Утренний кофе (_Марк Снаффи_)

Ценная валюта

В субботнее утро даже солнечные лучи не торопятся. Они лениво пробиваются сквозь полупрозрачные шторы, рисуя на полу яркие узоры и дорожки. Ты проснулась от того, что рукам стало прохладно. Обычно в такое время они всё ещё лежат в чужих тёплых ладонях. Тихо зевнув, ты перевернулась на другой бок, нос уткнулся в знакомую светлую копну мягких волос. Ещё не открывая глаз, ты нашла краешек одеяла, натягивая его повыше, осторожно прикрывая обнажённое плечо Марка. — Замёрзнешь, — прошептала ты, целуя растрёпанную макушку. Ответом был только тихий сопящий звук. Через полчасика, уступая место урчащему животу и желанию сделать приятное, ты бесшумно выскользнула из постели, босиком по прохладному полу направляясь на кухню, а по пути натянув на себя футболку, давно пропитанную любимыми мужскими духами. Звуки с кухни заполняли тишину постепенно: щелчок электрической плиты, шипение кофемашины, звон ложки о чашку, пока ты размешивала пенку с корицей. Время от времени твой взгляд метался к окну, на людей, спешащих куда-то в, казалось бы, один из самых свободных дней недели, на птиц, парящих в голубом небе. Марк проснулся от того, что в спальню проник запах кофе и жареного хлеба. На губах сама по себе появилась нежная улыбка. Он потянулся медленно, почти методично, останавливаясь взглядом на тебе. — Доброе утро, — сказал он сонно, прислоняясь спиной к мягкой спинке кровати. — Давно проснулась? — Недавно, — ответила ты, уже стоя в дверном проёме с двумя чашками ароматного кофе и тарелкой сэндвичей, поджаренных с двух сторон — как он любил. Снаффи окинул тебя лёгким взглядом, заметив свою потёртую футболку на твоей фигуре. Почему-то он думал, что ты пустишь её на тряпки, но сейчас, кажется, тебя устраивало даже то, что она была дырявой в некоторых местах. — Воришка, — бормочет он, но в этом тёплом тоне нет даже намёка на раздражение. — Любишь же ты красть мои футболки. И почему именно эта? — Это уже не моя вина. Они пахнут тобой, и из них получаются довольно удобные ночнушки, а эту я выбрала, потому что на ней твой номер, — сказала ты, довольно улыбнувшись, ставя чашки и тарелку на тумбочку. Сразу после ты забралась на кровать и юркнула под одеяло, холодные ноги коснулись возмутительно тёплых. Снаффи вздрогнул от такого контраста, оглянувшись на тебя. — У тебя ноги ледяные, — возмутился он, слегка хмурясь. — Ну так согрей. Не нужно было говорить дважды. После небольшой возни, двух взбитых подушек и поправленного одеяла всё успокоилось. Вы оба сидели, прижавшись друг к другу, как две птицы-неразлучницы, пили кофе с сэндвичами, наблюдая, как по стене медленно ползёт солнечный зайчик. — Знаешь, — начал он, отпивая из чашки уже немного остывший кофе. — Кофе для меня — лучшее начало утра, если его принесла ты, но... — Но? — спрашиваешь ты, уже зная ответ. Снаффи поставил кружку и бережно поцеловал уголок твоих губ, убирая крошки сэндвича. — Твоё появление в моей жизни лучше, — признался он. Его пальцы пробежались по твоему запястью — лаская, пока эти большие совиные глаза смотрели на тебя с большой любовью. — Или я уже это говорил? — Говорил, но я всё равно таю каждый раз, как кусочек масла на тёплой сковороде, — мурлычешь ты с такой нежностью, что у Снаффи разлился румянец на щеках. Ты потянулась к нему, касаясь губами мягкой щеки. — Люблю тебя. Если бы это было возможно, он бы не отпускал тебя, желая, чтобы суббота никогда не заканчивалась и чтобы кофе в чашке, приготовленный тобой, всегда был тёплым. Снаффи тихо вздыхает, убирая всё в сторону, чтобы крепко обхватить тебя и прижать к себе. — А я люблю тебя больше. — Тихое признание, значащее для вас больше, чем крики фанатов и всё, что вас окружает. В нём нет фальши громких слов, только правда — самая ценная валюта в мире, где вы были только вдвоём.