Круассан с абрикосовым вареньем

--- Дом Сольыма, Сеул 8 июля, 22:46, отгул --- Сначала Соль с мокрыми волосами переодел футболку и сел за компьютер просматривать википедию. Находясь дома, он либо спал, либо читал. Его заплаканные глаза быстро устали от экрана и Сольым ушел на кухню. За открытым окном стрекотали цикады — он сел за стол и откинул голову на стул, вслушиваясь в этот спокойный шум летних улиц. Тянуло лёгким запахом городской пыли и летней зелени. Где-то во дворе играли дети, смеялись, а этот смех примешивался к негромкому голосу радио с соседской кухни. На стареньком приёмнике говорили о погоде. Завтра снова будет жарко, ожидаемо. Дождя не передают. На столе уже стояли две чашки, турка, пачка свежемолотого кофе, молоко, даже сироп. Всё готово, а Сольым перестал считать минуты и уже считал овец. Он вообще никуда не торопился. Рядом на столе, уставив в него лапы, сидел плюшевый кот. Соль приоткрыл глаза, не двигая головой, и перевёл на него взгляд. — И чего ты уставился? — спросил он вслух. Кот молчал, но смотрел нагло. Прямо как Браун. Соль вздохнул и закрыл глаза. В форточку тянуло вечерней прохладой, и он поймал себя на том, что давно так просто не сидел и не слушал, как всё течёт своим чередом. Было приятно. И виновник его спокойствия где-то там заставлял его ждать. Как раз в момент этой мысли раздался звонок в дверь. Соль встал, прошёл в прихожую и открыл дверь, даже не проверяя глазок. Он был расслаблен, как в горячей ванне. На пороге стоял Браун. В однотонной рубашке – а у него есть не рубашки? — и в лёгких брюках. Соль нескрываемо провёл взгляд сверху вниз. Потом его полузакрытые глаза поднялись и остановились на том, что Браун держал в руках. Из пакета с выпечкой торчал краешек круассана. На лице Брауна появилась привычная тёплая улыбка. Глаза… А, ладно, Сольым и так видел эту протокольную морду ежедневно. Что там может быть нового? — Заходи, — сказал Соль и отступил в сторону. Браун зашёл, оглядываясь. Квартира была маленькой, но уютной. На стене висели какие-то старые фотографии, на полке — книги по юриспруденции и пара детективов. Он иногда брал с собой перед выходом что-то почитать. На другой полке стояли книги сестры по тру-крайму и прочему ужасу. В углу, на спинке стула, как бы между прочим висел пиджак. Тот самый. — О, — он заметил. — А он тут хорошо смотриться. Органично. — Не начинай. — И не думал. — Браун перевёл взгляд на кухню и увидел кота. — О! Тучка-младший! Как я скучал! Кот, разумеется, ничего не ответил. — Ты его даже не выкинул. Соль промолчал. Он действительно не выкинул, ни больше, ни меньше. — Идём, — сказал он вместо ответа и направился на кухню. Браун разулся и задал вопрос, о котором сам Сольым и не подумал бы. — У тебя будут тапочки? Соль развернулся. Во-первых, в это доме их точно не будет, во-вторых, он оценочно оглядел ноги Брауна. На такую лапищу… Легче уже соломенные шляпы с полями под сандали перешить, чем найти обувь подходящего размера. Затем Сольым опустил глаза на свои босые ступни. Он щеголял в мятых шортах и домашней футболке, так что сказал не запариваться. Браун прошёл в носках — ну пусть как хочет. Соль варил кофе молча. Делал он это привычно, движения — отточенные, спокойные. Браун сел за маленький кухонный стол и просто смотрел. Радио тихо играло что-то джазовое. За окном всё так же стрекотали цикады. Соль поставил перед ним чашку. — Клубничный раф — на вкус баристы. — Отличное чувство вкуса, Соль, — а как же излюбленный «голубчик»? Видимо, имя ему понравилось еще сильнее дурацких прозвищ. Сольым достал абрикосовое варенье и одним движением намазал его на круасан, а потом одним укусом проглотил сразу половину. А Браун сделал еще глоток, зажмурившись. — Соль, ты волшебник. — Я знаю, — сказал он, избавляясь и от второй части круасана Браун улыбнулся. Сам Соль только после этого сел напротив со своим американо. Без сахара, без молока — ничего