Глава 1. Вечерний ритуал

∴ ∵ ∷ ❉ ❈ ☾ ☠︎ ☽ ❈ ❉ ∷ ∵ ∴

Гостиная тонула в полумраке. Единственным источником света была лампа на комоде: стеклянный цилиндр с розово-фиолетовым неоном внутри. Свет мягко расползался по стенам волнами, превращая привычную комнату в декорацию к какому-то странному артхаусному фильму. Одри Райт лежала на диване, поджав ноги под себя, и сосредоточенно смотрела сериал. Экран ноутбука мерцал, а отражение плясало в её зелёных глазах. Хозяйка квартиры даже не моргнула, когда на экране раздался резкий женский крик. Через секунду перед лицом возник её же телефон. — Ты что, лазила на сайте с секс-игрушками? — протянула Фелония. Девушка резко моргнула, дёрнулась, пытаясь выхватить телефон. — Я же тебе говорила не лазить в моём телефоне! Но одногруппница уже вскочила на ноги, тёмное каре рассыпалось по плечам, когда та ловко отступила на шаг и пролистала страницу. — Ох-о-хо… — протянула с драматичной интонацией. — Я не знала, что у тебя всё настолько плохо с сексуальной жизнью. Уже заказала что-то? Она хихикала, но в её голосе не было ни капли осуждения. Шатенка подорвалась с дивана. — Отдай! Её щёки предательски вспыхнули, и в розовом свете это выглядело ещё заметнее. Наконец ей удалось перехватить телефон и быстро спрятать в задний карман джинсов. Вот почему у неё два телефона. Вот почему один всегда в рюкзаке, а второй — дома. Запасной лежал в коробке в шкафу, рядом с парой новых комплектов нижнего белья. И несколькими секс-игрушками, аккуратно завернутыми в ткань. Тайная жизнь. Без свидетелей. — Больше не бери мои вещи без спроса! — отрезала Райт. Янг плюхнулась обратно на диван и лениво закинула ногу на подлокотник. — Да ладно тебе. Не парься. Я бы и сама заказала что-нибудь. Скидки как постоянному клиенту уже есть на этом сайте? Одри схватила подушку и кинула в неё: попала точно в лицо. — Ну ты и сучка, Фел. — О-о, ещё какая, — донеслось из-под подушки. — Слушай, а если серьёзно… ты же несколько месяцев без… ну… перепихона. — Я прекрасно справляюсь без него. — Угу. Поэтому у тебя вкладка «премиум-коллекция для продвинутых пользователей». Там такой… агрегат… стало на секунду страшно. Как оно в человека входит? Надеюсь, ты присмотрела более правдоподобный экземпляр. Шатенка закатила глаза, но уголки губ всё же дрогнули. — Это просто… — Просто… что? — та прищурилась. Райт замерла на секунду, слишком резко ответила. — Я имела в виду… маркетинг. Исследование спроса. Мы вообще-то учимся на психиатров, если ты забыла. — Конечно. Ты исследуешь… спрос, — брюнетка рассмеялась. — Психиатры только это и делают… Подруги снова расселись на диване. Сериал продолжился, но Одри уже не смотрела, чувствовала, как внутри поднимается знакомое, неприятное ощущение. Будто кто-то смотрит. Кто-то чужой. Девушка скользнула взглядом к окну: второй этаж, тёмный двор. Ничего необычного. Сердце всё равно билось быстрее. — Ты опять? — тихо спросила гостья, заметив, как изменилась её поза. — Что «опять»? — Смотришь так, будто сейчас из шкафа вылезет маньяк. — Слишком много хорроров пересмотрела, — заставила себя улыбнуться. — Или слишком мало секса. — Фел! — Молчу. Некоторое время в гостиной раздавался только голос маньяка из сериала и гул далёких машин из приоткрытого окна. Месяц. Уже месяц ей казалось, что за ней кто-то следит. Сначала это были мелочи — ощущение взгляда в спину. Потом странные совпадения. Сообщения на платформе с пугающе точными фактами. Комментарии, которые звучали так, будто человек видит больше, чем должен. Она никому не говорила, кроме подруг. Почему? Потому что звучало бы глупо. Понимала — это просто паранойя, стресс, учёба. Ничего больше. — Там был какой-то узкий и длинный… — Фелония задумчиво щурилась, водя пальцем в воздухе, прорисовывая резиновый член, который увидела. — Похож на учительскую указку. — И что? — Одри лениво перевернулась набок, даже не отрывая взгляда от экрана. — Я знаю твои