпеть не мог вечерние смены. А когда попытался поменяться, ему просто дали сверху еще и часть дневных и утренних. Как прекрасно, что их кофейня работает уже чуть ли не круглосуточно. Кажется, можно было обойтись всего одним сотрудником — верно, сотрудником месяца! Ким Сольымом, этим душкой компании и невероятно проницательным бариста, что вместо вас придумает, как сделать латте без молока и эспрессо без кофеина. И даже так нелюбовь к вечерним сменам и мешки под глазами появились не совсем от загруженности на работе, уставать Сольым и без того привык. Просто вечерами любят приходить чудаковатые гости. Тут собираются все сливки общества: те, кто не пьёт кофе, но сидит по три часа с компьютером, те, кто заходят большой компанией и заказывают только воду, те, кто просит «что-нибудь сладенькое, но без сахара, без молока, без кофеина, без глютена», те, кто смотрит на бариста как на приложение к кофемашине или магнитик на холодильник. Соль умел делать лицо кирпичом, что является обязательным навыком при работе с людьми. И даже те гости не были истинной причиной его ухудшегося самочувствия и упадка всяких сил. Было ненастье покрупнее. Пятнадцать минут назад Сольым вытер стойку в четвёртый раз, поправил фартук, проверил, ровно ли стоят чашки на полке, вытер пыль. Казалось, эта кофейня находилась под его контролем, только когда никто в неё не заходил. Нет, конечно, Сольым был рад, что люди могут наслаждаться приготовленным им кофе и приятно проводить время. «Только бы никто не зашёл, только бы никто не зашёл, я прошу, я хочу домой, я устал, у меня ноги гудят, сейчас отвалятся, ну пожалуйста, пожа-а-алуйста» Мысленно Сольым умолял всех, кто не умеет себя культурно вести в общественных местах, остаться дома и попить кофе своего приготовления». Прозвенел колокольчик над дверью. Соль поднял глаза и внутри всё замерло. Он так и думал: «Блять, ну только не он». Вошедший был заметно… да, верно будет сказать, он был заметным. Это был блондин выше Соля и шире в плечах. Похоже, очень уверенный в себе иностранец. Его искренняя — не дежурная, а настоящая, мягкая улыбка заставила Сольыма захотеть отвести взгляд. Одет он был... Соль невольно задержал взгляд дольше положенного. Должно быть, под конец смены он совсем уже расслабился. Браун носил чёрные льняные брюки со стрелками, матовые тёмные лоферы и простую рубашку, у которой рукава небрежно закатаны до локтя. Сольым ощутил сильный аромат — духи. Пахло чем-то горьковато-сладким, лавандой и деревом одновременно. «Иди домой, богатый иностранец, у нас тут простые кофейни для простых людей». — Аннёнхасейё! Соль сдержался, он смог. Ни один мускул не дрогнул на его лице перед этим произношением с акцентом, но также и со стараниями. С абсолютно каменным лицом Сольым уставился на вошедшего блондина и почти спокойно ответил. — Хай. Какое еще «хай»! Но внутренние терзания Сольыма на то и внутренние, что внешне он никак не выдал собственного замешательства. Низкий голос, с хрипотцой, словно он весь день говорил, продолжил. — Вы ещё работаете? «Дверь открыта, меню на стойке, кофемашина гудит — какого чёрта, по-вашему, я тут делаю? Сплю?» — Работаем, — ровно ответил Соль. — До часу. — Отлично! — блондин подошёл к стойке, облокотился на неё так, будто это его собственная кухня. — Тогда мне... — он уставился в меню, висящее над головой Соля, и нахмурился. — А тут всё по-корейски. — Верно, мы в Корее, — Соль моргнул максимально нейтрально. Внутри он уже терзал костяными когтями плоть со внутренней стороны кожи от собственных нелепых ответов. Должно быть, его внутренний мир выглядел прямо как апельсин, которым забивали гвозди, но внешне он никак не пострадал. До первого разреза. Пауза. Блондин немного рассмеялся, покашливая. Выглядело не наигранно. Соль обратил внимание, что у него были красивые зубы. — Тогда просто сварите мне что-нибудь, что вы сами порекомендуете. Доверяю вашему вкусу. «Я тебя в первый раз вижу, мужик. Может, ты маньяк, может, мафиози. Точно маньяк. С такой внешностью только симпатичными маньяками и работать. Хотя, еще есть мафиози, сутенёры» — вариантов