лишнего. Наверно, как и он сам. — Соль, ты ведь теперь в порядке? Я разговаривал с твоей сестрой. Опять это. — Хуже, чем было, ты точно уже не увидишь. — Ты не представляешь, как я рад это слышать, — тихо сказал Браун. Они пили кофе молча. Это молчание никак не напрягало Сольыма. Оно было даже приятным и именно таким, когда не нужно заполнять паузы словами. — Соль. — М-м? — Твои родители случайно не пекари? — Нет, — он смотрел на Брауна с интересом, как будет выглядеть его лицо при следующих словах. — Тогда откуда у них такая булочка? Соль может дать зуб, что ведущий Браун светился от счастья. — Браун, у твоей булочки круги под глазами. — Это не круги. Это мазки космоса, где звёздочки устали светить. Соль фыркнул. Вот это ловелас ему попался. Сольым отвёл взгляд к окну, где небо уже начинало розоветь. — Ты всегда такой? — спросил он, чтобы перевести тему. — Какой? — По-котячьи пафосный и сладкий, как клубничный сироп, что я тебе добавляю. — Только рядом с тобой. — Браун сделал ещё глоток и пока Соль не вставил слово про то, что они знакомы меньше недели, добавил. — Ты мне освещаешь ночи, когда даже луна перестаёт светить. — Браун, — Соль подпер голову кулаком. — Молчу-молчу. Они пили кофе в тишине, но тишина была уютной, как старая заношенная футболка. Ветер колыхал занавеску, радио за окном сменило песню на что-то медленное, и Соль вдруг поймал себя на том, что ему хорошо. Просто сидеть, пить кофе, даже вне работы, и смотреть на этого странного человека, который ворвался в его жизнь и теперь сидит на его кухне как родной. — Фильм будем смотреть? — А что за фильм? — Я знаю одну старую комедию. Ничего страшного, обещаю. Соль покосился на него. Браун смотрел с щенячьими глазами. — Ладно, — сказал Соль. — Только если там нет ужасов. — Ни одного привидения. Честное сутенёрское. Погодите-ка. Он не скрыл удивления и медленно повернул голову на Брауна. — А? Ты не знал, что говоришь во сне? Соль закатил глаза, но встал и пошёл в комнату. Браун потянулся за ним с кружкой. --- На полу они сидели на расстоянии локтя. Сзади стояла кровать Сольыма — Сольым не собирался форсировать события до той степени, чтобы пускать на неё Брауна в первый же визит — а перед ними стоял телевизор. Соль захватил кота, с которым и так сегодня вечером перемещался по квартире — он почти не прикасался к нему, не хотелось иметь где-то рядом перед глазами. Сам фильм оказался и правда старой комедией. Неизвестно, чего еще ожидал Сольым. Он видел её сто лет назад и уже ничего не помнил. Фильм шёл своим чередом. Браун иногда комментировал, Соль слушал. Следующим грузилось рекомендованное к просмотру — и началась другая передача — «Следствие вели...» с Леонидом Каневским. Соль оживился. — О, это я знаю, — сказал он, садясь по-удобнее. Браун перевел на него взгляд, смотря сверху-вниз, а Соль смотрел на экран. — Смотри. Сейчас они начнут, а я тебе расскажу, где врут. Он повернулся и его глаза воодушевленно блестели. — Ты серьёзно? — Браун с интересом посмотрел на него. И началось. Соль комментировал каждую сцену. Говорил, где эксперты ошибались, где следователи слишком торопились, а где режиссёры приукрасили для драмы. Говорил он спокойно, ровно, иногда с трепетом. Но, главное, с таким знанием дела, что Браун слушал, открыв рот. — ...и вот здесь они показывают, что улику нашли через час, — Соль ткнул пальцем в экран. — В реальности такие анализы можно делать неделями. И вообще, этот эксперт слишком молодо выглядит для такого стажа. Во сколько он начал работать? В десять? — Ты гений, — выдохнул Браун. — Я просто знаю свою работу. — Ты гений, — повторил Браун. — И очень сексуальный, когда умничаешь. Соль поперхнулся воздухом и уставился на него. Комнату освещал только экран телевизора и уличный свет из окна. Цикады всё также стрекотали. — Ты серьёзно? — Абсолютно. — Браун улыбнулся. — Продолжай, пожалуйста. Я буду сидеть и таять. Соль закатил глаза, но продолжил