предпочтения в мужчинах, Одри. Ты мечтательница и фанатка ролевых. Как насчёт «студенточка и профессор»? Кто там у нас ведёт семинары по политологии? Как его… Фансворд? — Фу, — хозяйка квартиры поморщилась. — Ему же за шестьдесят. У него уже не стоит. Наверное… На ноутбуке продолжал идти сериал: мужчина в маске гнался по коридору за девушкой с ножом в руке. Кадры мигали тревожным светом, разрезая полумрак комнаты. — Тогда… — протянула гостья, не сдаваясь. — Профессор по судебной психиатрии. Молодой, относительно. Одри наконец оторвала взгляд от экрана. — Синнер? — Да-а-а, он самый. Холодный, строгий, с этим своим вечным взглядом осуждения. Интересно, у него есть жена? Он всегда такой правильный… или в постели он… — Прекрати, — перебила её слишком быстро. Но в голосе прозвучало не отвращение, скорее нервная нотка. Она снова уставилась в экран, где убийца почти настиг жертву, но мысли уже ускользнули. Перед внутренним взором возник совсем другой коридор — университетский, пахнущий пирожками и сигаретами. Тихий шаг за спиной, сдержанный голос, произносящий её фамилию. Холодный и строгий Синнер. И от этой строгости, от его выверенной дистанции почему-то становилось не по себе. — Ты покраснела, — торжествующе прошептала брюнетка. — С чего бы это? Когда сериал закончился, и комната погрузилась в полную тишину, Одри поймала себя на мысли: «Если это паранойя… почему я чувствую её не в голове, а на коже? Словно чьё-то дыхание уже близко. Словно он всегда знает, что я сделаю дальше.» Телефон завибрировал, достав его, она проверила входящее сообщение. Улыбнулась. — К нам через полчаса присоединится Лэйн.

***

Аудитория тонула в монотонном голосе профессора Синнера. Он не повышал тон, не размахивал руками, не ходил по рядам. Ему это было не нужно. Голос бархатистый, но в этом спокойствии ощущалась сталь. Тот говорил о травматической привязанности так, словно читал прогноз погоды. — Стокгольмский синдром — это не романтизация насилия, — произнёс профессор, выводя на доске чёткие буквы. — Это адаптационная реакция, механизм выживания, иллюзия безопасности в условиях угрозы. Мел неприятно скрипнул, отчего несколько студентов скривились. Фелония бессовестно спала: щека лежала на ладони, волосы занавесом скрывали половину лица. Иногда она чуть покачивалась, словно лекция была колыбельной. Одри листала новостную ленту, стараясь выглядеть непринуждённо. И вдруг почувствовала это. Взгляд. Не рассеянный, не случайный. Прямой. Подняла глаза и столкнулась с его серыми. Малек Синнер смотрел на неё, не останавливая лекцию. Ни паузы, ни сбоя в интонации, только осуждающий прищур. По коже пробежал холодок. Райт виновато улыбнулась и тут же пнула Фелонию локтем. Та дёрнулась. — А? Что? Я слушаю, — прошептала она, выпрямляясь. Малек выдержал паузу: секунду, не больше. Повернулся к доске, продолжил: — …и чем сильнее угроза, тем прочнее иллюзия привязанности. Жертва начинает интерпретировать контроль как заботу. Шатенка сглотнула. — Фел, ты чего спишь? Ночами чем занимаешься? — Веселюсь. В отличие от тебя. — Ты же знаешь… мне не до веселья. Подруга прищурилась. — Тебе до сих пор чудится, что за тобой кто-то следит? Ты же занималась с психотерапевтом, проработай это с ним. Внутри всё сжалось. Голос профессора стал чуть тише. Или ей показалось? — Мне не чудится. Я точно знаю. Мел снова едва слышно скрипнул по доске. Не поворачиваясь, профессор сказал: — Если вам не интересно вникать, дамы с галёрки, можете быть свободны. По аудитории прошёл тихий смешок. Девушка покраснела. Но уходить? Нет. Судебная психиатрия притягивала Одри слишком явно. В холодных формулировках, в клинической логике было что-то тревожное — как вскрытие чужих душ без наркоза. И ещё было кое-что. — Профессор, — раздался голос с первой парты. — А как отличить настоящую зависимость от симуляции? Брюнет повернулся к аудитории. — Очень просто. Симулянт играет симптом. Пациент — живёт им, — взгляд скользнул по рядам, остановился на той самой. — И поверьте… разница чувствуется. Лекция закончилась. Студенты загудели, зашуршали тетрадями и сумками. Фелония схватила Одри за руку. — Я в бар. Ты со мной? Вечером останусь на отработку коктейлей. Наконец-то я закончила стажировку и смогу полноценно отработать ночь. — Нет. Мне нужно… — Райт замялась. — Домой. — Конечно. К своим хоррорам. Тогда до завтра, — подмигнула и выскользнула первой. Аудитория опустела быстро, шум голосов растворился в коридоре, двери закрылись, и тишина осела на партах лёгкой пылью. Райт не торопясь собирала тетради. Бумага шуршала громче обычного, а спиной студентка ощущала пространство позади — пустое, но почему-то напряжённое, будто воздух там стал плотнее. Прошла мимо преподавательского стола, стараясь смотреть прямо перед собой. Синнер снял часы. Тёплый металл коротко звякнул о деревянную поверхность, разлетелся отчётливый звук в пустой аудитории. Он неторопливо поправил манжет рубашки, оголяя запястье, затем провёл ладонью по ткани, разглаживая её так же методично, как выстраивал мысли на лекциях. — Скажите, — произнёс он негромко и поднялся, — Вы смогли бы отличить симуляцию психического расстройства от настоящего эпизода… если бы от этого зависела чья-то свобода? Одри остановилась. — Я… что?.. Она повернулась к нему. Вблизи он казался выше, чем с кафедры. Серые глаза казались другими. Внимательнее. Личнее. — Можно ли считать ревность клиническим симптомом, — продолжил спокойно, — Если она приводит к насилию, но субъект уверен, что «защищает»? — Простите… я… я не знаю. Он сделал шаг ближе. Не вторгаясь, но сокращая дистанцию. — Тогда я советую вам посещать мои лекции и слушать внимательно. Договорились? Не нарушайте дисциплину. Это был первый раз за полтора месяца, когда он обратился к ней лично. И впервые его голос не звучал для всех. — Договорились, профессор. Малек чуть склонил голову. — Хорошо. Пауза затянулась, и Райт не понимала, можно ли уходить. — Кстати, — добавил он, словно между прочим. — Чувство преследования не всегда является паранойей. Иногда это просто интуиция. Её сердце ударило слишком громко, но собеседник этого не услышал. — Я… не понимаю. — Конечно, — мягко улыбнулся он. — Вы же не слушали. В телефоне, видимо, было что-то интереснее лекции. Он вернулся к своим бумагам, уперся рукой в край стола. Разговор окончен. Шатенка вышла из аудитории с ощущением, что только что прошла какой-то тест. И провалила его. В коридоре обернулась, дверь была приоткрыта. Мужчина стоял у окна, смотрел вниз во двор университета. И когда студентка вышла из здания, ей показалось, что его силуэт всё ещё виден в окне третьего этажа.

***

Её вечера почти всегда были одинаковыми. Одри закрывала дверь спальни, выключала основной свет и приносила с собой ту самую лампу. Розово-фиолетовый разливал неоновым полумрак, превращая комнату в пространство вне времени. В этом освещении кожа казалась фарфоровой, а тени глубже. Это был её ритуал. Спокойствие. Контроль. Чёткая последовательность действий. Девушка переоделась, аккуратно складывая верхнюю одежду на стул. Новое кружевное бельё подчёркивало линии тела. Она поймала своё отражение в зеркале шкафа и на секунду задержала взгляд. — Без лица. Всегда без лица. Со второго телефона, того, что никогда не покидал этой комнаты, зашла в приложение OnlyVibe. Экран осветил её пальцы и лицо ярким светом. Тринадцать новых подписчиков. — За день плюс тринадцать… — пробормотала себе. — Хорошо, извращенцы. Не стесняйтесь платить бабосики за подписку. Уголки её губ дрогнули, это была бравада — привычная, деловая. Проверила чаевые. Двадцать два доллара. — Не густо. Телефон упал на кровать, подпрыгнув на покрывале, а она потянулась к коробке в шкафу. Если кто-то когда-нибудь её найдёт, внутри не будет ничего криминального. Просто вещи. Просто пластик и ткань. Ничего о том, как сильно Одри