Укус акулы (_Джинго Райчи_)

Если плыть, то только по одному течению

Ты сидишь на трибунах пустого стадиона, когда рядом раздаются знакомые шаги. Ты не оборачиваешься — уже знаешь кто это. Тяжёлая поступь, почти ленивая, но при этом напряжённая, как у хищника перед мощным рывком. Райчи плюхается рядом с тобой, откидывается назад на спинку сиденья, закинув руку на твою собственную — невесомый жест, отмечающий свою территорию. — Скучала по мне? — спрашивает он почти насмешливо, но в его тоне нет привычной колкости. Ты молча закатываешь глаза, пихнув его локтём в бок. Маленькая месть его не злит, совсем наоборот, Райчи усмехается, тепло и одновременно так знакомо. Улыбку трудно было сдержать, пришлось постараться. Сегодня он ведёт себя совсем иначе, мягче, сам на себя не похож. Внезапно он поворачивается к тебе всем корпусом, наклоняя голову. Он долго смотрит, а ты делаешь вид, что не замечаешь, устремив свой взгляд на ухоженный газон. Под ярким солнцем он выглядел действительно красиво, как самый мягкий, зелёный ковёр. — Эй, — говорит он тише обычного. Ты пока не смотришь. — Ты знаешь, почему акулы постоянно в движении? От неожиданности ты всё-таки поворачиваешь голову. На солнце его глаза блестят, как у самого опасного хищника, золотистые, цепкие. Они манят. — Эм... Потому что они могу умереть? — отвечаешь ты задумчиво, не потому что знаешь, а потому что помнишь, как он уже упоминал об этом. Давно, ещё на прогулке прошлым летом. Райчи кивает. А затем делает то, чего ты совсем не ожидаешь. Он поддаётся вперёд, ближе к твоей шее, внезапно кусая. Острые зубы цепляются за мягкую кожу, не больно, чуть ощутимо, но ты всё равно вздрагиваешь от неожиданности. Когда он отстраняется, на твоей шее ненадолго задерживается тепло его губ и лёгкое покалывание. — И что это было, Джинго? — твой голос стал заметно хрипловатым, и ты ненавидишь себя за такую очевидную реакцию. Райчи пожимает плечами, но уголки губ поднимаются в довольной улыбке, отражающей его дерзкую натуру. — Метка, это ведь моя территория, — тычет он тебе пальцем в грудь. — Здесь тоже моя, всё моё. Сердце и правда колотилось громче, но ты вздыхаешь, надеясь, что это поможет сдержать подступающий к щекам румянец. — Придурошный... — бормочешь ты. — Зато твой, — добавляет он без капли сомнения. Райчи снова откидывается назад, и на этот раз он ближе к твоему плечу. Вы сидите вместе долго, пока солнце не закатится ближе к горизонту, заливая всё оранжевым светом, пока не зажгутся яркие огни стадиона, пока не станет слишком холодно. Райчи не двигается, и ты не двигаешься. Где-то сзади на табло мигают часы. Время позднее, но вам некуда спешить. Райчи вдыхает полной грудью, на мгновение закрыв глаза, прежде чем начать: — Знаешь, — говорит он, и его голос теряет всю свою беззаботность. — Я никогда не останавливаюсь, потому что боюсь потерять то, ради чего вообще плыву. — Он замолкает на секунду, рука опускается на твою, лежащую на бедре. — А я не хочу тебя терять. Ты поворачиваешь руку, переплетая ваши пальцы, мягко сжимая в ответ. Молча. Слова сейчас не нужны. На шее всё ещё ощущается его след от укуса, как маленькое напоминание: он здесь, он рядом, и он не оставит тебя. Ты можешь доверять ему как себе, даже больше. Акулы не плавают задним ходом, Джинго — тоже. И, чёрт, тебе бы не хотелось, чтобы он уплывал от тебя.