комментировать. Правда, теперь он ловил себя на том, что иногда косится на Брауна — проверяет, правда ли тот слушает и с каким выражением лица. А Браун слушал и улыбался. А потом, где-то на середине второй серии, Соль заметил, что Браун странно притих. Соль повернулся и увидел, что голова блондина склонилась набок, глаза закрыты, дыхание выровнялось и стало глубже. — Браун? — тихо позвал Соль. Сольым перехватил его плечо и немного затряс. Голова безвольно болталась. —Браун! Веки дёрнулись. Он немного поморщился и приоткрыл глаза. — Браун, проснись! Он сильнее зажмурил глаза, но поднял голову. Пока Браун собирался с мыслями, Сольым приблизился и поцеловал его в губы на несколько секунд. Тёплое прикосновение прошлось по лицу, нижнюю губу приятно смяли и сам поцелуй оставил вкус бальзама, чтобы губы не пересыхали. — Всё, спи дальше. Ты чуть не испортил наше свидание. Соль проснулся оттого, что затекла шея и спина. Он спал на твёрдом полу и несколько секунд пытался понять, как мог свалиться с кровати и не проснуться. Потом вспомнил. Они с Брауном смотрели на полу фильмы. И правда, Браун сопел рядом. Соль осторожно повернул голову, чтобы не разбудить его, и замер. Они лежали вповалку и Браун занимал больше половины пространства на полу, раскинув руки и ноги. Одна из ног была закинута на Соля, а рука вполне себе собственнически лежала на его талии. Соль смотрел на Брауна в утреннем свете, пробивающемся сквозь занавески. Волосы спутались, рот приоткрыт в глубоком дыхании, на щеке — след от пола, ресницы отбрасывали маленькие тени на скулы. Совсем не похож на того уверенного ведущего, который каждый вечер приходил в кофейню с улыбкой до ушей. Сольым попытался аккуратно высвободиться, но рука Брауна сжалась крепче, а сам он что-то промычал во сне и придвинулся ближе, утыкаясь носом Солю в плечо. Соль замер, теперь они лежали ещё теснее. Было жарко. Футболка прилипла к спине, волосы на затылке намокли. За окном уже вовсю щебетали птицы, перекрикивая друг друга. Цикады, которые всю ночь вели свой монотонный концерт, наконец-то заткнулись. В форточку тянуло утренней прохладой — последней перед тем, как солнце начнёт печь по-настоящему. Соль лежал и слушал ровное дыхание Брауна. И своё собственное тоже — которое почему-то сбивалось. — Ты чего не спишь? — раздался вдруг хриплый голос. Соль вздрогнул. Браун приоткрыл один глаз и смотрел на него сонно. Также сонно и закрыл, снова прижимая Сольыма еще теснее к себе. — Мне ведь не приснилось, что меня поцеловал самый красивый бариста Сеула? М-м? — Ты не должен был это так комментировать. — Это был бы лучший сон в моей жизни. Но это не сон. Соль закатил глаза, но отстранитсья ему не дали. Только когда Соль положил руку поверх руки Браун, тот ослабил хватку. Соль сел и в спине аж хрустнуло. — Ты невозможен. — Знаю. — Браун потянулся, лежа на полу, и его рубашка задралась, открывая полоску живота. Соль поспешно отвёл взгляд. Возвращались воспоминания, как он утыкался в его туловище лицом, — Сколько времени? — Около семи. — Ого. Я обычно в это время только ложусь. — А я просыпаюсь и иду на смену. Браун посмотрел на него внимательно. — Ты сегодня работаешь? — Нет. Отгул. — То есть мы можем... Посидеть ещё? Соль подумал. Потом встал и протянул Брауну руку. — Кофе будешь? — Буду. — Браун ухватился за его руку и поднялся, оказавшись в опасной близости. — Спасибо. — Не за что. Браун поцеловал его в нос. — Эй. А затем в скулы и лоб. — … Браун прошелся поцелуями рядом с линией роста волос. — Браун, хватит. Мне неловко. Браун подарил ему еще одну очаровательную улыбку. — Так целоваться можно только тебе? — … Атака поцелуями продолжилась вниз по щеке и остановилась возле губ. — Чего застыл? Браун не ответил и спустя пару секунд Соль поддался вперёд, начиная утро с влюбленного поцелуя. Это был вкус клубничного рафа, что он варил, и который добавил в список исключений, несмотря на сладость.