нуждается в ощущении контроля. Запросы приходили разные. Часть — слишком откровенные, переходящие её границы. У неё было много табу. Шатенка никогда не делала того, что вызывало отвращение. «Это просто бизнес. Мне нужны деньги», — повторяла она себе. Но каждый раз перед съёмкой сердце билось быстрее. Шторы с утра не отдёргивала: второй этаж, двор пустой, напротив — административное здание. Ночью сотрудников там не было, в любом случае никто не мог подглядывать. Устроившись на кровати, откинулась на подушки. Неон мягко обрисовывал её силуэт сбоку. Телефон положила рядом, включив камеру, но пока не делая фото. Сначала — для себя. Её пальцы коснулись поверхности коробочки, открывая её с предвкушением. «Это будет только моё время.» Закрыла глаза, позволила себе медленный вдох. Пальцы скользнули по коже, проверяя, настоящая ли. По спине пробежала лёгкая дрожь. Это не было игрой для платформы, это было напоминание, что тело принадлежит ей. Только ей. Выдохнув, позволила напряжению сползти с плеч. Достала вакуумный вибратор, его гладкая форма идеально ложилась в ладонь. Тяжесть устройства успокаивала, обещая долгожданное наслаждение. Телефон лежал рядом, всё ещё был лишь свидетелем, не участником. Ей нужно было сначала найти себя, почувствовать, как тело пробуждается, и только потом делать горячие фото для любителей подрочить на красивое тело. Осторожно отодвинув кружевную ткань бюстгальтера, обнажила нежную кожу груди. Её взгляд упал на уже отвердевший сосок, чувствительный и манящий. Дрожащими пальцами ущипнула, и сквозь стиснутые зубы вырвался тихий стон, полный сладкого предвкушения. Это был её личный мир, секретное удовольствие, которое она не собиралась делить ни с кем. На губах появилась лёгкая улыбка. Прибор издал тихий щелчок, переключая режим на средний. Одри провела холодным металлическим краем вдоль внутренней поверхности бедра, вызывая мурашки. Им же отодвинула ткань трусиков. Вакуумный колпачок с мягким шумом прикрепился к её клитору. Стремительные вибрации заставили выгнуться, свободная рука сильнее сжала грудь. Бедра начали мелко дрожать от нарастающего ощущения. Девушка закусила губу, и голова автоматически запрокинулась, а влага пропитывала ткань трусиков, как раз то, что нужно для задуманного фото. — Не сдерживайся... — шептала себе под нос пухлыми губами. Содрогнулась, и волна наслаждения прокатилась по телу, которое отозвалось на экстаз. В комнате словно не осталось ничего, только её собственное отражение в стекле — бледное, с расширенными зрачками. Розовый свет — эстетика её профиля, она всегда использовала один и тот же оттенок. Сглотнув, пришла в себя. Спряталась за тканью нижнего белья, и снова присосалась вибратором к чувствительному месту, но уже через трусики. Сделала десяток снимков с разных ракурсов, в разном положении, с разной игрой света. Пролистала галерею. — Этот — слишком пресный, а этот — не возбуждающий. А вот этот… Почти на грани. Шатенка прикусила губу и, не давая себе времени на сомнения, нажала «Опубликовать». Несколько секунд тишины, затем — уведомления. Чаевые. Комментарии. Онлайн-зрители. Экран вспыхивал снова и снова от накатившего внимания. Внутри странно смешалось два чувства — стыд и удовлетворение. Словно та стояла под прожектором, но знала, что лицо скрыто маской. По родинкам никто не узнает. А кто может узнать? Последний раз с мужчиной она была несколько месяцев назад. И то… редкий, неловкий секс с бывшим без света. Алекс всегда выключал лампу, будто боялся увидеть её настоящей. Одри фыркнула, отбросив воспоминание. Накинула лёгкий халат и вышла на кухню. После выброса адреналина захотелось пить. Горло пересохло. Холодильник щёлкнул, когда жаждущая открыла его. Потянулась к яблочному соку и прижала прохладный пакет к щеке. Открыла подвесной шкафчик, потянулась за стаканом и вздрогнула от звонка. Сердце неприятно подпрыгнуло. Обернулась через плечо, словно ожидала увидеть