Новичок на подработке (_Асахи Нарухая_)

Самый младший, самый трудолюбивый

Парнишкой он был ничем непримечательным. Работал всего неделю, но, уже обучившись основам, трудился аж за двоих. Твои коллеги ему помогали, указывая на ошибки и мелочи. Тебе оставалось лишь наблюдать из-за барной стойки, как он с подносом проходит по рядам, разнося еду посетителям. Всего лишь официант, но такой трудяга. Ты стояла за барной стойкой, задумчиво протирая бокал, делая вид, что тебя совершенно не волнует этот новенький. Но взгляд то и дело возвращался к его растрёпанной макушке. Он казался неуклюжим, вечно путающим столики, но при этом успевал везде. Двойной заказ, помощь в зале, подбор упавших салфеток — и при этом делал он всё молча, с какой-то отчаянной благодарностью за то, что его вообще взяли на работу. — Т/и-ша, ты бы помогла пареньку, а не глазела, — проскочила мимо повариха, подтолкнув тебя локтем. — Он справится, — ответила ты, как отрезала, хотя внутри стыдно кольнуло. Но ты — старшая смены, твоё место за стойкой, их — адский зал. В пятницу случился завал. Каждый столик занят, гости жужжат как в улье, блюда опаздывают, а кто-то из коллег разбил графин прямо возле барной стойки, отчего ты устало потёрла переносицу. Твоя коллега и близкая подруга сорвала голос, ругаясь на кухне. И тут, когда всё начало трещать по швам, ты вдруг заметила, что этот гадкий утёнок просто взял и закрыл половину проблем. Нарухая не носился как ошпаренный, двигался ровно, держа спину прямо, без лишних движений. Подавал меню, менял догоревшие свечи на столиках. Аккуратно, почти кошачьим движением, собрал незаметно осколки того самого графина, пока ты выглядывала из-за стойки, как любопытная птица. — Ну как? — спросила ты, когда он выбросил осколки и подошёл к тебе за водой. Впервые за вечер он встретился своими карими глазами с твоими. Они были уставшие до такой степени, что становилось не по себе. — Нормально, — добавил он после глотка из гранёного стакана. — Я привык. Быстрее устаёшь, когда ждёшь, что тебе помогут. С этими словами он снова убежал в зал, а ведь ты только открыла рот, чтобы спросить. В два часа ночи, когда зал наконец опустел, ты увидела его в зоне отдыха: он лежал на диванчике, почти засыпая. Ты знала это чувство, когда силы совсем исчерпаны, а глаза не слушаются и слипаются от желания крепко уснуть. Ты не стала стоять в сторонке, подошла, усевшись рядом. — Ты чего так пашешь? Подработка же, всего лишь копейки, и то, дай бог, чаевые оставляют. Тебе сколько, семнадцать? — Шестнадцать, недавно исполнилось, — поправил он, глядя куда-то в точку на окне. — Для меня это не просто подработка. Это возможность есть горячее каждый день и иногда брать домой списанное — суп, к примеру. Голодные рты сами себя не накормят. «Голодные рты». Ты опустила взгляд, задумавшись. — Я даже твоего имени не спросила, в табеле муть из букв, а не почерк. — Асахи Нарухая, можно просто Асахи. — Ладно, Асахи, — ты встала, отряхнувшись. — В понедельник выйдешь в мою смену, научу тебя делать волшебный эспрессо и пить кофе без молока и сахара. Это первое правило выживания в этом цирке под названием «общепит». Он кивнул, продолжая тихо лежать, и только сейчас ты краем глаза заметила, как завязаны лямки его фартука — совсем неправильно, на скорую руку в тугой узел. Ты подавила желание поправить их: в конце концов, это не твоё дело. Уходя, ты услышала, как он тихо вздохнул: — Спасибо. И только сейчас ты поняла, что не хотела бы, чтобы этот трудолюбивый парнишка ушёл с подработки.