Самый верный поклонник (_Кира Рёске_)

Самый строгий судья — его любимая душа

Последний свисток прозвучал, и поле опустело. Только Кира остался стоять посреди него с стянутой футболкой, вытирая пот со лба. Лёгкие горели, на табло ярко светилось 3:2 в их пользу. Игра была адской, ему казалось, что он пробежал целый марафон. — Кира, давай быстрее! — крикнул одноклубник, пробегая мимо и похлопав по плечу. — Нас уже в раздевалке ждут с пиццей, праздновать будем. — Я догоню, — отмахнулся он с лёгкой улыбкой на губах. Он даже не посмотрел на своего товарища: его глаза уже нашли то, что он искал целый матч. На самой верхней трибуне, почти под козырьком, сидела твоя маленькая фигурка. Ты всегда приходила пораньше и занимала то самое неудобное место. Не потому, что не могла сесть ближе. Просто оттуда было лучше видно полёт мяча и самого Рёске. От его первого шага на поле до последнего. Кира не торопясь побрёл к трибунам. На тренировках он был быстрым, даже очень. Но сейчас он был нарочно медленным, чтобы ты успела собрать свой «арсенал болельщика»: тёплую кофту на молнии, пакетик с мармеладками в качестве приза, а также браслет, который он всегда вручает тебе перед матчами. Увидев его приближение, ты поспешно спустилась, переступая через одну ступеньку. — Поздравляю с победой, — сказала ты, перегибаясь через ограждение. Голос был слегка охрипшим. Не нужно было думать, почему. В середине второго тайма, когда время поджимало, ты так громко его позвала, что сидящий впереди дед с внуком оглянулись с восхищением и ужасом одновременно. — Спасибо, — неловко улыбнулся Кира. — Я слышал, как ты нас поддерживала. Особенно когда назвала арбитра «вредным коротышкой». — Но это правда! — ворчишь ты, хмурясь от злости на судью. — Он ниже тебя, ещё и жёлтые раздавал направо и налево только вашей команде... Ой, неважно. Ты забил красивый третий гол в верхний угол. — Ты считаешь мои голы? — Я считаю даже твои зевки на уроках, меня ты этим не удивишь. — Ты спустилась пониже, сев на бетон и свесив ноги между перил. — Иди сюда уже, страдалец, у тебя бедро в крови. Кира подошёл вплотную, всегда доверяя тебе заботу о своих ссадинах. Ты достала из кармана сумки сухую салфетку и, как маленькому, промокнула царапину. Он не двигался, наблюдая за тобой, как за самым интересным явлением природы. — Как ты вообще играешь с такой рассеянностью? — бормотала ты. — Прошло пять минут, а ты стоял на пустом поле и даже не замёрз. — У меня была причина, — говорит Кира, его глаза смягчаются ещё больше. — Я ждал своего самого верного поклонника. Ты подняла голову, и этот взгляд снизу вверх — серьёзный и смущённый одновременно — заставил его сердце пропустить удар сильнее, чем любой одиннадцатиметровый. Твоё влияние на него было больше, чем ему хотелось, и ты даже не подозревала об этом. — Я не поклонник, глупый, — нахмурилась ты снова, хотя снова опустила глаза от смущения. — Я критик. Строгий критик, и ты, между прочим, сегодня потерял два мяча в центре поля. — Ага. Зато я видел, как ты подпрыгнула на 80-й минуте, махая руками от радости. — Не было такого! — Было. — Мхг! — фыркнула ты, шлёпнув его по крепкому бедру так, что аж прижгло. — Эй! — Кира отскочил от тебя, потирая ушибленное место. — Иди уже, твои ждут. — А ты? — Я посижу, — ответила ты, доставая из кармана маленький фотоаппарат. — Надо фотографии обработать. Кира обратил внимание на вещь в твоих руках и усмехнулся, уперев руки в бока. Он уже сбился со счёта, сколько ты сделала фотографий матчей и всего, что только можно. Но главное, что тебе нравилось, а что нравится тебе, не могло не нравиться ему. Пока ты листала фотографии, он тихо вздохнул и посмотрел в сторону подтрибунного помещения, но взгляд быстро вернулся к тебе. Он подошёл ближе и наклонился, прижимаясь губами к твоему лбу. — Рёске? Ты чего? — спрашиваешь ты с любопытством, встречаясь с ним взглядами. — Да так, просто. Толком он ничего и не ответил, пролезая через ограждение и садясь рядом. Его голова устроилась на твоём плече, рука обхватила за талию. Кира слишком устал, чтобы веселиться с остальными, вместо этого он лучше посидит на свежем воздухе с тобой, пока ты листаешь фотографии. Ты — его единственный самый верный поклонник. И, возможно, единственный судья, чьё мнение действительно имело для него вес.