кого-то за спиной. Никого. — Да что ж такое… — пробормотала себе. Посмотрела на экран телефона: папа. Шатенка шумно выдохнула и приняла звонок. — Да, папа. Я дома. — Ты почему так долго отвечаешь? — голос отца был привычно строгим, но в нём всегда звучала тревога. — Учёба как? Ты готовишься к практике? Сессия не за горами. Райт поставила сок на стол и опёрлась бедром о кухонный островок. — Всё нормально. У нас сейчас только лекции и семинары. — Ты понимаешь, какая это ответственность? Это не шутки. — Пап, я знаю. — Ты много времени проводишь в университете? Я просто… не хочу, чтобы ты переутомлялась. И эти твои фильмы ужасов — ты всё ещё их смотришь? Она закатила глаза. — Это просто фильмы. — И ещё… Ты одна там живёшь. В большом городе. Лэйн часто с тобой контактирует? — Я не ребёнок, па, — в голосе прорезалось раздражение. — Мне двадцать два, если ты забыл. — Я ничего не забываю, дочь. Я просто волнуюсь. — Ты волнуешься или контролируешь? На другом конце повисла пауза. — Я твой отец. Она провела рукой по волосам, чувствуя, как внутри закипает злость, не на него конкретно, а на сам факт постоянного надзора. — У меня всё под контролем. Учёба отлично. Я справляюсь. Правда. И деньги… не нужно в этом месяце высылать. Я смогла… экономно прожить сентябрь. — Хорошо. Просто… будь осторожна, моя маленькая девочка. — Я всегда осторожна. Шатенка сбросила вызов. Тишина. Всё же налила сок в стакан, янтарная жидкость плеснулась о стекло. Села на барный стул у кухонного островка и сделала глоток. Взгляд скользнул к тонкой прозрачной вазе на краю стола. В ней стоял одинокий цветок — хризантема, уже начинающая терять упругость. Лепестки по краям подсыхали. Одри покупала себе один цветок два раза в неделю. Всего один. Роза. Тюльпан. Хризантема. Гербера. Иногда эустома. Иногда белая лилия, если хотелось чего-то более торжественного. На огромные букеты денег не тратила. Хватало одного цветка, чтобы глаз радовался. — Пора менять, — заявила себе, покручивая стакан. — Это уже почти засох. День… два, и будет непрезентабельный. Телефон тихо завибрировал, и девушка устало закатила глаза. «Теперь очередь матери промывать мне мозги». Но экран перед ней не загорелся. Райт нахмурилась, взяла телефон, разблокировала. Ничего. Ни звонка, ни уведомления. — Я отчётливо слышала вибрацию… Может, с улицы? Подошла к окну, выглянула вниз. Двор был почти пустой: пара машин и две женщины с седьмого этажа курили под деревом. Высунулась дальше, ветер подхватил несколько прядей. Посмотрела на пожарную лестницу, уходящую вверх до десятого этажа. Иногда соседи действительно выбирались туда, покурить или просто посидеть. Сейчас — никого. Только ветер заставлял изредка поскрипывать металлические перила на верхнем этаже. Вернулась к островку, поставила стакан на стол. И снова вибрация. Одри почувствовала, как холод пробежал вдоль позвоночника. Это не с кухни и не с улицы. С испуганными глазами она бросилась в спальню. Розовая лампа всё ещё работала, и на кровати, рядом с подушкой, подсвечивался экран второго телефона. У запасного телефона звук был выключен. Всегда. Никаких всплывающих окон, звуков, имён в контактах. Левая сим-карта — только для привязки приложения. Одри даже не знала собственный номер, не было нужды его запоминать. Этот телефон существовал вне реальной жизни. Именно поэтому вибрация показалась нереальной. Закрыла за собой дверь спальни и вошла глубже в комнату. Розовый свет лампы делал пространство вязким, как сон. Она сильнее запахнула халат, будто кто-то мог видеть её сквозь стены. Одним коленом опёрлась на кровать, затем вторым: матрас прогнулся под её весом. Телефон лежал на покрывале, экран не светился. Её ждали два новых сообщения. — Кто это?.. Это же… — нахмурилась она. — Сообщение не в приложении. Не OnlyVibe. Обычные смс. С неизвестного номера… Кто-то ошибся, перепутал цифру? Решил пошутить? Она нажала «Открыть». 