Корица

Кофейня «лунный переулок», Сеул 8 июля, 07:46, утренняя смена — Проснулся Соль уже сидя в зале. Он открыл один глаз и непонимающе стал водить взгляд по помещению. Это точно была не подсобка. Дневной свет и небольшой шум повседневной возни казались нереальными. Он был укутан словно в плед, поэтому поправил его и поднял к голове. Ага, она лежала на столике. И отлежал себе щеку. В зале сидел дедушка-постоялец и еще несколько посетителей. Соль же был в той части, которую видно меньше остальных. Это хорошо, потому что вид у него далеко не из приятных для посетителей. Стоит только представить, как твориться с лицом и волосами. Сольым потянулся рукой протереть глаза и с плеча сползло одеяло. Поправляя, Соль заметил, что было это вовсе не оно — а мужской пиджак, большой на него. Сонный Соль смотрел на лацкан с каменным выражением, пока не покраснел до самых кончиков ушей. В кафе наверняка сейчас находиться его сменщик, Соль в той кладовой спал, а Браун... Даже вспоминать больно. И вместо того чтобы разбудить Соля, его еще и вынесли в гостевой зал, в чужой одежде. Сольым спрятал лицо в ладонях и склонился. О Боже мой. Если он не блатной братец управляющей, то кто еще? Воспоминания возвращались медленно, неохотно. И они были хуже, чем после любой попойки. Он вспомнил руку на своих волосах, голос, что успокаивал его, и грудь, в которую уткнулся лицом и ревел пол ночи. И это всё с подозрительным сутенёром на рабочем месте. — О боже, — выдохнул Соль в ладони. — Проснулся… — раздался черепапапаший голос на подходе. — А я уж думал, ты до обеда проспишь. Соль поднял голову. К нему подошел Керим — сменщик с зелёными волосами и мешками под глазами. На ушах вмещает до десяти серёжек, сегодня — всего три. Он лениво протирал чашку и смотрел на Соля со вселенской усталостью. — Ты чего тут? — спросил Соль хрипло. — Работаю, — Керим пожал плечами. — В отличие от некоторых, кто спит на рабочем месте. Он оглянул зал. — Соль, твоя сестра… Она скоро приедет, поэтому, что будешь делать? Он посмотрел на Сольыма, что сгорал от стыда, и снова повернулся на знал, продолжая. — Кстати, твой блондин ушёл час назад. Сказал, что еще зайдет. Соль почувствовал, как уши начинают греться сильнее — хотя куда уже дальше. Он закрыл лицо руками перед младшим коллегой. — Он тут полы мыл, пока ты дрых, и на тебя смотрел, как на святую корову. — Он мыл полы? — Соль отнял руки от лица. — Соль, зови своего личного домработника почаще. Мне понравилось. Соль закрыл глаза. Хотелось провалиться сквозь землю прямо в ад, где нет ни сменщиков, ни блондинов с их списками, ни этого проклятого пиджака в сладких духах. — Ладно, — сказал он, вставая. Пиджак соскользнул с плеч, и Соль поймал его. — Я тогда пойду, прости... — Иди-иди… — Керим махнул тряпкой. — Отсыпайся. И передай своему блондину, чтобы… а, ладно… Соль ничего не ответил, да и не смог бы, потому что вбежала сестра. Он сел обратно, наблюдая, как она остановилась, чтобы окинуть зал взглядом, и тот застыл на Сольыме. Она уже не бежала, но направилась уверенным быстрым шагом. Только у стола Хвансэ заговорила громким шепотом, наклоняясь еще ближе. — Блатной мой, что вы там делали? Что утроил этот сутенёр, что вы разломали дверь? Он совсем сошёл с ума, приставать каждый раз, когда ты остаешься один? А Соль сидел в одежде этого самого сутенёра и даже хотел начать его защищать. О Боже. Он вытер пот с лица и встал из-за стола. — Извини, Хвансэ, потом починю. — Починишь? Это я ему будку починю! Это же его? — она ткнула пальцем в пиджак. — Хвансэ… — Он тебя обидел? Мне подсыпать ему слабительное в следующий раз? Мышьяк? — Хвансэ, тебя посадят… — Мой брат мне дороже. На, — она протянула его куртку. Да, с утра летом еще холодно, — Поспи нормально. Чудесники! — Она приблизилась вплотную и шепнула на ухо, — Сольым, скажи мне, а хули он как воробей нагадил — и сразу улетел? — Хвансэ, — потирая шею заступился уже Керим, — тот блондин помыл полы, поэтому, частично убрал… Она повернулась на него с округленными глазами. — Ты что, белены объелся? Так Сольым отправился досыпать. Идя по утреннему городу, он впервые за долгое время слышал пение птиц и ощущал солнечные лучи на коже. Он бывал на улице идя на работу в темноте утра и уходя также под покровом луны. И даже встречи с Брауном в большинстве своём проходили в ночное время суток. Выбраться наружу, пока светило солнце, а впереди предстоял целый свободный день, было странно освежающе. А вместе с тем в памяти всплывали картины ночи. Пальцы Брауна во рту; то, как Сольым прижимался щекой к его торсу и пытался зарыться с головой; сказки о Тучке; как Сольым обнимал Брауна, словно большого плюшевого медведя. Уши горели, а Сольым продолжал протирать глаза. --- Дом Сольыма, Сеул 8 июля, 08:16, отгул --- Соль рухнул на кровать, даже не раздеваясь. Но пиджак повесил на спинку стула — чтобы не помять. Мысли путались. Он вспоминал ночь — как Браун говорил без остановки, как его пальцы