много, но Солыму все не нравятся. Соль сохранил лицо. — У нас есть американо. — Скучно. — Латте. — Скучно. А Солю то как весело зато. — Клубничный раф. Блондин моргнул, потом снова улыбнулся, уже менее дружелюбно, будто Соль только что закрыл кофейню прямо перед носом. — Клубника? Вы пьёте клубничный раф? «Нет, я цианид туда сыплю для таких подозрительных типов, как вы. Клубника как вкусо-заменитель просто. Ну, знаете, колбаса с таблетками снотворного». — Иногда. — Тогда два клубничных рафа. — Блондин подмигнул. — Один мне, другой вам. За компанию. Соль уже занес руки для приготовлений, но те замерли. — Я на смене. — Ну, когда смена закончится. Я подожду. — блондин обвёл взглядом пустой зал. — Тут уютно. Посижу, пока вы работаете. Не прогоните меня на улицу? «Почему нет?» Соль правда задумался на момент. А ведь правда, ведь нет такого расклада, где бы он смог выпернуть непонравившегося гостя на улицу, даже если тот вызовет проблемы. — Как хотите, — сказал Соль. Он отвернулся к кофемашине, чтобы скрыть, как дёрнулся уголок губ. Не от улыбки, не надо думать. От нервного тика. Дернулся и глаз. Точно маньячело. Соль, к своему сожалению, смотрел фильмы ужасов, и людей тоже повидал немало за время своей работы. Поэтому его вердикт по делу Брауна надо еще опровергнуть — тот точно тип, что требует если не слежки, то упорного избегания и игнорирования любого проявления лишнего любопытства. --- Браун — имя он назвал через пять минут непрерывной болтовни, пока варилось кофе — оказался... многословным. Он говорил обо всём: о погоде в Сеуле (влажно); о том, что приехал полгода назад и до сих пор путает частицы (Соль промолчал, что сам их путает в некоторых падежах); о том, что работает на телевидении, но это «скучно, просто веду одно развлекательное шоу». Должно быть, тогда и имя он назвал не настоящее. Соль поставил перед ним белую кружку с клубничным рафом. Странный гость проговорил «о-о, без рисунков…». — Ведущий? — переспросил Сольым, надеясь, что голос звучит равнодушно. — Ага. — Браун отпил, зажмурившись от удовольствия. — Слушайте, вы волшебник. Точно не хотите глоток? — Я на смене, — напомнил Соль. — Помню. — Браун улыбнулся поверх кружки. — Тогда я вам оставлю одну чашку, чтобы вы попробовали после. И скажете мне завтра, вкусно ли я заказал. «Завтра?! Сольым идёт в досрочный больничный, а если понадобиться, то и в декрет!» — Я завтра утром работаю, — быстро сказал Соль. — А вы, наверное, спите после шоу. — Я по утрам не сплю, так что приду. — ...зачем? — За утренним кофе, — Браун посмотрел на него с таким видом, будто это очевидно. — За клубничным рафом вашего приготовления. Буду ждать с нетерпением. Соль открыл рот и закрыл. Открыл снова и вспомнил про каменное выражение. Точно, надо было сдержаться. Он сдержанно заговорил. — У нас много бариста. — Но вы — лучший. Я вижу по глазам. А еще по тому, что во всем Сеуле я впервые смог попробовать достойный кофе, так что уходить мне не к кому. Ну они же не любовники, чтобы так выражаться. А Браун снова улыбнулся. У Сольыма точно заболело бы лицо повторять этот трюк и улыбаться каждому прохожему, да и он почему-то не нашёлся, что ответить. --- Кофейня «лунный переулок», Сеул. 3 июля, 22:47, ночная смена --- Сольым смотрел на настенные часы, протирая чашки, и смотрел на недавно освободившийся стол. Луна из окна падала на стол прямиком туда, где лежала одна купюра — больше, чем стоили два рафа. Соль хотел крикнуть «Эй, вы забыли сдачу!», но Браун слишком быстро ушел. На прощание Браун кинул ему «До завтра, голубчик!» Соль замер. У него же и бэйдж есть, мог хотя бы по имени уже… Соль посмотрел на купюру. Перевел взгляд на дверь. Посмотрел на вторую кружку с остывающим рафом, которую Браун так и не выпил. — Идиот, — сказал он вслух в пустом зале. И сам не понял, про кого шлось. --- Кофейня «лунный переулок», Сеул. 4 июля, 06:33, утренняя смена --- Соль заступил на смену с ощущением, что забыл что-то важное. Возможно, поспать. Кофемашина работала, молоко грелось, первый посетитель — постоянный дедушка из соседнего дома — на месте. Уже