22:47. Неизвестный: — Прекрати публиковать свои фото на всеобщее обозрение. Телефон выскользнул из её пальцев. Упал на одеяло, но ощущение было таким, будто она обожглась. — Какого хера?.. Сердце колотилось слишком громко. Девушка снова схватила телефон, открыла профиль отправителя. Аккаунт без аватара, без имени, только набор цифр. Пальцы дрогнули, когда Райт открыла второе сообщение. 22:48. Неизвестный: — Сколько ты хочешь за свой аккаунт? Мир на секунду стал плоским. Не «мне нравятся твои фотки», не «хочу тебя трахнуть» или «пришли ещё». Одри запустила руку в волосы и резко провела ногтями по коже головы, почти до боли, будто могла этим жестом стряхнуть липкий, навязчивый страх. — В каком смысле… сколько я хочу? Страх исчез так же внезапно, как появился, уступив место раздражению. Шатенка быстро набрала ответ: 22:53 Одри: Кто ты? Что тебе нужно? Сообщение ушло. Она так и осталась стоять на коленях на кровати, сжимая устройство так сильно, что пальцы побелели. Прошла минута. Потом пять. Потом десять. — Псих, — прошипела. — Отвечай быстрее. Я не намерена ждать. Это шутка. Просто шутка, а я купилась. Кто-то купил номерную базу или случайно совпало. Кто-то решил поиграть. Выключила телефон долгим нажатием, и экран погас. Коробка снова открылась. Игрушки лежали аккуратно, почти педантично сложенные, словно чужая рука заботливо расставила их по местам. Телефон — на дно. Крышка закрыта. Шкаф. Дверца тихо щёлкнула. Райт прижалась спиной к дереву, чувствуя, как холод проникает сквозь тонкую ткань халата. — Да нет… хрень. Вышла из спальни, взяла обычный телефон и сразу набрала контакт. Лэйн ответила после третьего гудка. — Ты в порядке? — сразу спросила блондинка. Одри на секунду закрыла глаза. — Можешь прийти ко мне? — Сейчас? Уже одиннадцать. — Пожалуйста. На том конце повисла короткая пауза. — Тебя снова преследуют? — спросила Лэйн. — Я не знаю. Просто… приди, — Райт облизнула пересохшие губы — Хорошо. Дай мне полчаса. Связь оборвалась. Шатенка осталась стоять посреди кухни. Стакан сока так и остался на островке, на поверхности медленно расползалась капля конденсата. В вазе цветок чуть склонился в сторону, будто прислушивался. И вдруг — слабый, неуловимый звук. Одри медленно повернула голову к окну. Шторы были неподвижны, но звук не показался ей плодом воображения. Он был слишком реальным. И теперь тишина уже не была пустой.

***

Осенний ветер гулял между рядами цветочного рынка, шевеля плёнку над прилавками. Запах влажной земли, листвы и сладковатой пыльцы смешивался с ароматом кофе из соседнего киоска. Одри шла рядом с Лэйн, аккуратно держа в руках бордовый пион. Лепестки были плотными, бархатными, почти чёрными в глубине. Она задумчиво покрутила стебель. — Странно… Где вообще выращивают весенние цветы осенью? Не сезон же. — В теплицах, гений, — отозвалась Лэйн, не отрываясь от телефона. — Мир давно научился обманывать природу. Блондинка нахмурилась, быстро напечатала что-то, затем раздражённо заблокировала экран и сунула телефон в сумку. — Задрали. — Кто? — Одри покосилась на неё. — Роланды. Сначала договаривалась сидеть с их детьми три раза в неделю, всё чётко, по договорённости, а теперь, видите ли, в отпуск собрались. И мне нужно целую неделю с утра до ночи сидеть с их демонами. — Они же заплатят. Это работа, Лэйн. Ты к ним нянечкой пошла. — У меня учёба, Одри. Практика через месяц. Выпасть на неделю из жизни — такой себе вариант. Шатенка пожала плечами. — Ты за детьми приглядываешь, а не вагон картошки разгружаешь. Раздраженная девушка остановилась посреди тротуара и посмотрела на подругу с наигранным возмущением. — Ты не работаешь. Ты не знаешь, как тяжело заработать деньги. Одри кивнула и не ответила. Почувствовала, как внутри что-то неприятно кольнуло. Продавать своё тело через экран, пусть и без лица, тоже не самое приятное дело. Постоянное напряжение, риск, страх быть узнанной. Но говорить это вслух было нельзя. Они