путались в волосах, как прижимал к себе, когда очередной раскат грома заставлял Соля вздрагивать. Его голос звучал так ровно и спокойно, что выгонял темноту из подсобки. «Я был полностью беспомощен...». Смотря какое-то время в пространство перед собой, Соль снова провалился в сон. --- Дом Сольыма, Сеул 8 июля, 19:56, отгул --- Он был в подвале, а потом уже стоял в зале суда. Сначала, как маленький мальчик-пострадавший. Потом, как молодой человек с обвиняющей стороны. Он держал каменное лицо и даже смотрел тому человеку в глаза, а потом говорил, громко и четко. Проходило много слушаний, а потом… Проснулся Соль с текущими слезами, когда за окном уже темнело — он проспал почти весь день. На тумбочке стояла кружка с остывшим чаем и лежала записка сестринским почерком: «Ушла к подруге, вернусь поздно. Еда в холодильнике есть, не готовь. P.S. Сутенёр не такой уж плохой человек». Соль не вытирая лица — слёзы еще текли — поплёлся на кухню. Босые ступни ощутили горячий пол, вот что называется середина лета. Тогда Сольым заметил, что и сам весь промок от пота. На столе, прямо на видном месте, лежал... его фартук. Аккуратно сложенный. Рядом стояла небольшая коробка, перевязанная бечёвкой, и записка. Соль замер. Он узнал почерк — тот же, что в списках прозвищ на обратной стороне листов. «Мистеру голубчику (он же — Сольым, он же — Тучка без хвоста). Фартук вернул, пиджак не возвращай. Твоя сестра сказала, что подсобка теперь моя проблема. Я согласен, вызвал мастера. Помнишь, я рассказывал про кота Тучку? Так вот, он пришел к тебе. Тёмный, пушистый, с характером. Пусть охраняет твой сон от привидений и гроз. Он, как я и рассказывал, тоже сначала шипит, но потом привыкает. Я проверил. P.S. Бальзам для губ не забывай. Я проверю. P.P.S. Я скучаю. Твой (надеюсь) Браун» Соль перечитал записку три раза, а затем и четвёртый. Это было так мило и приятно, при этом, в какой-то степени неловко, что он думал, что заплачет. Глаза задрожали и стали печь. Оказываеться, не всё было выплакано ночью. Соль открыл коробку, поджимая губы, сдерживая накатывающие слёзы. Внутри сидел плюшевый кот. Мягкий, тёмно-серый, почти чёрный, с жёлтыми вышитыми глазами и смешными усами. Он был средний по размеру, чтобы можно было обнять, и с очень мягкой ткани. — Господи, — выдохнул Соль. Он взял игрушку в руки. Она была мягкая на ощупь также, как и на вид, и пахла хризантемой. — Браун, ты идиот, — сказал он, стоя в пустой кухне. Сольым просидел так определенное время после пробуждения, расставив вещи на столе и просто смотря на них. Он поглядывал то на кота в углу стола, как на подозреваемого, то на записку, перечитывая её. В самом низу был написан номер телефона. Наконец, Соль встал из-за стола и направился в комнату, чтобы включить компьютер и что-то почитать. Соль посмотрел на розовое небо за окном, на телефон. И немного подумал, прежде чем вбить в справочник новый контакт. Нужно добавить аватарку. Соль вспоминал образ Браун и кого он может напоминать. Тогда в памяти всплыла одна фраза, что любила повторять его сестра. «Нихуя себе жаба на сноуборде». Сольым забил поиск картинок и да, такая нашлась. Теперь аватарка есть. Пошли гудки. Пока шло ожидание, Сольым спокойно открыл на компьютере несколько интересующих его вкладок. Звонок принят. — Алло? — Мистер Браун, — Соль старался, чтобы голос звучал ровно. Он уже успел успокоиться после кошмара и откинуть те мысли, но по-прежнему должен был взять ответственность за события прошлой ночи. — Вы же сегодня не придёте в кофейню? У меня отгул. Пауза и тихий, растерянный выдох. За это время Сольым успел вспомнить, что Браун ведь уже виделся с его сестрой. Значит, заходил. — Ох... — Мне придётся приготовить вам кофе дома, — спокойно продолжил он. Каменное лицо снова в деле. — Вы согласны? Пальцы сжимали телефон так, что тот почти скрипел. — Ох! — Ты же другого не пьёшь. — Кофе ведь с мёдом? — судя по голосу, Браун заулыбался. — Перебьешься, Браун. — И даже без сиропов? — На счет сиропов посмотрим. Браун просмеялся. Или же захихикал. Соль водил мышкой по экрану, пытаясь убрать нервозность. — Я обязательно приду, Соль. Диктуй адрес. — Мистер голубчик, — сказал Сольым отчетливо. — Не обольщайся, это просто кофе. — Конечно, как скажешь. Соль продиктовал адрес, сбросил звонок и уставился на плюшевого кота, сидящего на столе. Кот молчал, но, кажется, осуждал. Сольым вспомнил, что непоблагодарил. Тогда он снова открыл номер Брауна, но теперь, чтобы набрать сообщение «Спасибо за кота». Больше ничего в голову не пришло, зато ответ последовал мгновенно: «Я сохраню это сообщение и буду перечитывать перед сном :) » Это так смущало, что даже отрезвляло. «Ты как, Соль? Не болеешь?» «Нормально». «А губы намазал?» «...да». «Я же проверю». Сольым отложил телефон, но не выключил. Он открыл окна на проветривание и пошел принять душ — в кофейне всегда стоят вкусные запахи и не хотелось бы шокировать Брауна полной противоположностью у себя дома.