получил свой американо и читал газету в углу. Дзынь. — Доброе утро! Соль обернулся, сохраняя спокойное лицо. — Доброе … Браун стоял на пороге с двумя бумажными стаканами из другой кофейни. А, так это был не сон. Браун остановился у дверей под взгляд Сольыма, что приковал его там. Сольым застыл, растерявшись, и Браун прошёл дальше внутрь. — Я подумал, — сказал он, подходя к стойке и ставя один стакан перед Солем, — что вы ещё не завтракали. А там, — он кивнул на окно, — делают приличные сэндвичи. Кофе у них так себе, но вы же свой сварите. А это так, чтобы вы понимали, насколько он отвратителен в других местах. Конечно, думаю, вы и так в курсе. Соль уставился на стакан с крышкой. Пахло клубникой. — Вы... серьёзно? «Вчера угостил баристу его же кофем, сегодня принес и вовсе с другой кофейни…» — Я всегда серьезен, когда дело касается качества. — Браун опёрся локтями о стойку. — Ну как? Попробовали вчера тот раф? — Я... — Соль сглотнул. — Я не пью на смене. — Так выпейте до смены. У вас же есть пять минут? — У меня нет пяти минут. — А если я посторожу кофемашину вместо вас? — ... — Я умею нажимать кнопки. — Вы сожжёте молоко и саму машину. — Обижаете. Я в Америке два года работал бариста. — Браун ухмыльнулся. — Шучу, не работал. Но кнопки на пульте телевизора нажимать умею. Соль выдохнул. Медленно. Потому что внутри уже закипало — возможно, именно так пригорает клубничный сироп к турке. Он взял стакан и отпил. Кофе был не так плох, как о нём отзывался Браун. Просто не под вкус Соля, готовивший бариста в этом никак не виноват. — Это латте, — сказал он, поморщившись. — С клубничным сиропом, слишком сладкий. — Вам не нравится? — Браун удобно уложил руки на барной стойке. — Я не люблю сладкое. — А раф? — Раф — исключение. Браун расплылся в улыбке. Сольыму стало холодней внутри. Радостный маньяк опасен в той же степени, как и опечаленный. — Тогда я запомню. Раф — исключение. А что вы любите? Пьете кофе с выпечкой? Соль хотел сказать «молчать и чтобы меня не трогали». Вместо этого сказал: — Цитрусовые. — Интересное сочетание, эспрессо заедать апельсинами. — Нет, мне нравиться пить кофе по-римски. — Ого. — Браун приподнял брови. — Звучит сложно. — Просто лимон и кофе. — Но вы же его сами придумали? — ...нет. Словно не расслышав ответ, Браун ажиотажно заговорил. — Тогда завтра вы мне его сварите. — он подмигнул. — А я принесу сэндвичи. Сожалею, но я зашел совсем ненадолго перед работой. И еще, вам не больно? А? Браун приложил пальцы к своим губам, но Сольым ничего не заметил на его лице. Тогда Браун, словно ничего не было, развернулся и пошёл к выходу, насвистывая что-то незнакомое. На полпути обернулся: — Кстати! — крикнул он оборачиваясь и заметил, что Сольым сопровождал его странным взглядом. Но Браун продолжил. — Как мне к вам обращаться? — Можете называть меня Сольым. — Отлично, договорились! Пока, голубчик! Дверь закрылась. Соль стоял, сжимая в руке стакан с чужим латте, и смотрел на пустой дверной проём. Дедушка в углу кашлянул. — Молодой человек, — сказал он, — а вы кофе-то мне дольёте? Соль кивнул с непроницаемым лицом. Шагнул к кофемашине — и вдруг поймал себя на том, что уголки губ предательски ползут вверх. Опять. Он тут же их опустил. Соль допил латте, несмотря на весь содержавшиеся в нём сахар, пока варил кофе дедушке, и постарался не думать о том, когда ведущий придет в следующий раз. В туалете Сольым расматривал своё лицо и то, что хотел показать ему Браун. Он указал пальцами не на синяки под глазами, а именно на губы. Странный жест. Сольым не хотел проводить даже самыми кончиками пальцев по губам, думая об этом сутенёре. И всё же… Что-то он пытался показать. Он спросил, больно ли Сольыму, после разговора о кофе с лимоном. Сольым наконец нашел это. Его губы потрескались и были все в ранках. Сам Сольым не придавал этому такого сильного значения, но сейчас он видел, что должен был кусать губу всё время, чтобы довести её до такого состояния. Тогда голову Сольыма пронзила одна мысль. Не сильно важная, но всё же. «Если он пришел поздно ночью и рано утром… То когда тот маньяк спит..?»