двинулись дальше. Листья шуршали под ногами. — Кстати, — Харрис вдруг понизила голос. — Ты выглядишь хуже. — Спасибо. — Я серьёзно. У тебя круги под глазами. Ты сегодня плохо спала, что-то бормотала всю ночь. Я даже собиралась кинуть в тебя подушку. — Нормально я спала, — Райт сжала пион крепче. — И снова тебе кажется, что за тобой следят? Это не нормально… — Не «кажется», — замедлила шаг. — Тогда иди в полицию. — И что я скажу? — резко ответила Одри. — Что мне чудится? Что я чувствую чей-то взгляд? Это не доказательство. Лэйн отвела взгляд. — Я просто переживаю. — Я знаю. Несколько минут они шли молча. На перекрёстке загорелся красный, машины проносились мимо, ветер трепал волосы. — Может, это правда паранойя, — тише заявила Одри. — В течение месяца? Ты же изводишь себя, пожалуйста, обратись в полицию. Когда девушки переходили дорогу, шатенка вдруг почувствовала то самое ощущение. Взгляд. Машинально повернула голову, на противоположной стороне улицы стоял мужчина. Высокий, в коричневом пальто, лицо частично скрыто воротником. Он не двигался, просто стоял, и не факт, что смотрел в их сторону. — Лэйн… — она дёрнула подругу за рукав. — Что? — Вон тот… ты его видишь? Харрис проследила за её взглядом. В этот момент мужчина развернулся и пошёл в сторону припаркованных машин. — Какой? — В пальто. — Там трое в пальто. Это остановка. Одри снова посмотрела по сторонам. Машины медленно тянулись по влажной дороге, фары отражались в редких лужах дрожащими полосами. Люди спешили, кутаясь в шарфы, ветер поднимал подолы пальто и гнал по тротуару ломкие листья. Ничего необычного. Обычное осеннее утро — серое, печальное. И всё же внутри не отпускало ощущение, будто за этой будничной картиной спрятано что-то ещё. — Чёрт… — Ты видишь то, чего нет? — осторожно спросила нянечка. — Я не сумасшедшая. — Я этого не говорила. Они дошли до автобусной остановки, рядом стоял автомат с кофе: старый, с продавленными кнопками. Лэйн сунула монеты внутрь, и те с металлическим звоном провалились вниз. — Латте? — Угу. Пока автомат гудел и нехотя перемалывал зёрна, Райт машинально достала телефон. Экран холодом отозвался в её ладони: ни одного уведомления, ни звонка. Автомат щёлкнул и поочередно выдал два бумажных стакана. Запах кофе на секунду вернул ощущение реальности. За их спинами кто-то тихо произнёс: — Осторожнее. Обе девушки резко обернулись. Пожилой мужчина в тёмном пальто и шляпе протискивался к автомату, прижимая к груди портфель. — По ногам топчетесь, — недовольно пробормотал он. — Быстрее, клуши. Блондинка взяла подругу за руку и отвела ближе к остановке. Прикосновение было тёплым, живым, черезчур контрастным по сравнению с тем холодом, который Одри носила внутри. — Мне пора ехать, — сказала нянечка, поправляя светлые волосы, которые ветер всё норовил растрепать. — Нужно ещё собрать вещи. Ты держи меня в курсе. Если станет страшно, пожалуйста, обратись в службы. Райт кивнула. Слова прозвучали разумно, правильно, но признать вслух, что ей страшно, она всё ещё не могла. На горизонте показался нужный автобус — светлый силуэт медленно приближался, рассекая воздух. Лэйн оживилась, крепче сжала стакан. — Ты когда на приём к доктору Конору? — Я ещё не записывалась, но планирую на этой неделе. Автобус подъехал, с шипением двери раскрылись. Подруги коротко обнялись, обе знали, задерживаться нельзя. — Напиши мне, — сказала Лэйн уже у дверей. Та кивнула. Автобус тронулся, оставив после себя запах топлива и тёплый пар, растворившийся в холодном воздухе. Листья снова закружились по асфальту. Одри остановилась посреди тротуара. Бордовый пион лежал в её ладони. Ещё минуту назад он казался ей красивым, символом маленькой стабильности. А сейчас? Радует ли он её сейчас? Или это просто ещё одна попытка доказать себе, что всё под контролем? Её больше бы порадовало, если бы удалила OnlyVibe. Или убедиться, что она действительно не сходит с ума. Паранойю можно лечить, с ней можно работать. Недуг поддаётся терапии. Внезапно достала телефон и набрала сообщение: 7:35 Одри: «Доктор Конор, здравствуйте. Есть ли у вас свободные окна на этой неделе? Хотела бы встретиться по возможности.» Навстречу ей шла старушка. Бордовый шарф, аккуратно повязанный вокруг шеи, такого же цвета берет, в тон пиону, который Одри всё ещё держала в руке. Цветок казался слишком ярким на фоне серого дня. Она машинально подняла голову, глядя в тяжёлое небо. Тучи нависли низко, будто вот-вот опустятся на крыши домов. «Мне всё чудится. Это просто совпадения. Ты себя накручиваешь, Райт.» Когда женщина поравнялась с ней, она вдруг обратилась к ней. — Эй… мадам, это вам, — протянула цветок и чуть смутилась, не до конца понимая, зачем это сделала. Старушка замерла, сначала недоверчиво посмотрела на цветок, потом на девушку. Сухощавая рука медленно потянулась к стеблю. — Небось господь бог дал мне знак… Ответил на мои просьбы, — на морщинистом лице появилась улыбка. Глаза действительно загорелись. — Спасибо, деточка. Но с чего бы вдруг? Внутри что-то потеплело: вспыхнул маленький, еле незаметный огонёк. Приятно делать добрые дела, приятно чувствовать себя обычной, не запуганной, не настороженной. — Просто захотелось сделать приятно. Вы так улыбнулись… и он вам подходит. Под берет. И шарф, — улыбнулась в ответ. Но тепло продержалось секунду. Лицо женщины изменилось, черты словно стянуло невидимой маской. — Грехи замаливаешь перед богом? — голос стал резким. — Грешница. Не дарят просто так цветы незнакомцам! Тьху на тебя! Райт отшатнулась. — Стоп… Что? Но я… Цветок внезапно полетел ей в лицо, лепестки рассыпались, один застрял в волосах, другой медленно сполз по пальто и упал к ногам. — Мне твои грешные презенты не нужны! — верещала старуха. — Грешница! Демон тебя водит! Люди на остановке повернули головы. Пара подростков перестали смеяться, мужчина с портфелем уставился, не скрывая интереса, а женщина с коляской замедлила шаг. Лицо девушки вспыхнуло. Ветер подхватил волосы, растрепал, словно нарочно пытаясь спрятать покрасневшие щёки. — Да что вы себе позволяете?! — огрызнулась шатенка. Старуха плюнула ей под ноги. — Демона носишь в себе. Вижу. И, бормоча что-то, направилась к остановке. Там она подсела к женщине, которая видела всё происходящее, и принялась что-то горячо шептать. Невинная девушка опустила взгляд, пион лежал на мокром асфальте, лепестки уже начали впитывать влагу. Наступила на него, раздавила, втерла в серую грязь. «Чем отплатили тебе за добро? Дура. Хуй всем! Больше никаких добрый поступков!» Хотелось бежать, исчезнуть, раствориться в этом сером воздухе, стать одной из теней под навесом остановки. Но она выпрямилась. Неспешно поправила ворот пальто, словно ничего не произошло, и пошла дальше. Грешница, — слово неприятно засело в голове. Грешница… Грешница… Грешница. Взгляд старухи, случайных прохожих — всё это липло к коже, как холодная влага. Казалось, каждый видел сцену, каждый что-то понял, каждый осудил. Телефон внезапно завибрировал. Райт вздрогнула, сердце болезненно толкнулось в груди. Быстро достала гаджет, на экране высветилось имя: Конор Линдон. — Здравствуйте, Одри, — голос психотерапевта звучал приятно знакомым. — Получил ваше сообщение. Всё в порядке? Она остановилась у светофора. — Да. То есть… не совсем. — Вы напряжёны. — На меня только что напала старушка, — нервно усмехнулась. — Физически? — Морально. Обвинила меня в… — Одри замялась. — В том, что я грешница. — Ох уж эти пожилые люди... Это вас задело? Та посмотрела на свою руку. Светофор загорелся зелёным. — Больше, чем должно было бы. — У меня есть окно через полчаса. В 8:00, — сказал он. — Подойдёт? — Да. Спасибо. — Одри, — добавил Конор. — Если вы чувствуете угрозу, важно отличать внутренний страх от внешнего источника. Мы разберёмся. Я буду ждать вас. Кивнула, хотя он этого не видел. — Хорошо. Благодарю. Скоро буду.